Чтение онлайн

Сам я свидетель тому, что поверие это правдиво:

Если кого из бессмертных воспеть захочу иль из смертных,

Только бормочет язык мой, и петь не хочет, как прежде;

Стоит же только запеть мне для Эроса иль для Ликида,

Тотчас из уст у меня моя песня, ликуя, польется»

(№ 1314). (Бион № 6, пер. М.Е.Грабарь-Пассек [Феокрит 1998, с.178])

«Раз предо мною во сне появилась царица Киприда,

Эроса-крошку держала своею рукою прекрасной,

В землю вперившего очи. И вот что она мне сказала:

«Милый пастух, обучи мне, пожалуйста, Эроса пенью!»

Это сказав, удалилась. А я своим песням пастушьим

Стал обучать его, глупый, - как будто хотел он учиться!

«Пан свирель изобрел, а флейту открыла Афина,

Лирой известен Гермес, Аполлон же кифарой прославлен».

Все рассказал я, но он моих слов закреплять не старался.

Песенки сам про любовь мне запел, рассказал мне о страсти

Он меж людьми и богами, о матери тоже поведал.

Все позабыл я, чем мною был Эрос обучен в ту пору;

Те же любовные песни, что он мне преподал, я помню»

(№ 1315). (Бион № 7, пер. М.Е.Грабарь-Пассек [Феокрит 1998, с.178-179])

«Счастливы те, кто любит, коль равною мерой любимы.

Счастлив Тесей был всегда, если вместе он был с Пейрифоем,

Даже когда он сошёл к угрюмым Аида пределам.

Счастлив был даже Орест, хоть и был на суровой чужбине,

Так как с ним вместе, как спутник, Пилад по дорогам скитался.

Счастлив Ахилл Эакид был при жизни любимого друга.

Счастлив он был, умирая, отмстивши за страшное горе»

(№ 1316). (Бион № 9, пер. М.Е.Грабарь-Пассек [Феокрит 1998, с.179])

«Мальчик один, птицелов, меж деревьев по роще блуждая,

Ловлею птичек занялся и видит, что Эрос крылатый

Сел на ветвистом суку. Когда его мальчик завидел,

Очень был рад, принявши его за огромную птицу.

Мигом раскинув силки, его караулить он начал

С этого бока, с другого; но стал перепархивать Эрос.

Горько обиделся мальчик на то, что не встретил удачи.

Бросив тенета свои, побежал к старику-землепашцу,

Кто его ловли искусству учил; про свою неудачу

Все рассказал, показавши, где Эрос сидит. Улыбнулся (10)

Старец тогда, головой покачал и ответил ребенку:

«Эту охоту ты брось, не гоняйся за птицею этой,

Лучше ее избегай. Это страшная птица. Ты будешь

Счастлив, пока не поймал ты ее. Но как станешь мужчиной,

Он, кто тебя избегая, порхает, тогда своей волей

Сам же к тебе прилетит и на голову сядет внезапно»

(№ 1317). (Бион № 10, пер. М.Е.Грабарь-Пассек [Феокрит 1998, с.179-180])

«Кипра прелестная дочь, ты, рожденная Зевсом иль Морем,

Молви, за что ты на смертных, за что на богов рассердилась?

Больше того: вероятно, сама ты себя прогневила

И родила в наказанье ты Эроса всем на мученье:

Дик, необуздан, жесток, и душа его с телом не схожа.

И для чего ты дала ему быть стрелоносцем крылатым,

Так что ударов жестоких его мы не в силах избегнуть?»

(№ 1318). (Бион № 11, пер. М.Е.Грабарь-Пассек [Феокрит 1998, с.180])

«Эрос пусть Муз призовет, и ведут с собой Эроса Музы.

Мне же, влюбленному, Музы всегда пусть напевы даруют,

Сладкие дарят напевы, сладчайшее в мире лекарство»

(№ 1319). (Бион № 16, пер. М.Е.Грабарь-Пассек [Феокрит, с.182])

Также см. Мосх. Плач о Бионе [Феокрит 1998, с.157-161].

