Чтение онлайн

Хаданцев, миновав сложное место, вошел в зону нетронутую огнем, и тайга предстала во всей своей красе. Совсем пропал запах гари, а под ногами мягко пружинила «подушка» изо мхов и лишайников всех оттенков зеленого, вплоть до голубого, но лишь изредка красного. Владимир Валентинович пошел медленнее, вдыхая полной грудью таежные запахи. Он частенько бродил по лесу один, наслаждаясь тишиной и одиночеством, бережно притрагивался ладонью к деревьям, напитываясь от них силой. Происходило полное единение с природой, радовала каждая травинка, жучок, любая пташка. Растительный мир тайги по богатству форм и красок можно сравнить разве, что с морским дном. Ягель своими сказочными узорами напоминает кораллы, низкорослые, стелющиеся по земле кустики смородины, морошки, костяники, клюквы, как заросли водорослей таинственно скрывают под своим покровом множество обитателей. Кедровый стланик, можжевельник, есть даже цветущие белыми цветами лианы, вьющиеся по стволам пихт и лиственниц. То тут, то там, вспыхивая, попадались на глаза пятна поляночек, поросших голубыми, желтыми, фиолетовыми, красными, оранжевыми, синими цветами. Удивительно смотрятся засохшие деревья – на их веточках начинают расти лишайники, свешиваясь вниз длинной зеленовато-голубой бородой, и если лишайник занимает все дерево, то издалека может показаться, что дерево вовсе не умерло, а все еще украшено листвой или хвоей. И всюду кипит, бурлит жизнь! Снуют насекомые, кто-то прячется в траве, внимательно следя за необычным «зверем», которого раньше не видел в своих владениях, кто-то растет, борется за территорию, пропитание, за жизнь. Все нужно успеть, никто и ничто не стоит на месте и, в первую очередь, время.

– Да, время! – сказал сам себе Владимир Валентинович, стряхнув сон философских раздумий – его у меня немного, нужно поторопиться – посмотрел на часы, и зашагал быстрее, уже не отвлекаясь на чудеса окружающего мира.

***

Девять шаманов собрались на высоком берегу Ольхона и приготовились провести обряд, чтобы защитить жителей и помочь Хаданцеву добраться до нужного места. Они рассчитывали, что смогут отвлечь на себя и локализовать злые силы, которые возможно будут противиться продвижению Владимира Валентиновича, а духи предков посодействуют им в этом. За расчетное время было принято тринадцать часов, когда солнце поднимется максимально высоко. Все приготовления были закончены, а молитвы уже начали читать, чтобы успеть к сроку вызвать Онгонов. Остальные люди в поселке знали о предстоящем мероприятии и находились в своих домах по наставлению Хаданцева. Шаманам никто не мешал.

Оставался еще час до назначенного времени. Шаманы находились в трансе, распевая молитвы, исполняли танец, били в бубны и не смотрели по сторонам, а над Приморским хребтом уже начали собираться кучевые облака. Те, кто был на Байкале, знают, что слоисто-кучевые облака у Сарминского ущелья – это верный признак приближения Сармы. Обычно через пару часов после их появления следует первый порыв этого страшного ветра, но на этот раз все произошло гораздо быстрее. Просвет между нависшими тучами и горными вершинами появился без десяти час после полудня – «ворота» открылись и Сарма устремился в пролив. Даже издалека было хорошо видно, как рвутся облака, слетая клочьями вниз по склону. По направлению к девяти шаманам, камлающим на обрыве, спотыкаясь и падая, бежала девочка лет двенадцати, сжав кулаки и терпя боль от разбитых в кровь коленок, изо всех сил старалась добраться до танцующих в развевающихся пестрых одеждах людей.

– Сарма идет! – кричала она – уходи-и-и-те-е!

