Чтение онлайн

«Дэк хэнд» (матрос) Дакота, 19 летний, здоровый добродушный парень, без морского образования или диплома, два года проработал поваром на Гавайских островах и уже второй сезон на этом судне. Дакота наделён большой физической силой, эта работа ему очень нравится, так как «состоит из одного сплошного приключения», как он выразился.

Четвертый член экипажа – матрос Гари, 20 лет отроду, находящийся на судне случайно, всего на несколько недель. Ничего не знает и не особенно хочет знать что-то о морском деле, откровенно «сачкует», в общем, человек временный и, как говорит капитан ЭД – это не дек хенд (рука), а ван фингэ (один палец) на палубе.

Судовладелец Питер – 69 лет, женат на русской женщине из Владивостока, которую зовут Елена. Вместе почти 11 лет, а разница в возрасте около 25 лет. Приехал он на мотоцикле из Калифорнии в 1965 году, да так и остался здесь. Инженер по профессии, сам сконструировал судно и построил его в городе Такома. Финансировали эту постройку он сам и четверо партнёров, на воду корабль спустили в 1991 году. Бизнес идет хорошо, планирует продать это судно и построить еще больших размеров.

Активность в таком возрасте – потрясающая. Я постоянно натыкаюсь на таких людей, и это – прямое подтверждение моих мыслей, поступков и планов на будущее. В 60 лет жизнь только начинается. Кстати, я спросил Наташу, сестру Елены о том, как там у него по «этой части», ведь жена то молодая? «Даже очень хорошо, не жалуется» – смеется она. Если человек активен, то активен, наверно, во всём.

И, наконец, главный персонаж – судно-снабженец под красивым названием «ПОЛЯРНЫЙ МЕДВЕДЬ». Длина – 50 метров, ширина – 10 метров. Два главных двигателя МАН по 800 лошадей каждый, три дизель-генератора с воздушным охлаждением, осадка максимально около 2 метров. Берет на палубу накатом 7 траков с 40 футовыми контейнерами. Два бортовых крана по 7 тонн. В специальные топливные танки берет топливо, как груз, и выдает на берег по шлангам. В 5 каютах 14 кроватей. Скорость – 10 узлов (18 км/ч). Погрузка и выгрузка через носовую рампу. На мостике современное навигационное оборудование. Судно имеет огромный запас прочности, что позволяет осохнуть на берегу вместе с грузом во время отлива и не ломаться, даже если зависает на двух точках на корме и носу. Два винта позволяют маневрировать в узких каналах.

Ну, хватит сухих цифр.

Мы крутимся, как белка в колесе, между портом Гомер, что в 500 км южнее Анкориджа на берегу Залива КУКА, и маленьким заливом Илиамна-бэй, что почти напротив Гомера, только нужно пересечь залив шириной в 60 миль в этом месте. Рейс длится чуть более суток. Все «завязано» на приливы и отливы, а они, в свою очередь, на фазы луны.

Все бухты мелководные и, практически, совершенно высыхают в малую воду. Большая вода – два раза в сутки, держится на уровне, необходимом нам для прохода, а это, примерно, от 2 до 4 часов. За это время надо выгрузиться, загрузиться, закрепить груз и унести ноги, пока вокруг не вырастет земля, как по мановению волшебной палочки. Если и случается, что не успеваем уйти по полной воде, то ничего, в общем, страшного нет, но это – лишняя потеря времени и, естественно, денег для судовладельца. Перепады глубин между большой и малой водой до 7 метров. Короче, луна – стерва, а, вернее, ее фазы, руководят, как хотят, нашей работой. Полная луна и новолуние меня и так по жизни достают, а тут еще под ее дудку пляшем день и ночь. Не успели к большой воде – суши весла 12 часов до следующего подходящего случая. Нам в жизни только кажется, что мы чем-то руководим или управляем какими-то процессами, а на самом-то деле все наоборот – мы только подстраиваемся под законы природы, кто лучше подстроился, тот и на коне немного посидит. ХА-ХА-ХА!

