Чтение онлайн

Вскоре из толпы вышел старик с длинной седой бородой, одетый в вышитую рубаху и кожаные штаны. У него было усталое, но приветливое лицо. Впрочем, это радушие мгновенно улетучилось, стоило старцу заметить меч, зажатый в моей руке.

— Ах ты ж ржавое железо! Окаянная бесовщина! — прошипел он со злобой, от которой я невольно отступила на шаг.

— Ярославушка, свет ты мой, — в голосе меча, секунду назад изрыгавшем язвительность, зазвучали подобострастные, даже льстивые нотки. — Что ж ты так, родненький? Не узнаёшь? Да это ж я!

— Чаяли, сгнил ты уже в лесах! — продолжал бушевать старец, потрясая в воздухе корявым кулаком. — Сколько душ загубил, бесовщина бессовестная!

Без контекста сложно было разобраться в хитросплетениях этой весьма правдоподобной постановки, и мне оставалось лишь неловко переминаться с ноги на ногу, ожидая, когда актёры наругаются вдоволь.

Но стоило мне перевести взгляд с Ярослава на меч, как тот истошно завопил:

— Не отдавай меня ей! Она профан! С ней я погибну! Спаси меня, Ярославушка!

— Что вообще происходит? — опешила я и неуверенно предложила: — Может, мне кто-нибудь выдаст сценарий? Я, понимаете ли, в этом деле новичок…

— Этот меч проклят! — провозгласил Ярослав, и в его глазах сверкнул неистовый огонь. — Он должен быть уничтожен!

Это что за новый уровень перформанса? Или у них тут ролевые игры с полным погружением?

— Должен — так должен, — устало проронила я, не желая больше подыгрывать их представлению, и протянула старцу меч, попутно оглядываясь по сторонам. — Где бы мне здесь разместиться? Ну хоть переночевать дадут по-человечески, а то как-то не комильфо получается.

Однако мужчина живо отпрянул от меча, словно боялся к нему прикоснуться.

— Ночевать изволь в сенях, — проворчал он, кивнув в сторону покосившейся лачуги, едва ли защищавшей от ветра и дождя.

Три звезды, говорите? Скорее, три клопа на квадратный метр. Как-то это было не похоже на обещанное «всё включено», даже с натяжкой.

— У вас тут, конечно, очень аутентично, — скривилась я, рассматривая бюджетные декорации. Кажется, на эти «хоромы» скинулись всем колхозом. — Но мне обещали хорошие условия проживания. И, между прочим, Wi-Fi.

— Чем богаты — тем и рады. Царские палаты в другой деревне искать будешь, — пробурчал Ярослав, словно делая мне большое одолжение.

Затем старец подозвал коренастую женщину, давая ей указания. Та, повинуясь приказу, повела меня к сеням — если это место вообще можно было так назвать. Скорее, это был продуваемый всеми ветрами предбанник, усыпанный ковром прошлогодней листвы, с едким душком, намекавшим на незваных постояльцев — юрких грызунов.

Впрочем, выбора не оставалось: до ближайшей деревни, как отрезал угрюмый хозяин, не меньше пяти вёрст, а солнце уже багровым мазком скрылось за кромкой леса.

Ещё утром я выехала из города на автобусе, предвкушая встречу с захватывающим квестом и SPA, а сейчас собиралась ночевать в холодной и грязной лачуге, как какой-нибудь бродяга. Кажется, пора писать гневный отзыв на сайте турфирмы и требовать сатисфакции за моральный ущерб. Но, разумеется, связи здесь не было, и мой мобильный телефон пришлось убрать подальше в рюкзак.

Из непроглядной гущи доносились тревожные шорохи и уханье совы, заставляющее невольно вздрагивать. Ночь обещала быть долгой и неспокойной. Ни тебе махровых полотенец, ни тапочек, ни приличной кровати. Пришлось закутаться в грубый плащ, найденный в углу, и размышлять о превратностях судьбы, машинально поедая кусок вяленого мяса и краюху хлеба — предложенный мне скудный, но вполне сносный ужин.

Рассвет ворвался в сознание с истошным воплем петуха, надрывающегося за ветхой стеной хибары. Не петух — будильник из преисподней! Проснулась я разбитая, словно меня не просто переехал каток, а протащили по ухабистой дороге. Каждая клеточка тела протестовала, ныла, скрипела. Сон оказался сомнительным утешением. А на пороге лачуги сиротливо приютился щербатый кувшин с водой и лоскут грубой домоткани. «Всё включено» по-деревенски, без излишеств в виде махровых полотенец и душа Шарко.

Ополоснув лицо ледяной водой из кувшина, я кое-как привела себя в подобие человека (зеркало, видимо, здесь считалось непозволительной роскошью), подхватила меч и, выйдя из сеней, окинула взглядом унылые окрестности. Солнце лениво выползало из-за горизонта, окрашивая всё вокруг в бледно-розовые тона. Место, безусловно, живописное, если не вглядываться в покосившиеся избы и хмурые лица обитателей.

— Ну и куда теперь? — обратилась к мечу, но тот упорно хранил молчание. Видимо, сегодня у великого воина выходной.

Тогда я принялась изучать ржавый артефакт, надеясь найти хоть что-то: датчик, кнопку, антенну… В конце концов, как оператор колл-центра связывался со мной через этот кусок железа?

Меч разобрать не вышло и, с досадой пожав плечами, я решила действовать по наитию. Тут же вспомнились слова угрюмого старца о пяти вёрстах до ближайшей деревни. Перспектива бродить в одиночку по незнакомому лесу не прельщала ни капли. К тому же интуиция подсказывала, что задушевной беседы с колоритными представителями здешней массовки не получится. Но попытка не пытка.

Местного авторитета, Ярослава, я заметила возле самой презентабельной избы — хотя «презентабельной» это было сказано с большой натяжкой. Старик сидел на покосившемся крыльце, попыхивая самокруткой и хмуро глядя исподлобья. Вместо приветствия и чашки кофе Ярослав окинул меня недобрым взглядом и потребовал плату за ночлег. Сдержав острое желание попросить «книгу жалоб и предложений», дабы оставить разгромный отзыв об их «трёхзвёздочном отеле», я с трудом подавила саркастическую ухмылку и протянула триста рублей — сумма, явно завышенная для такого сервиса.

Только вот мои «бумажки», как он их пренебрежительно назвал, ему были не нужны. Плату он хотел получить геройским трудом: зачистить болото от багников.

— Багников? Это ещё что такое? — вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его обдумать. И где гарантия, что после этого меня не заставят чистить хлев от навоза для полного погружения в этот великолепный мир? А что, если эти багники — вымирающий вид, и я стану преступницей в глазах Гринпис?

— Нечего тут вопросы глупые задавать! — Ярослав поморщился, словно я покусилась на святое. — Багник — он и есть багник. Мерзость болотная, пакость ходячая. Скотину таскает, проходу добрым людям не даёт.