Сарма – безжалостный ураган, появляющийся неожиданно – мощный, сокрушающий все на своем пути. Сколько кораблей и рыбачьих лодок сокрыл он в глубоких водах, сколько животных унес неизвестно куда, сколько свалил могучих вековых деревьев, сколько человеческих жизней на его счету? Местные говорят, что духи управляют ветрами Байкала, ученые рассказывают про перепады высот и гигантские горные аэродинамические трубы, но не могут предсказать Сарму и просчитать его поведение. Байкал полон духов, они повсюду, защищают и оберегают Великое озеро. И если духам что-то не понравится, они могут наслать страшные разрушительные ветры. Сарма обычно возникает в осенние и зимние месяцы и весьма редко дует в июле, но для духов и их дел нет четкого разделения времен года, они сами решают, что и когда им делать.

Яростным ударом обрушился Сарма на поселок. Его напор был силен как никогда. Девочка каким-то чудом провалилась в небольшое углубление в земле, где смогла поместиться и откуда с ужасом могла видеть пролетающие над ее головой в клубах пыли остатки сорванных с домов крыш. Ей также хорошо было видно несчастных шаманов, мгновенно повалившихся наземь под натиском свирепого Сармы. Совершая обряд на открытом пространстве у них не было возможности успеть спрятаться в укрытии и спастись от опасности. Девочка наблюдала, как взрослые мужчины пытаются ухватиться за траву и торчащие камни, скребут пальцами по утоптанной глине, обламывая ногти, чтобы хоть как-то удержаться и не сорваться с обрыва. Но усилия шаманов были тщетны, живой ветер, видя их жалкие попытки, хлестал по лицам людей песком и пылью, вонзая деревянные щепки и разный мусор в незащищенные одеждой участки тела. Сарма не знает сострадания, он беспощаден – этот всесокрушающий молот духов, приводящий в исполнение их волю. Один из шаманов устал противостоять стихии, закрыл глаза, мысленно простился с этим миром и, разжав пальцы, исчез за краем пропасти. Это только подзадорило злой ветер, и он с новой силой набросился на оставшихся. Из глаз девочки текли слезы, когда у нее на глазах одна за другой обрывались жизни людей, не сделавших никому ничего плохого. «Почему Боги так жестоко наказывают нас?» – этот вопрос не выходил у нее из головы.

По голой и пустой глиняной площадке на краю высокого берега косыми потоками начал поливать холодный дождь, смывая в Байкал последние следы еще недавно стоявших здесь людей, будто их тут никогда и не было.

***

Пробираясь по тайге, чтобы успеть ко времени, Хаданцев не только заметил изменение погоды, но и почувствовал, как животный мир отреагировал на это. Как только замер воздух, и потускнел солнечный свет, перестали щебетать птицы, прекратилось движение в траве, и даже насекомые куда-то попрятались. Сквозь стволы деревьев проглядывалось Малое море, и шаман, наблюдая сбоку, видел, как мчится Сарма и знал, куда тот направляется. Сарма был страшен и великолепен – словно табун исполинских вороных коней тяжелой поступью несся по проливу, взметая водяные валы и валя прибрежные сосны, ибо ему было тесно между двух берегов, а хотелось разгуляться, и с каждой минутой он набирался злой силы. Владимир Валентинович понимал куда летят эти кони, кого через минуту растопчут тяжелыми копытами и, даже не заметив этого, устремят свой бег дальше. С этим пришло осознание, что помощи больше ждать неоткуда и теперь нужно полагаться только на себя.

Из-за направления главного удара в сторону Ольхона в лесу Сарма ощущался не таким ураганным, его крылья лишь незначительно задевали места, по которым шел Хаданцев. Незначительно – это не значит, что это были легкие порывы ветра, это значит, что по сравнению с тем, что испытали на себе жители Хужира, Владимир Валентинович вполне мог стоять на ногах и даже идти вперед. Пока не начался ливень, шаман спрятался за одну из каменных глыб, периодически попадающихся ему на пути, снял с себя рюкзак и достал из него деревянную шкатулку из красного дерева, украшенную витиеватым орнаментом. Бережно открыл ее и достал какой-то предмет, завернутый в кусочек ткани, на котором также были вышиты замысловатые знаки и узоры. Несколько минут Хаданцев рассматривал предмет, потом произнес вслух.

