Чтение онлайн

— Ага, Агата, вот и ты! — кивнула баронесса. — Где там Сема? Все еще дуется?

— Семен отказывается выходить из комнаты, — проговорила девушка тихим голосом и, сделав реверанс, направилась на свое место. — Я пыталась, бабушка. Но Сема есть Сема.

Та махнула рукой и вновь пропала в своем кубке.

Мне же юная баронесса Зорина показалась смутно знакомой… И где я видел это лицо?..

Вскоре горничные принялись разносить десерт — и это был белый торт. Увидев это чудо кондитерской мысли, все издали измученный стон, ибо и так уже держались за переполненные животы, сонно хлопая глазами. Единственный, кто воодушевился видом кушанья, был Рэд. Вскочив на стол, зверек вразвалочку пошел прямо к цели. За ним тянулась ниточка слюны.

— Бомбоской!

К счастью, я успел раньше. Подхватив обжору на лету, усадил обратно на стульчик и отрезал кусочек побольше.

— Съешь этот, и все. А то такими темпами ты лопнешь.

Тот только фыркнул и ткнулся мордой в крем. Кусок он сожрал в один присест. Остальные же были менее скорыми на пожрать.

Баронесса же была непреклонна:

— Нет, без чистых тарелок я вас не выпущу, молодые люди! Попробуйте, это очень вкусно!

Они с понурым видом взялись за вилки. Я же не спешил уничтожать свою порцию. Давно хотел задать баронессе один вопрос, но Державина меня опередила:

— А вы почему не едите, Амалия Тимофеевна?

— В моем возрасти хватает и завтрака с легким полдником, — махнула она рукой и снова наполнила свой бокал. — Это вам, молодым, жизненно важно хорошо питаться… Господи, где Сема?! Сема! Иди есть торт! Тебе оставили самый большой кусочек!

Увы, ответа не было. Баронесса сделала знак горничной и та, поклонившись, кинулась к выходу.

— Вот она, молодежь, — проговорила Амалия Тимофеевна. — Совсем от рук отбилась… Не то, что в прежние времена, когда даже электричества не было…

— Может, вы излишне строги с ним? — спросила Державина. — Все же не каждый может выдержать такой темп жизни?

— Да, не каждый. Но что делать? Все эти богатства, — и баронесса обвела комнату рукой, — добыты потом и кровью моего отца, а до него деда, а до этого и его деда… Ради чего? Ради того, чтобы Сема просто прожрал это в столице? О, нет!

И ее глаза сурово заблестели. Смотрела она на Агату.

— Мой отец всегда говорил мне: Амалия, ты живешь в лучшее время из всех возможных. Пусть угроза Изнанки растет, а друзей к Королевства меньше с каждым днем, но вместе с магией мы получили право на такую жизнь, о которой наши предки и не могли мечтать. Неужели мы имеем право просто так отпустить пояса? Неужели расслабимся, чтобы люди из какой-нибудь Орды или Царства, взяли нас тепленькими? А, Агата? Что скажешь?

— Конечно, нет бабушка. Мы должны быть благодарны нашим предкам за…

Вдруг за столом послышался громкий зевок. Захлопнув рот, Орлов покраснел. На него тут же зашикала Державина, а баронесса осуждающе покачала пальцем.

— Нет, нет, нет, молодые люди! Вам нужно жить своим умом, это правда, но только если вы будете готовы в любой день взять оружие в руки. Ибо иначе, все это богатство ничего не стоят.

В двери снова появилась горничная. Поймав взгляд баронессы, она отрицательно покачала головой.

— Зараза… — вздохнула Амалия Тимофеевна. — Ну в кого он такой? В кого?! В моего сына? Но тот по молодости был боец, это потом…

И она повернулась ко мне.

— Вот вы, сир Обухов. Вы заслужили право быть рыцарем не обманом и не хитростью, как мой Сема. И это в… сколько вам?

Я задумался. А и правда, сколько Ивану лет?

— Девятнадцать, — сказал я первое, что пришло в голову. Кажется, именно в этом возрасте люди еще не совсем мелкие, но и еще не старики. Этот ответ удовлетворил баронессу.

— Скажите, в чем ваш секрет?

И снова пришлось задуматься. Ну не говорить же ей правду?

Я покосился на портрет. Улыбнулся.

Было бы очень заманчиво, однако нет. Узнай она правду, думаю, тут же примется целовать мне руки, и мне это даже польстит, однако… Нет, старое сердце этой дамы просто не выдержит такого счастья.

— Я просто привык брать все сам, — сказал я. — Не рассчитывать ни на род, ни на привилегии, ни на хитрость. Только на меч.

А еще на Взгляд, но нет, об этом мы умолчим.

Глаза баронессы сова блеснули.

— Хорошо сказано. А эти молодые люди? Кажется, вы тренируете их для какой-то цели?

Поглядев на учеников, я кивнул.

— Мне дана задача сделать из них сильнейших магов. Пока получается не шатко, не валко, но в последствии…

— А почему вы не хотите взять Семена? Почему взяли этих молодых людей?! — и баронесса кивнула на остальных. — Потому что он слаб, капризен, лжив и несносен, а они нет?

Я задержал взгляд на Державиной, а она только фыркнула в ответ. Орлов при этом как мог пытался подавить зевок, да и остальных явно вот-вот грозился унести сон, но они из вежливости не покидали своих мест. Рэд, кстати, тоже зевал во всю свою зубастую пасть.

Единственный, кто сидел с абсолютно ровной спиной, была Агата. На бабушку она смотрела как-то странно — словно искоса. Торт же стоял перед ней не тронутым. Она пила одну воду, а еще то и дело поглядывала на часы.

И при этом ее лицо. Никак не мог вспомнить…

— Нет… не в этом дело, — ответил я на вопрос баронессы… — Тут нужны… особые способности.

— Физически Семен не так слаб, как кажется. Он, конечно, слаб, но…

И Амалия Тимофеевна откинулась на стул. На ней лица не было.

— Ладно, забудьте, Иван Петрович. Не обращайте внимания. Просто я… — и она часто заморгала, борясь с подступающими слезами. — Это я виновата. Нельзя было мне отпускать его в город. Там из него сделали то, чем он является. Просто очередной глупый мажорчик…

Всхлипнув, она ненадолго замолчала.

Я не привык жалеть людей, но отчего-то мне было ее жаль. Все же она пытается сделать своего внука сильным, чтобы это ничтожество не позорило их род каждым своим шагом и действием, но увы…

Позорин куда сильнее Зорина. Может, мне все же заняться им?..

Я хмыкнул. Еще чего не хватало. Если родная бабушка не может вбить в его тупую голову очевидное, то я тем более.

Остальные, казалось, вообще нас не слушают — все терли глаза, зевали во весь рот, уже не стесняясь, и изо всех сил старались не заснуть. Увы, тщетно, ибо головы клонились все ниже.

Зорина же придвинулась поближе ко мне. Она все больше пьянела, и ее глаза блестели как два изумруда. Сережки оказались совсем близко, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не сорвать их у нее с мочек.