Сейчас мы имеем работу на «Илиамна бэй» на 5 рейсов, один рейс почти ровно сутки. Получается, работаем по 18 часов в сутки, деньги платят хорошие, но временами очень тяжело. Я стою вахту во время переходов через пролив, Эд в это время отсыпается и выходит на мостик, когда мы уже лезем в «фиорд», ведущий к месту выгрузки. Проход очень узкий, вокруг одни скалы и мели, крутые повороты фарватера, нужно знать местные условия, и это очень важно. Ночь, туман, морось и свет прожектора, вырывающий отдельные куски пролива. Фантастическая картина, как в американских фильмах ужасов, когда корабль заходит в неизвестную бухту, где обязательно живет какое-нибудь чудовище. Впереди я вижу напряжённую спину капитана Эда, его лицо немного подсвечивается экраном радара, он здесь все мели знает, и я пока на его место не претендую, мне и так хорошо. Но это пока…

Во время выгрузки-погрузки мы с Гари занимаемся креплением трейлеров, а Дакота вместе с береговым бригадиром расставляет их на палубе, а затем помогает нам, когда свободен. Последний грузовик заезжает на палубу, капитан подписывает пару документов и дает задний ход. Кстати, у него самая ответственная работа – удерживать судно носом ровно к береговой черте, иногда это очень сложно, так как ветер и течения работают не в нашу пользу.

Голова у меня пробита в четырех местах, нужно носить каску, но она неудобна, поэтому бьюсь головой об днища грузовиков без защиты. Но через пять дней – почти перестал, привык держать голову пониже. По этому случаю вспоминаю фильм, где герои играют на деньги на «блошиных скачках». Блохи прыгают по своей полосе вперед и, примерно, на 20 см в высоту, хотя, блоха способна прыгнуть почти на 2 метра и «смотаться» с этой работы, но почему-то не прыгает. Оказывается, их специально тренируют, сажают в стеклянную банку заданной высоты, и она прыгает, ударяясь головой о крышку. Через некоторое время даже самая тупая блоха начинает понимать, что прыгать надо немного ниже, хотя было бы интересно посмотреть на поведение блохи, если ей одеть каску.

В Гомере немного легче – стоянка дольше, но там к парням приезжают их «герлфренды», и они по очереди сваливают в каюты со своими пассиями, иногда во время погрузки или выгрузки, так как время не терпит, а это дело ну, никак отложить нельзя.

Я к этому отношусь с солидарностью, мужчины продолжают крутить стопора и расставлять трейлеры на палубе. После окончания ДВВИМУ в 1973 году, нас, молодых штурманов разбросало по разным пароходствам страны. Попавшие на танкера жаловались на короткие стоянки и длинные рейсы, рассказывали всякие смешные анекдоты про «танкеристов». Обычно, танкер стоит в порту сутки, и за это время надо сделать кучу дел по работе, поэтому жены приезжают на судно и с тоской или раздражением наблюдают, как их мужья по горло заняты служебными обязанностями, вместо того, чтобы уделить внимание им. Так вот анекдот: «Муж забегает на минуту в свою каюту, а там приехавшая жена встречает его на пороге с подолом юбки в зубах, в правой руке рюмка водки, а в левой – огурец». Кто понял, то в этом месте нужно смеяться. Я рассказал этот анекдот парням, и они долго не могли понять, о чем идет речь, а когда поняли, хохотали половину дня.

Иногда, мы ждем большой воды на якоре пару часов, и тогда можно порыбачить. Наживка – селедка, порезанная на куски; крючок огромный, палтус иногда весит за сотню килограммов. На одного палтуса в 5–6 кг весом приходится вытаскивать из воды до десятка небольших акул, весом в 5 кг, примерно. Эти твари проглатывают наживку и цепляются на крючок каждые пять минут. Тащишь на борт, берешь кусачки и вытаскиваешь крючок, руками это не сделать, да и опасно, потом берешь за шершавый хвост и бросаешь за борт. На спине за плавником у акулы есть игла, поэтому можно сильно наколоться. Доберусь до интернета и прочитаю, как их нужно готовить, как по Макаревичу. Помните, его знаменитую фразу: «ВЫ ПРОСТО НЕ УМЕЕТЕ ИХ ГОТОВИТЬ». Правда, это было не про акул, но все равно подходит к случаю.

Припоминаю историю, которую прочитал давно, как на рыболовецком судне повар приготовил жаркое из акулы, да так вкусно, что экипаж объедался ею пару дней. Потом пришлось прибегнуть к медицинской помощи, так как у всего экипажа начала облезать кожа на руках и еще в каких-то местах. Оказалась, все это – передозировка витамином А, концентрация которого зашкаливает в акульей печени. Проверю на нашем экипаже, а когда начнут менять кожу, то проявлю глубокие знания процесса. Шутка!

Акулье мясо сам пробовал в ресторане «Влад мотор ин» во Владивостоке, но уже не помню вкуса, нужно освежить. Пару слов скажу о нашем питании вообще. Продукты закупает Питер раз в неделю и привозит на борт. Полное изобилие. Повара нет, и мы готовим по очереди, кто что умеет, кроме Гари, он даже посуду не моет за собой.

