Это безумие, детка
Шрифт:
Узнав, куда собирается Роэл, Рэйчел пришла в восторг и тут же достала с антресолей небольшой чемодан. Как выяснилось, она давно хотела торжественно вручить свои лучшие платья Роэл, только до этого не доходили руки.
– Вот! – радостно завопила сестра, выудив что-то из чемодана. – Сейчас оно мне безнадежно мало, но когда-то это было мое любимейшее платье. От самого Арсели Уилбера! И по распродаже дорогущее было – всю зарплату бабахнула! Но оно стоит того, правда, Роэл?
Хочу видеть тебя в платье, куколка. В охренительном обтягивающем красном платье, под которое ты не наденешь белье. Оно будет настолько коротким, что при малейшей попытке нагнуться любой сможет полюбоваться тем, что находится у тебя между ног. А когда проходящие мимо мужчины и даже некоторые женщины будут пялиться на тебя, мысленно уже имея во всех позах, ты будешь думать только обо мне и о том, как тебя буду трахать я.
Едва увидев себя в зеркале, Роэл вспыхнула и прижала к щекам ладони, чтобы хоть немного охладить их. Не в ее стиле. Совсем не в ее.
Платье было облегающим, коротким и ярко-красным. Таким красным, что по сравнению с ним все краски в комнате, казалось, потускнели, стали серыми и скучными. Шелковистая ткань льнула к коже, как руки опытного любовника.
Как руки Гаспара Леоне.
Роэл встретила в отражении свой взгляд, который показался ей откровенно похотливым, и испуганно принялась стягивать с себя магическое платье Арсели Уилбера.
– С ума сошла? – заорала Рейчел, пытаясь ей помешать. – Да ты в нем выглядишь, как богиня! У Ника твоего слюни потекут! Роэл, стой, остановись! Ты сломаешь застежку! Какая-то ненормальная, ей-богу… Я знаю, что ты подобное не любишь, но оно же потрясное! Любая женщина должна раз в жизни надеть такое платье. Поль! Иди сюда, скажи этой дуре!
В коридоре послышался страшный грохот и в комнату заглянул всклокоченный муж Рейчел:
– А? Что? Ух ты, сногсшибательно выглядишь, Роэл! Слов нет! Новое платье купила?
– Вообще-то это мое! – возмутилась Рейчел. – Не помнишь?
– Э-э-э… нет... – с какой-то даже вопросительной интонацией проговорил Поль.
Был он существом самую малость рассеянным, но бесстрашным. В этой ситуации любой благоразумно бы соврал. Полю благоразумие было чуждо, за что он и получил, а после него досталось самой Роэл. Рейчел обозвала ее «скромной овцой», а еще «сопливой курилкой» (все-таки гад Поль наябедничал за ту одну разнесчастную сигарету, которую она у него выпросила) и прямо в красном платье вытолкала за порог дома босиком, сунув ей в руки свои туфли и свой черный клатч.
Роэл ничего не оставалась, как обуть лодочки телесного цвета и, поудобнее перехватив сумочку, проковылять к ожидающему у тротуара такси. «Плохая, плохая идея!» подумала девушка, усевшись на сиденье – и так короткое, платье задралось на прямо-таки неприличную высоту. Роэл решила не обращать внимания и уставилась в окно, но в ушах звучал и звучал вкрадчивый хрипловатый шепот Гаспара Леоне.
Ты будешь думать только обо мне…
Отель Мэтра так и хотелось назвать дворцом, настолько он оказался роскошен. Пройдя через арку между двумя выходящими на улицу флигелями, Роэл и Ирена попали в первый внутренний двор, впечатляющий сдержанным, изысканным декором в стиле барокко. В глубине дворика был расположен входной портал, охраняемый двумя мраморными сфинксами. Особое внимание неизвестный скульптор уделил внушительным обнаженным бюстам существ. Роэл заметила, что многие проходящие гости трут правую грудь правого сфинкса. Какая-то женщина объяснила, мол, это приносит удачу в любовных делах. Ирена загорелась и тоже потерла, а Роэл не стала – с любовными делами у нее все настолько паршиво, что никакой сфинкс не поможет. Только если под ним кто-то не спрятал два миллиона лиардов!
Помещения особняка поразили Роэл высокими сводами, а так же множеством изящных линий и декоративных элементов. При оформлении просторных залов были использованы такие, казалось бы, совершенно не сочетающиеся материалы, как дерево и пластик, слоновая кость и стекло. Соседство исторического и современного стиля, как ни странно, смотрелось органично – видимо, над интерьером Мэтра трудились лучшие дизайнеры.