3.3. Поздний эллинизм (146-30)

История

(№ 1320). «[ 74 г.] [ В Херонее] …был мальчик, круглый сирота, по имени Дамон и по прозвищу Перипольт, намного превосходивший своих сверстников красотой тела и гордостью духа, но дурно воспитанный, со строптивым характером. В этого юношу, только что вышедшего из отроческого возраста, влюбился начальник одной когорты, стоявшей в Херонее на зимних квартирах, и когда римлянин ни просьбами, ни подарками ничего не добился, стало ясно, что он не остановится перед насилием, тем более что дела нашего города находились тогда в плачевном состоянии и из-за своей незначительности и бедности он был у всех в пренебрежении. И вот Дамон, страшась насилия и взбешенный уже самими домогательствами, замыслил убить этого человека и вовлек в заговор нескольких сверстников – немногих, чтобы сохранить дело в тайне: всего их набралось шестнадцать человек. Ночью они вымазали себе лица сажей, напились несмешанным вином и на рассвете напали на римлянина, когда тот совершал на площади жертвоприношение. Умертвив его и нескольких человек из числа стоявших вокруг, они скрылись из города. Среди общего замешательства собрался городской совет Херонеи и осудил заговорщиков на смерть, что должно было искупить вину города перед римлянами. Когда после этого городские власти по обычаю собрались вечером за общим ужином, товарищи Дамона ворвались в здание Совета и перебили их, а затем снова бежали.

Как раз в эти дни через Херонею проходил с воинами Луций Лукулл. Прервав свой поход, он по свежим следам расследовал дело и выяснил, что граждане не только ни в чем не повинны, но, скорее, сами оказались в числе потерпевших. Затем он выступил в путь и увел с собой размещавшихся в городе солдат. Тем временем Дамон разорял разбойничьими набегами окрестности и тревожил самый город, пока граждане через послов не уговорили его вернуться, приняв благоприятные для него постановления. Когда он явился, его поставили начальником гимнасия, но затем убили в парильне, когда он натирался маслом» (Плутарх. Кимон 1, пер. С.С.Аверинцева [Плутарх 1994, т.1, с.534])

(№ 1321). «[ Сицилия] Был некто Дамофил из Энны, весьма богатый и надменный человек. … Кроме этого у него было большое количество красивых мальчиков, и он гордился окружающей его толпой грубых льстецов». (Диодор XXXIV-XXXV, 2, 34, пер. С.И.Ковалева и Н.Д.Салганика [Античный способ 1933, с.390-391])

(№ 1322). «[ Провинция Азия] Откупщики налогов и ростовщики грабили и закабаляли страну: частных лиц они принуждали продавать своих красивых сыновей и девушек-дочерей, а города – храмовые приношения, картины и кумиры» (Плутарх. Лукулл 20, пер. С.С.Аверинцева [Плутарх 1994, т.1, с.563])

(№ 1323). «…Фарнак захватил всеми своими войсками Понт. …он взял с бою много городов и разграбил достояние римских и понтийских граждан; тех, кто были привлекательны своей красотой и юностью, он подверг таким наказаниям, которые бедственнее самой смерти». (Аноним. Александрийская война 41 [Цезарь 1991, т.2, с.117])

(№ 1324). «…в Иудею прибыл по своим делам друг его [ М.Антония], Деллий. Увидев Аристобула, он был в восторге от его красоты и статного сложения, равно как преклонился перед красотою царицы Мариаммы, и сказал, что Александра является матерью редко красивых детей. Когда же Александра стала говорить с ним, он убедил ее велеть срисовать обоих детей и послать портреты Антонию, который-де при виде их не откажет ей ни в чем. Александра из тщеславия поддалась этим убеждениям и послала портреты Антонию. При этом Деллий не прекращал своих восхвалений и дошел до того, что сказал, что эти дети не человеческие, но от какого-нибудь бога. Этим он хотел возбудить в Антонии чувство похотливости. Антоний, впрочем, побоялся послать за царицею, женою Ирода, но отправил послов за юношею с оговоркою, впрочем: «если это не представит затруднений». Когда это было сообщено Ироду, он решил, что не безопасно послать такого красавца, каким тогда был шестнадцатилетний Аристобул, да вдобавок еще знатного рода, к Антонию, самому могущественному тогда римлянину, который охотно предавался всевозможным эротическим увлечениям и имел возможность беспрепятственно доставлять себе какие угодно удовольствия. Поэтому он отписал ему, что, если только этот юноша выедет из страны, это подаст немедленно повод к войне и всяким смутам…» (Иосиф Флавий. Иудейские древности XV 2, 6 [Иосиф 1994, т.2, с.275-276])