Чтение онлайн

Ночью на одном из горных склонов там, где Малое море отделяет остров Ольхон от северо-западного берега Байкала, вспыхнул костер. В этих местах никогда не бывает людей, нет никаких селений, разве что заблудившийся охотник останется переночевать, и разожжет огонь, чтобы согреться и не подпустить к себе диких зверей. Но это был не охотник. У ритуального костра занимался приготовлениями Цырэн, выкладывая на разостланное на земле покрывало амулеты, обереги и предметы для проведения обрядов. В нескольких метрах от него испуганно жался к камням большой черный баран. В его глазах, отражаясь, плясали языки пламени. Великий шаман приготовился взывать к темным силам.

Цырэн ни разу за всю свою долгую жизнь не сделал никому зла, и никогда не прибегал помощи злых духов. На этот раз, хотя для себя все уже решил, он сначала внутренне трепетал, перед тем как шагнуть в пропасть, но с первыми словами молитвы, с первым ударом бубна, Цырэн обрел уверенность в своих действиях, и дорога назад исчезла во мраке. По мере прохождения обряда, Великий шаман, впав в транс, в безумном танце призывал духов сокрушить своего врага – мужа девушки, навести на него порчу и наложить на весь его род проклятие. Со временем в воздухе вокруг костра в нескольких метрах от земли, но на разной высоте, стали появляться почти прозрачные бледные эллипсоиды, то совсем правильной шарообразной формы, то вытянутые по вертикали. Чем дольше длился обряд, тем их становилось все больше. Это духи слетались к Цырэну. Они парили в ночном пространстве, хаотично передвигаясь, исполняли свой, какой-то странный, ритуальный танец. Кровавая жертва – черный баран была отдана собравшимся. Великий шаман слышал их голоса, видел и говорил с ними, был среди них своим, продолжая наполнять воздух низким гортанным пением и гулкими ударами бубна.

Цырэн не знал, сколько прошло времени, ему было все равно, но когда обряд подошел к концу и он, наконец, стал выходить из транса, то почувствовал такую усталость, что, опустившись в изнеможении на камень, подумал, что прошла целая вечность, и за это время утекли все его силы. Нормальное человеческое сознание потихоньку возвращалось, пробиваясь сквозь еще не затихшую пьянящую вибрацию. Цырэн все еще продолжал видеть зависших в воздухе духов. Они будто чего-то ждали. Вдруг и шаман почувствовал чье-то приближение. По вымотанному и еще неуспокоившемуся телу пробежали мурашки. Необъяснимый страх погнал по крови адреналин, приводя тело в тонус и окончательно выгоняя муть из мыслей. В эту минуту Цырэн выглядел так, как, наверное, выглядит тигр, загнанный охотниками в ловушку, обессиленный долгой погоней, тяжело дышащий, прижатый спиной к скале, с испугом в глазах, но напружиненный и злой, готовый к последнему прыжку, который спасет ему жизнь. Тигр еще не видит своих гонителей, но знает, что они уже рядом и появятся эти двуногие существа неожиданно и сразу. Раскрашенные тела их и маски на головах пугающе чужеродны и неестественны, из какого-то другого мира, а длинные копья в руках несут на своем острие смерть.

Что-то неизвестное не торопясь приближалось к Цырэну, что-то из другого мира. Хотя шаман и сидел на камне, но все мышцы его были напряжены, а рука потянулась к лежащему рядом ножу, испачканном в бурой бараньей крови. Духи, висевшие над землей, почтительно расступились по две стороны от костра, и в круг света прямо напротив Цырэна, бесшумно ступая, вошла ОНА. Их разделяли только пляшущие языки пламени. Великий шаман не дрогнул ни мускулом, ни мыслью, оставаясь готовым к борьбе. Он уже понял кто перед ним.

– Здравствуй, Цырэн – сказала Она нежным голосом – я вижу, ты ждал меня, готовился, и даже звал!

– Пришел подразнить меня? – со злостью спросил шаман – зачем носишь ты лик той, кого не достоин?! Покажись в своем настоящем обличье!

– Тут кто-то говорит о достоинстве? – нараспев произнесла Она, и обратилась к собравшимся духам– слышите?! Он говорит мне о достоинстве! – и Она залилась звонким смехом, а духи, подхватив его, начали смеяться над Цырэном на разные голоса, но тот лишь опустил глаза в землю.