Дакота, как в цирке подбрасывает пэнкэйки (американские толстые блины). Блин переворачивается в воздухе и нужной стороной падает обратно на сковороду. Картошечка на сковороде у него тоже переворачивается, как по команде в воздухе и ровнехонько укладывается. Опыт не пропьешь, как говорится. Я приготовил борщ в огромной кастрюле, и его мигом съели, немного осталось на следующий день. Удается мне и тушеное мясо с картошкой, благо, мяса всякого навалом. Один раз приготовил уху из палтуса. Разъяснил всем, что уха – это, когда ее едят с водкой, а если без, то получается просто рыбный суп. Долго смеялись. На очереди блины и пельмени. Капитан Эд классно выпекает в духовке печенье.

Кофе в зернах хорошего качества, пьем литрами, чтобы взбодриться, но нужно прекращать, так как это не мой стиль – пить кофе как воду.

Палтус у нас в меню каждый день и уже немного приелся.

Сегодня особенный день, я впервые узнал и почувствовал, что такое «вилливо» и увидел медведей гризли, ловящих рыбу в реке.

В 6 утра мы отошли от берега в Илиамна-бэй в балласте, то есть без груза, но сели на мель и осохли поперек фарватера. Кстати, все вздохнули с облегчением, так как в заливе Кука был сильнейший шторм, и ветер достигал 25 м/сек, волна более четырех метров, а для нас это уже серьезно. Так что у нас 12 часов до следующей «полной воды».

Через пару часов вода ушла вообще, и мы оказались на дне бухты в километре от глубокой воды. Ил по колено. По заливу проходит русло речки, которое не видно в «большую воду». На берегу – огромный бурый медведь «марки гризли» занимается рыбалкой. Он по колено стоит в речке и внимательно смотрит в воду, затем стремительно бежит, поднимая тучу брызг, и бьет лапой по воде. Через мгновение у него в зубах огромная сема, и он удаляется под крону деревьев, а потом появляется снова, и все повторяется. Чуть позже появляется мамаша-медведица с тремя «дитятками» и начинает их учить приемам ловли рыбы.

Мы тоже собираемся на рыбалку, и я спрашиваю о мерах безопасности, капитан рекомендует «фальшвейер», в случае чего его можно быстро зажечь, оранжевый огонь и дым должны отпугнуть медведя. К мамаше с медвежатами вообще не надо подходить, так как она за детей порвет кого угодно, если решит, что им грозит опасность.

Дождь хлещет как из ведра, натягиваю штормовую робу, и мы с Дакотой спускаемся с аппарели судна в глубокий ил и бредем в сторону небольшой речушки.

Медведи по одному исчезают в зарослях, и мы занимаем их место. Постоянно оглядываюсь, как летчик истребитель, на берегу множество отпечатков лап медведей величиной с мою ступню каждый. Особенно впечатляют следы, оставленные их когтями.

Идем по узкой речке, постепенно удаляясь в заросли, впереди Дакота с подсачеком в руках, а я в 15 метрах за ним. Он смотрит на воду в поисках рыбы, а я в кусты в поисках медведей. Напряжение потихоньку спадает, и о медведях больше особенно не думаю. В правом сапоге приятно давит корпус «фальшвейера», он горит очень ярким пламенем почти пять минут и за это время, думаю, можно отступить в более безопасное место.

Рыбы нет, и Дакота поворачивает к заливу на место, где рыбачил большой гризли, может там есть. Но и там не повезло, одиночные нерки на большой скорости проскакивают мимо Дакоты и он не успевает ничего сделать. Ветер ураганный, ноги вязнут в иле и упасть очень легко, что и происходит со мной пару раз.

Возвращаемся на судно, я возбуждён событиями этого дня, меня переполняют эмоции.

После обеда Дакота и Гари берут легкую алюминиевую лодку и пытаются сплавиться вниз по речке, но встречный ветер такой сильный, что останавливает лодку, несмотря на течение.

Я и ЭД наблюдаем за ними с мостика. У кромки скал в 30 метрах от нас появляются два молодых гризли и идут мимо судна к речке на рыбалку.

На парней не обращают никакого внимания, да и парни их не видят, они вытаскивают на берег лодку, а она их тянет, как на буксире, по ветру по илистому дну в сторону судна, и они едва ее удерживают. Гризли зашли в речку, постояли немного и пошли в нашу строну. Мы с Эдом приготовились снимать на фотокамеры, как подойдут поближе. С мостика очень приятно наблюдать за происходящим – безопасно и не дует. Когда медведи приблизились к нашему судну метров на двадцать, прямо перед ними с неба вдруг падает наша алюминиевая лодка и еще метров сорок несется под порывами ветра по скользкому илу. Медведи бросаются врассыпную, смешно подбрасывая свои жирные зады. Вот это порыв! Алюминиевую лодку весом в 60 кг вырвало из рук Дакоты и пронесло по воздуху 15–20 метров, судя по отметинам на илистом дне.

