Чтение онлайн

Перед тем, как уйти, Роэл заглянула в туалет, расположенный на том же этаже, что конференц-зал. Он здесь шикарный, белоснежно-позолоченный, в стиле барокко. Девушка склонилась над раковиной, чтобы плеснуть себе в лицо ледяными каплями из позолоченного крана, и ей показалось, что в сияющей глади зеркала промелькнула темная невысокая тень, и раздался цокающий звук, очень похожий на перестук копыт.

Позади навязчиво капала вода. Роэл посмотрела под ноги – пол был залит огромной лужей, которая подбиралась к мыскам ее туфель и всё продолжала пребывать из последней кабинки. Хрустальная люстра под потолком вдруг замигала и погасла, чтобы с влажным потрескиванием тускло вспыхнуть вновь.

Практически не отдавая отчета в своих действиях, Роэл, как в дурном фильме, ступила в лужу, пошла вдоль кабинок, которые казались бесконечными и, на пару мгновений замерев перед последней, из-под двери которой лилась вода, осторожно ее толкнула.

Она сидела на закрытой крышке унитаза в неестественной, изломанной позе, невидяще уставившись куда-то в потолок, рассматривая измученными глазами то, чего Роэл увидеть не могла. Сверкающая изумрудами диадема съехала набок, одна сережка валялась на полу, зелено-коричневое платье-туника съехало набок, открывая одну грудь, а ноги девушки были раздвинуты – по внутренней стороне бедер в унитаз стекали капли крови. Из переполненного бачка струилась на пол вода.

Роэл зажала рукой рот и тихо попятилась назад, но поскользнулась и упала прямо в лужу, больно ударившись коленкой о холодный мокрый пол. И только тогда закричала.

Она была голая, абсолютно голая и она повизгивала, как насмерть перепуганная доворняжка, забившись в какой-то угол, который, впрочем, являлся слабым убежищем. Обнаженными здесь были все, одежда, пошитая наверху, мигом воспламенялась и разлеталась в пепел, такая тут стояла жара. Души не горели, но ткани – да. Такое это было место. В пламенном, подрагивающем воздухе явственно ощущался запах тухлых яиц – запах серы, а в багровых небесах наметилось нечто, похожее на сумерки: их нестерпимый, насыщенный красный стал коричневеть. Исполинский дворец, будто вытесанный из цельной глыбы обсидиана, дворец, где не было ни одной закрытой галереи, подпирал своими черными башнями это тяжелое низкое небо и казалось, только он и не давал ему обрушиться на серую землю, усеянную пылью и пеплом.

Ее звали Олимпия Пиррет, и это она сейчас, скрючившись в три погибели, чтобы скрыть свою наготу, которую при жизни демонстрировала намного охотнее, скорчилась под огромным, в несколько этажей окном черного дворца, за которым простирался горячий и жуткий мир, и вид жителей его приводил в трепет. Одна из таких образин, странное существо с головой свиньи, будто наспех прилепленной к короткому человеческому волосатому туловищу, ничуть не стесняясь своей наготы, склонилось над Олимпией, щелкая кнутом и осыпая ее последней бранью. 

– Тупая скотина! Ты от кого сбежать хотела, шавка? – повизгивая, орало существо – с произношением у него были явные нелады. – А ну поднимайся, мясо, и шементом туда, куда тебе велели! Мамона не ждет, падаль! Сейчас ты пойдешь к нему и выполнишь все, что он прикажет! И будешь исполнять всякий раз, как господин того пожелает! А ну, пошла, мертвечина!

Олимпия Пиррет взвыла, в истерике мотая головой, но тут хлесткая плеть обрушилась на ее бедро и она вскочила, как встрепанная. Рыдая и пытаясь хоть как-то прикрыть руками наготу, девушка, спотыкаясь, направилась туда, куда с гиканьем и свистом ее, подбадривая плетью, погнал свиноподобный монстр.

Роэл закричала и кричала даже после того, как проснулась, вскочив на постели. В панике она принялась нащупывать в темноте кнопку ночника, но получилось это не сразу – руки тряслись, а меж лопаток струился холодный пот.

Наконец, девушке удалось включить лампу – в ее ярком свете Роэл нашла на тумбочке успокоительное и, уронив шайбочку таблетки в стакан с водой, с трудом дождалась, когда она растворится.

