Чтение онлайн

— Да ты надо мной издеваешься?! — взвыла я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я просто хотела отдохнуть! Сделать пару селфи в кокошнике и выспаться!

— А кто сказал, что отдых должен быть лёгким? — философски изрёк меч. — Иногда, чтобы найти себя, нужно сначала потеряться. Навсегда.

— Знаешь что? — прошипела я, злобно смотря на ржавую железяку. — Сейчас же выкину тебя в ближайшую канаву. И буду искать выход сама.

— С чего ты взяла, что найдёшь его, милочка? — гаденько захихикал меч. — Забыла, что там на камне нацарапано? «Назад повернёшь — ничего не найдёшь», — процитировал он, явно наслаждаясь моим смятением. — Так что, горе-герой, смирись. Ты застряла здесь, пока не отправишь на тот свет этого… как его… Главного Злодея.

Я сжала кулаки до хруста костяшек, чувствуя, как от ярости меня бросает то в жар, то в холод.

— А с какой стати я вообще должна убивать какого-то там злодея? — огрызнулась я. — Я пацифист! Я — турист!

— Ну, тогда можешь и дальше любоваться пейзажами, пока тебя не съедят местные упыри, — хмыкнул меч. — Или пока ты не тронешься умом от скуки. Выбор за тобой.

— Ладно, — недолго думая, я сдалась, мечтая лишь об одном: чтобы этот отпуск в стиле «выживание» закончился как можно скорее. — Кто этот главный злодей? И где его искать?

— Ах, если бы коварная память не играла со мной в злые шутки, — горестно вздохнул меч. — Проклятая хвороба стирает образы…

— Альцгеймер, значит, — закатила я глаза. — Отлично. Вместо навигатора у меня теперь старый склеротик с манией величия. И что мне теперь делать? Как мне найти этого злодея, если ты даже не помнишь, кто это?

— Но другие-то помнят! — меч вдруг оживился. — Пойдём в соседнюю деревушку, авось, люди добрые и подскажут.

— В соседнюю деревушку? — переспросила я, скептически изогнув бровь. — И ты всерьёз полагаешь, что нас там встретят с хлебом-солью? Раскроют объятия, воскликнув: «Вот и меч, поцелованный склерозом, и его спутница! Добро пожаловать! Злодей обитает за той горой, в пещере, выложенной черепами!» Да нас, скорее, примут за беглых психов и отправят в богадельню. Если, конечно, в этой глуши таковая вообще имеется.

Меч, казалось, не заметил колкости в моих словах. Он продолжал излучать какое-то внутреннее сияние, словно озарённый внезапным откровением. Или просто в его схемах что-то окончательно перегорело.

— Девица, доверься чутью старины! — провозгласил он, маня меня вперёд. — Сердце клинка подсказывает, что там, в той деревушке, ключ к нашей цели!

Ну а моё чутьё подсказывало, что меня попросту нагло и откровенно дурили. Впрочем, спорить с мечом, поражённым склерозом, занятие, наверное, столь же бесполезное, как переливать воду решетом. Тяжело вздохнув, я направилась в указанном направлении. Наша странная парочка — я и клинок с Альцгеймером — наверняка произведёт фурор в местном захолустье.

Слух резанул то ли крик, то ли вой. В общем, нечто надрывное и душераздирающее, да ещё и с особой славянской тоской, больно бьющее по перепонкам. А у меня и так голова раскалывалась.

Вскоре я обнаружила источник жалобного вопля. Молоденькую девушку, закутанную в цветастый платок, сотрясала истерика. Она сидела на поваленном бревне, утирая слёзы, и даже не заметила моего приближения. Кажется, она была слишком погружена в свою драму, чтобы обращать внимание на зомби-апокалипсис в моём исполнении (а именно так я себя чувствовала, будучи покрытой засохшей слизью и тиной).

— Голубушка, — с раздражением проскрежетал меч, едва я приблизилась, — али пожар? Чего голосим?