Парадная гостиная, в которой постепенно собирались люди, совмещала в себе и музыкальный салон, и каминную и мягкую зону, а пол был выстлан антикварным мрамором. К слову сказать, помимо сотрудников газеты, гостей было не так уж и много, зато Роэл обнаружила среди них одного из десяти заместителей мэра Буковеня Рубина Сиссара с супругой, ведущего культурной программы с центрального телевиденья и еще парочку довольно известных в городе лиц. Среди достаточно спокойных и элегантных туалетов женской половины гостей, короткое красное платье Роэл смотрелось… более чем экстремально и когда сам мистер Сиссар, как ей показалось, крайне неодобрительным и очень долгим взглядом посмотрел на ее ноги, Роэл почувствовала себя совсем некомфортно и пожалела, что пошла на поводу у сестры.
– Да ладно, Роэл! – возразила Ирена, впрочем, без особой уверенности. – Мы же вместе ходили по Гратину, можно было и тебе что-то присмотреть. А вообще не бери в голову! Очень красивое платье! Только… немного, капельку длиннее и было вообще здорово!
Роэл от этих слов еще сильнее расстроилась и тут увидела Ника. Они вместе с Дениз Требье о чем-то живо беседовали с самим генеральным директором их газеты. Ник откинул челку набок и улыбнулся, а Роэл вдруг с удивлением поняла, что от этого его жеста у нее не защемило, как раньше, сердце. Она стояла и смотрела на человека, без которого буквально несколько недель назад не мыслила своей жизни, и пыталась подобрать определение испытываемому ей чувству. И тут Ник заметил ее. Обаятельная улыбка на секунду прилипла к его лицу, а в глазах мелькнуло что-то… Что-то, чего там не должно было быть. Леконт тут же отвернулся, делая вид, будто он смеется над шуткой генерального директора, но он именно сделал вид. Смешно в тот момент Нику не было, и Роэл это видела.
Официанты понесли напитки и закуски, а гости принялись публично поздравлять «Вечерний Буковень» с юбилеем и дарить подарки. Например, мэр Буковеня преподнес огромную корзину потрясающих оранжевых роз и совершенно уродливую вазу. Ирена немного отстала от Роэл, увлекшись пирожными, там-то ее и подловил Еуген, который, как выяснилось, тоже любил сладкое.
Роэл стояла около камина в гордом одиночестве с бокалом белого полусухого вина, чувствуя на себе взгляды женщин и мужчин. Все, чего хотелось – просто уйти, скрыться с чужих глаз. И зачем она поддалась на уговоры Ирены? Та прекрасно справилась и без нее.
– Ты так вызывающе вырядилась, надеясь поразить меня в самое сердце?
Ник Леконт, улыбающийся Ник, как по мановению палочки возник рядом с ней и проговорил эти жесткие слова, даже на нее не глядя. Надо что-то ответить, что-то колкое, пусть видит – эти ехидные замечания ее ничуть не трогают!
– Поразительная самовлюблённость, – ей даже хватило сил, чтобы усмехнуться. – Ты думаешь, что весь мир крутится вокруг тебя, но на самом деле это не так. Надевая это платье, я думала не о тебе.
– Поразительная склонность ко лжи, – очаровательно улыбнувшись, отзеркалил Ник. – И о ком же ты думала, Рой? Кому нужна со всеми своими проблемами? Глубочайшим комплексом неполноценности, фригидностью, неумелостью в постели? Разве что какой-то на всю голову ненормальный псих тебя оценит… Стоит мне пальцами щелкнуть – и ты побежишь вслед за мной, как собачонка. Ты же сама знаешь, что это правда, Рой.
Как же она ненавидела, когда он так ее называл!
Ник Леконт мог одним ударом сбить человека с ног, не тронув его и пальцем. Роэл задохнулась, как от толчка в солнечное сплетение и вышла вон, в вечерний и холодный двор.
Здесь был разбит живописный садик с аккуратно подстриженными кустами, ровными дорожками и розовыми фонарями, в центре которого находился корпус с разновеликими высокими кровлями, оказавшийся подсвеченной оранжереей.
Роэл застыла, невидяще глядя перед собой и пытаясь проглотить колючий комок, подступивший к горлу. Щеки горели, как будто ее по ним отхлестали. Хотелось куда-нибудь поставить пустой бокал и накинуть на плечи что-то уютное, длинное и теплое. То, под чем можно скрыть позорное красное платье.