Жаль, не успел сделать снимок испуганных гризли. Эд говорит, что медведи иногда заходят по аппарели прямо на палубу, думаю, еще придет такой случай. Заработаю и куплю фотоаппарат с хорошим объективом, тогда не нужно будет здороваться с каждым гризли за лапу, чтобы сфотографировать его.

Вода начинает прибывать, и вскоре мы «снимаемся» и идем на выход в море, нас нещадно бьет встречная крутая волна, но идти надо, такая у нас работа.

Просыпаюсь в 03.30 ночи, мы стоим в Гомере в маленьком ковше, где обычно грузимся.

Ощущение, что где-то на берегу жарят шашлык, и мясо немного пригорает. Пытаюсь заснуть снова, но что-то тревожит меня, да и запах горелого мяса усиливается. Незаметно засыпаю опять.

Снова просыпаюсь уже в 7 утра и слышу вой мощного вытяжного вентилятора наверху в нашей кают-компании, совмещенной с камбузом. Поднимаюсь на мостик и вижу раздражённого капитана. Вентилятор «выбрасывает» из камбуза потоки дурно пахнущего горелым мясом воздуха.

– Что случилось?

– Кто то оставил кастрюлю с тушенным мясом и картошкой на плите и не выключил, – отвечает капитан Эд.

Спускаюсь на палубу, там стоит злополучная кастрюля, вся черная и наполовину заполненная углями, это все, что осталось от тушеного мяса c картошкой.

Эд по очереди беседует с Дакотой и Гари, парни виновато смотрят в палубу и согласно кивают головами.

«Фулиш кидс», – делает заключение ЭД, подходя ко мне.

Позднее узнаю что Эд, после обнаружения источника дыма, схватил чадящую злополучную кастрюлю и поставил ее в каюту Дакоты, спящего там после дружеской ночной попойки с друзьями на берегу.

Через несколько минут оттуда вылетел чихающий и одуревший от густого дыма матрос.

Кто из парней оставил включенной плиту капитан так и не выяснил. Было только ясно, что мы чудом избежали пожара на борту судна.

Есть о чем задуматься, пожар – это очень серьезно, а на судне вообще вдвойне. Как и везде на транспорте человеческий фактор имеет решающее значение, 85 % всех аварий и несчастных случаев происходит по вине самого человека.

Кстати, четыре дня назад мы уже попали в экстремальную ситуацию. На экране монитора, установленного на мостике и показывающего попеременно разные части машинного отделения, появился дым и ЭД остановил оба двигателя, объявив пожарную тревогу, сигнализация по задымлению почему-то не сработала.

Бегу на палубу, чтобы перекрыть дверь в машинное отделение и вентиляционные люки, думаю на ходу, поработал, называется, обычно пожар в машинном отделении надолго выводит судно из строя. Из вентиляционного люка машины валит густой белый дым, но чего-то не хватает в этом пожаре, не могу понять. Запах? Точно, нет запаха и цвет дыма чисто белый. Через минуту выясняем, это не дым, а пар, открываем все отверстия и начинаем вентилировать машинное отделение. Тревога не прошла, пока не поняли, что из-за поломки помпы прекратилась подача охлаждающей воды внешнего контура охлаждения правого двигателя, поэтому произошёл перегрев тосола, и он закипел. Осмотрели двигатель, славу богу, не запороли. Дали ход, все пока в порядке. На войне, как на войне. На мостике в этот момент очень некстати находилась гостья. Это была корреспондентка местной Гомерской газеты «HOMER TRIBUNE», ее зовут Найоми Клоуд, она писала статью о транспортировке груза из Гомера через Залив Кука в Илиамна бэй и далее через горы в сторону Бристольского залива. Оми, как представилась она мне потом, лет 50 на вид, явно латиноамериканка, маленькая, худенькая, как подстреленный воробышек, но в глазах огонек.

– Боже, мы что, горим? – запричитала она, когда Эд по громкой связи объявил три раза «FIRE/FIRE/FIRE/» (пожар).

– Что мне делать?

– Оставайтесь здесь, пока не скажу, – кричит Эд и несётся в машину.

Он осматривает правый проблемный двигатель, а я вывожу судно из бухты Гомера на одной машине. Наконец, все «ОК», и мы даем полный ход.

Оми пытает Эда, что это было, и как часто у нас это происходит?

– Это не пожар, – объясняет капитан, – а перегрев двигателя, такое бывает, иногда, по разным причинам.