Кошмар, кошмар, это всего лишь очередной кошмар про несчастную Олимпию, которую она мертвой нашла в кабинке туалета неделю назад. Роэл залпом выпила шипучую воду, пытаясь избавиться от жутких воспоминаний о лице девушки, похожем на лицо восковой куклы. Неудивительно, что оно теперь преследует ее в ужасных снах. Почему судьба распорядилась так и очередной жертвой Водолея оказалась модель, демонстрирующая на себе драгоценности на Интер-Ювелир? Почему сложилось так, что обнаружила ее именно Роэл? И почему эти страшные сны, в которых Олимпию раз за разом насилует жирное чудовище со свисающим брюхом и отвислыми грудями, в соски которых вдеты золотые кольца?

Роэл тряхнула головой, отгоняя реалистичные и от этого еще более ужасные видения, и попыталась заснуть – перед завтрашним днем нужно набраться сил. Но по опыту прошедшей недели знала: спасительный сон без сновидений к ней вряд теперь ли придет, и привычно отправилась заваривать кофе, не забыв по дороге нажать на клавишу включения ноута, на котором, хорошо спрятанный в одной из папок с маловразумительным названием, находился файл с ее статьёй. Писать – единственный выход – иначе она просто изведет себя за те несколько часов, что остались до рассвета.

Впрочем, статьей это было назвать трудно – Роэл и сама до конца не понимала, о чем и зачем пишет. Вряд ли когда-нибудь кому-нибудь она захочет это показать. В том доковском файле была сконцентрирована вся ее боль, унизительность и беспомощность ее положения… и секс с Гаспаром Леоне, много секса с Гаспаром Леоне… Когда каждый раз, как первый. Когда он в нее входит и отвращение к нему – за то, что берет ее с ее согласия, но без ее на то согласия! – серной кислотой обжигает все внутри, оставляя лишь ненависть к себе – за то, что не может помешать… За то, что подчиняясь его приказу, ее губы вероломно шепчут «Любимый!», когда он в нее кончает. За то, что почти одновременно с ним кончает и она.

Два миллиона лиардов за амулет, который даст ей так страстно желаемую свободу от Гаспара, который позволит выскользнуть из его похотливых лап, прекратить этот выматывающий душу и тело калейдоскоп безумия… Где взять их, святой боже, где? Одна неделя из трех, отпущенных Маттиоли Роэл прошла… нет, не прошла – пролетела, промелькнула перед глазами в невероятных попытках придумать хоть какой-нибудь безумный план, где достать такие колоссальные деньги.

Занять? Украсть? Выиграть в лотерею? Ни один вариант не был реален.

Ни один вариант не подходил.

Роэл была в какой-то степени даже благодарна начальству за наказание, которое ей назначили за кражу аккредитации Дениз Требье. Дюшарм, Карпентер и сам Ник Леконт так долго и жёстко отчитывали ее на ковре в кабинете директора, что Роэл с тоской ждала, как в конце этой грандиозной выволочки главный редактор газеты велит:

– А теперь, мисс Харт, пишите заявление об увольнении по собственному желанию!

Терять работу и свой единственный, пусть небольшой, но стабильный доход не хотелось. Роэл уже знала: устроиться на новое место будет непросто. И она ясно видела, что Дюшарм и Карпентер уже не считают ее – наглую и подлую воровку, посмевшую украсть бейдж редактора портала газеты, сотрудницей. Просто выливают своё возмущение и гнев. Пожалуй, вяло усмехнувшись про себя, подумала Роэл, это будет символично, что ее увольняют прямо перед двадцатилетним юбилеем газеты, который в редакции «Вечернего Буковеня» собирались отметить на широкую ногу. Каково же было удивление девушки, когда после того, как Ник что-то шепнул главреду на ухо, Карпентер, поджав губы, процедила:

– Я объявляю вам, мисс Харт, последнее строжайшее предупреждение! Если нечто подобное повторится, то вы будете уволены по 133 статье Трудового кодекса за срыв трудовой дисциплины с занесением в вашу рабочую карточку. В качестве наказания за этот бессовестный поступок вы должны будете извиниться перед мисс Требье и… разобрать архив газеты, сделав подшивку «Вечернего Буковеня» и всех его конкурентов.

 «Лучше бы уволили!» поначалу в ужасе подумала Роэл. Про архив газеты «Вечерний Буковень» в редакции ходили легенды. На самом деле архив – сказано громко, это был чердак, сверху-донизу заваленный ненужными экземплярами газет, накопившимися тут не то, что за пять, а за все двадцать последних лет. Разумеется, по номерам их никто не раскладывал, к тому же лежали они вперемешку со старыми номерами газет конкурентов. Это были настоящие залежи, царство пожелтевшей от времени тонкой газетной бумаги и пыли, пыли, пыли… Редко, кто захаживал в архив (вернее, на чердак), он хоть и находился в том же самом здании, что и редакция газеты, только с другого входа.