– Хорошо! Что и говорить, мастер делал! – и так же аккуратно убрал предмет в шкатулку, перед этим старательно завернув в вышивку, на минуту задумался, тяжело вздохнул каким-то своим мыслям, встал и побрел дальше.

Приближаясь к заветному месту, Владимир Валентинович весь напрягся, ожидая обычного прилива страха, как старого знакомого, которого не хочется видеть. К этому моменту дождь лил уже вовсю, не оставив на шамане ни одной сухой нитки. Ноги утопали в мокром мху, идти стало совсем тяжело. Вот и показался тот самый кусок скалы, но страха не было, он не давал о себе знать. Первый раз в жизни Хаданцев вплотную приблизился к камню и даже позволил себе коснуться его рукой. Камень, как камень, но волнение захватывало еще больше – если страха здесь больше нет, то где он?!

Владимир Валентинович стал обходить и внимательно осматривать глыбу. Примерно в метре вниз по склону он обнаружил широкую трещину, видимо образовавшуюся во время какого-то древнего катаклизма. Скорее всего, трещина была завалена землей долгое время, а последнее землетрясение открыло ее, и было явно заметно, что из трещины кто-то или что-то выбралось и ползло по траве небольшое расстояние. Здесь оно лежало, а потом, похоже, встало, но следов больше не было, и Хаданцев стал присматриваться дальше, расширяя круг. Дождь и ветер делали работу Владимира Валентиновича трудной, сбивая его с ног, заливая воду за шиворот, засыпая сломанными ветками и создавая другие сложности, но он упорно продолжал свою миссию. И вот, отойдя шагов шестьдесят к востоку от центра поисков, Хаданцев остановился. То, что он увидел в траве неподалеку от себя было не для слабонервных. С одной стороны, картина была страшная, с другой стороны удивление, что такое вообще может быть делало обстановку иллюзорной, мозг отказывался верить в происходящее и притуплял страх.

Трава была примята в радиусе десяти метров, повсюду была кровь, и такое ее количество, что даже проливной дождь не мог смыть бурые пятна с земли, со стволов деревьев и поломанных кустов. В вязких лужах валялись большие клоки вырванной с кусками кожи коричневой шерсти. Здесь шла серьезная борьба, и жертва находилась перед взором Владимира Валентиновича. Гигантский бурый медведь – хозяин тайги, разорванный на части, лежал посредине поля боя. Кто мог такое сотворить?! У кого хватит сил противостоять лесному великану? Да и зачем? Это дело рук не охотников, они бы просто застрелили животное, тут что-то другое.

За годы своей жизни Хаданцев приходил к молчаливому камню неоднократно, а одиннадцать лет назад обнаружил следа нового хозяина этих мест – огромного медведя. Самого зверя он не видел ни разу, но метки, оставленные им, говорили сами за себя. Даже сегодня, проходя по лесу, Владимир Валентинович не мог их не заметить. Медведь метил территорию. Ямы, оставленные после прокручивания лапой в почве, были чуть ли не сорока сантиметров в поперечнике. Застрявшая на стволах лиственниц шерсть от того, что зверь терся о них, находилась около полутора метров над землей, не говоря уже о закусах, которые делают медведи на деревьях, вставая к ним спиной на задние лапы, чтобы продемонстрировать свой рост. Местный великан оставлял их без малого на высоте трех метров! Хаданцев, даже не будучи биологом, прикинул в уме, что весить медведь должен килограммов семьсот-восемьсот. Так какой же монстр сражался с таким титаном и одержал победу?!