– Тише! – приказала она, вдруг резко прервав веселье – тииишшшшее! – повелительно зашипел змеей ее изменившийся до неузнаваемости голос, и духи мгновенно затихли, услышав приказ хозяина.

– Нет, Цырэн – продолжила Она, снова заговорив обычным голосом, но сама интонация имела привкус яда – я готовил этот момент слишком основательно, чтобы так просто вступить с тобой в отрытую борьбу. Я должен насладиться своим триумфом и твоим унижением. Кто, как не ты должен это понимать!

Она расставила руки в стороны и сказала.

– Смотри, Великий шаман, какое прекрасное тело! – и начала медленно поворачиваться, стоя на месте – нет, так тебе не очень хорошо видно, не об этом ты мечтал, – добавила Она и стала расстегивать на себе одежды, продолжая движение.

У Цырэна кровь прилила к голове, учащенно забилось сердце. Он знал, что перед ним вовсе не Она, а воплощение злого духа, отравившего его существование, но ничего не мог поделать с собой. В нем боролись отвращение к происходящему и животный инстинкт – желание хотя бы посмотреть на Ее тело, которое снилось ему в юности, и теперь все последнее время будоражило фантазию. А что же разум? А он разумно сообщал, что если Цырэн и останется жив после этой ночи, то его мир прежним уже не будет, а если погибнет, что вероятнее всего, то почему бы напоследок не насладиться видом прекрасного, пусть даже при таких обстоятельствах.

Она стояла совершенно обнаженная, лицом к шаману.

– Смотри, смотри, Цырэн! Ты хотел этого, желал Ее, и я исполняю твое желание! – соблазняла Она – это мой подарок тебе, перед тем как ты окончательно погибнешь душою и помыслами. Бери Ее!

Она шагнула прямо в костер, протянув руки к Цырэну и намереваясь пройти сквозь огонь. Великий шаман, до этого момента сидевший словно загипнотизированный, неожиданно вскочил на ноги и агрессивно закричал, будто где-то внутри него сработал предохранительный клапан.

– Н-е-е-е-т! Ты не сможешь окончательно победить меня! – и резанул ножом себе по запястью.

Она замерла в пламени, и теперь уже в Ее глазах нарастал ужас. С руки шамана стекала кровь, и он, быстро двигаясь, разбрызгивал ее, багровую и липкую, вокруг костра, очерчивая круг, быстро читал молитвы. Когда капли крови летели в костер, тот вспыхивал еще ярче, пытаясь огненными языками поймать священную пищу до того, как она коснется земли. Когда же кровь попадала на Ее голое тело, то оставляла на нежной коже ожоги, заставляя дергаться, как от разрядов электрического тока.

Замкнув круг, Великий шаман взял в руки бубен и под его частые удары хрипло запел. Он ходил рядом с костром, призывая Богов Великого Западного Неба помочь ему справиться со злом, которое сам же и вырастил. Потихоньку нервное перевозбуждение заменялось привычным ритмом и движениями. Цырэн возвращался в родную стихию, произнося слова, прочно записанные в его мозгу, и был услышан. В очередной раз, проходя перед Ее лицом, он остановился и отложил бубен, испачканный кровью, продолжающей вытекать из открытой раны. Глаза его были бездонно глубоки, и смотрели прямо в Ее глаза. Это был уже не Цырэн.

– Хара Хэрэг Атаархал! Ты сам знаешь, кто говорит с тобой, – повелительно произнес тот, кто был сейчас внутри шамана – и не тебе со мной силами меряться. Выходи!

Тело девушки, стоящей на горящих углях, начало раздуваться. Живот вырос, обвис и прорвался черным потоком. Грудь, пальцы, лицо – все разбухало и лопалось, словно кожа становилась мала существу, что пыталось выбраться наружу. Лоскуты плоти опадали в огонь и с треском исчезали, пока над костром не осталось только черное клубящееся облако. Оно не могло выйти за пределы кровавого круга, излучая необычный черный свет. В искрящемся облаке то тут, то там закручивались вихри, похожие на глубокие водовороты и, если бы кто-нибудь, решил взглянуть в центр такого «водоворота», то его бы засосало в него безвозвратно.