Девушка вздрогнула и обернулась. В её покрасневших от слёз глазах плескался испуг вперемешку с удивлением, вызванный моим видом и болтливым клинком.

— Да меч у меня просто разговорчивый, — поспешила я заверить девушку, выдавливая подобие дружелюбной улыбки. — А так, мы не кусаемся. Вернее, он не кусается. Я… ну, тоже стараюсь. Что случилось? Может, чем помочь можем? А то тут и без твоих воплей атмосфера не особо радостная.

Девушка поколебалась, утёрла слёзы платком и тихо, сбивчиво пролепетала:

— Ванечку… Ванечку нашего Шишига унесла, — и вновь она разразилась безутешным плачем, от которого у меня сильнее разболелась голова.

— Что ещё за Шишига? — шёпотом поинтересовалась я у меча. Да уж, этому горе-турагентству не помешало бы памятку с местной фауной выдавать, кто ж весь этот славянский бестиарий упомнит!

— Злобная нечисть, — проскрежетал меч, — по озёрам да болотам мыкается. Любит мальчишек малых утаскивать, да в тину превращать. Гадость редкостная.

— А что вы в полицию… то есть, к дружине местной не обращались? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается смутное чувство, толкающее людей на подвиги (или, в худшем случае, на глупости).

— Куда там! — всхлипнула девушка. — Боятся все Шишигу. Она ж старая, сильная… Никто с ней связываться не хочет.

— Понятно, — пробормотала я. — Вызволим мы твоего Ванечку.

— Ты что, правда собралась с этой Шишигой воевать? — недоверчиво пророкотал меч. — Ты ж у нас пацифист! Или ты просто перегрелась на солнце? Впрочем, какое там солнце, тут скорее переувлажнилась…

— А что мне ещё остаётся? Ждать ювенальную юстицию? — огрызнулась я на меч. — Знать, что ребёнок в трясине чахнет, и ничего не предпринять? Пацифизм, конечно, хорошо, но не когда дело касается детей. И вообще, может, Шишига просто не в курсе, что так делать нельзя. Может, она про уголовный кодекс не слышала. Поговорим с ней, разъясним ситуацию. В крайнем случае, пригрозим международным трибуналом по делам нечисти.

Девушка смотрела на меня с надеждой, её лицо посветлело. Я ощутила, как внутри меня просыпается решимость, приправленная убойной дозой адреналина и грызущими сомнениями в собственной адекватности.

Глубоко вздохнув, я крепче перехватила эфес меча (который, кажется, тоже воодушевился перспективой новой драки) и спросила:

— Где логово этой болотной хулиганки? Куда идти?

Ответ не заставил себя ждать — к трясинам. Ну, разумеется! Где ещё мог загнездиться злобный дух Шишиги, как не в самом сердце непролазного болота, где их, должно быть, пруд пруди, словно палаток с шаурмой в каменных джунглях Москвы?

Мы незамедлительно бросились в путь и, углубившись в ближайшую рощицу, практически сразу же почувствовали на себе все прелести заболоченной местности. Каждый шаг отдавался мукой: ноги вязли в податливой, чавкающей жиже, влажный воздух сдавливал грудь, словно невидимая удавка, а вокруг клубился зловещий туман, сотканный, казалось, самой Шишигой для создания гнетущей атмосферы ужаса. Впереди нас ждала встреча с опасным и, судя по всему, не самым дружелюбным созданием.

— Слушай, меч, — прошептала я, понизив голос почти до шёпота. — А ты хоть помнишь, как с этой Шишигой совладать? Не горю желанием распрощаться с жизнью на второй день отпуска.

— Естественно помню, — с непоколебимой уверенностью отозвался клинок. — Нужно… э-э… погоди… Дай-ка соберусь с мыслями…

— Неужели опять склероз? — обречённо вздохнула я.

— Да нет же! — возмутился он. — Просто… детали ускользают… Главное, помни: не дай ей себя обмануть! Шишиги — те ещё пройдохи, обожают морочить голову всякими наваждениями.