Чтение онлайн

Я не буду кричать, поклялась себе Шейла. Что бы ни случилось, как бы ни хотелось, я не буду кричать.

— Если я оторву тебе руку, Рейчел, то не нарочно.

Рейчел втолкнула каталку в родильную палату.

— Я знаю. Все будет прекрасно.

Шейла попыталась улыбнуться, но лицо не хотело подчиняться.

— Забавно, я говорила эти же слова бессчетному числу рожениц. Интересно, они тоже мне не верили?

Рейчел рассмеялась.

— Держу пари, они все вам верили. Вы слишком хороший врач, чтобы лгать. — Пристроив каталку на место, она отошла. — Я сейчас вернусь.

Оставшись на мгновение одна, Шейла уставилась на огромную лампу прямо над головой. Сколько раз она была в этой самой комнате, но совсем в другой роли! Под новым углом зрения все казалось совсем иным. Не вела ли она себя слишком самоуверенно с пациентками? Не хотелось ли им ударить ее за бодрый вид?

Мысленно она извинилась перед каждой из них.

Слейд, одетый в зеленый хирургический костюм, вдруг оказался рядом и обхватил ладонью ее сжатый кулак.

— Все будет замечательно, — пообещал он.

Умом она это понимала, но трудно было сосредоточиться при такой боли.

— Тебе легко говорить.

— Да, — согласился он. — Но у меня расстройство желудка, если тебя это утешит.

Она не утешилась, но старание его оценила.

— Ты просто сожалеешь, что женился на мне.

В этом она была абсолютно не права.

— Нет, не могу сказать, что сожалею.

Вошли доктор, Рейчел и еще одна медсестра. Вчетвером они перенесли Шейлу с каталки на родильное кресло. Медсестра оттолкнула каталку, а Рейчел быстро натянула на Шейлу белые бумажные бахилы и подняла ее ноги на подставки.

— Ну вот, все в сборе. А вы двое так даже умножились и расплодились. — И Джим рассмеялся над своей шуткой. — Давай посмотрим на твою работу, Шейла. — Он взглянул на Слейда, вставшего за женой. — По моему счету поддерживайте ее плечи. Ты знаешь упражнение, Шейла. Раз, два, три. Тужься.

Шейла, уверенная, что уже стерла зубы до десен, сощурилась и напряглась изо всех сил.

И снова напряглась.

— Отдохни! — приказал Джим.

Но она не стала отдыхать. Просто не могла. Всем сердцем она чувствовала, что ребенок должен появиться сейчас. Сейчас или никогда. У нее кружилась голова, но она продолжала тужиться и выталкивать его.

Пока все не закончилось.

Упав на руки Слейда, она ловила ртом воздух. Шум ее дыхания смешался с громким криком, наполнившим палату.

Слейд наклонился к ее уху.

— Это девочка, — прошептал он, чувствуя, как перехватывает горло. — У нас чудесная розовая девочка.

Обнимая Шейлу за плечи, Слейд не мог припомнить, был ли когда-либо так счастлив.

Слейд вышел из лифта и тут же окунулся в царивший в редакции хаос, но впервые за последние годы не почувствовал себя его частью. Он был поглощен другими заботами и испытывал волнение совсем другой природы.

Никогда раньше не представлял он себя в какой-либо традиционной роли.

Никогда не думал о себе как чьем-то муже, не говоря уж о роли отца. Однако интуиция, на которую он всегда мог положиться, подсказывала, что все правильно. Так и должно быть.

Хотя в самом начале в нем не было подобной уверенности, сейчас он от избытка чувств даже напевал про себя.

Войдя в кабинет редактора, Слейд поднял крышку огромной белой коробки, которую принес с собой, и водрузил ее на стол.

Эндрю Уэнделл оторвал взгляд от клавиатуры компьютера, по которой усердно колотил двумя пальцами. Курсор на голубом экране замер между двумя абзацами, нетерпеливо мигая.

— Ну, ты выглядишь слишком самодовольным для репортера, явившегося на работу с дневным опозданием. Счастье для тебя, что твои статьи пришли вовремя. Хорошая работа, Гарретт. Добро пожаловать домой. А это по какому случаю?

Пончики были слабостью Энди, хотя, глядя на его тощее тело, верилось в это с трудом. Он впился в коробку взглядом человека, не кормленного по меньшей мере неделю. Слейд подтолкнул коробку поближе, под самый локоть редактора.

— Съешь пончик, Энди. У меня только что родилась дочка.

Энди подцепил пончик с вареньем, не сводя алчных глаз со второго.

— Дочка? — недоверчиво переспросил он.

Не переставая жевать, Энди поскреб в остатках выцветшей рыжеватой шевелюры, уставясь на человека, который всегда был для него загадкой. Меньше месяца совместной работы понадобилось ему, чтобы убедиться: Слейд Гарретт — единственный в своем роде. И одного такого более чем достаточно. Но он также убедился, что этот один ему жизненно необходим.

— Что же ты раньше молчал? Я даже не знал, что ты женат. Или такие, как ты, теперь не женятся?

Слейд был известен странным чувством юмора. Это помогало компенсировать серьезность событий, которые он освещал. Может, и сейчас он шутит? Слейд взял со стола Энди семейную фотографию в рамке — Энди, его жена (на голову выше мужа) и дочери. Все пять. Разглядывая фотографию, Слейд размышлял, на что это похоже — быть отцом пяти дочерей. Интересно, что думает Шейла о больших семьях.

Господи, если говорить о мгновенном повороте своей судьбы, так он умудрился совершить его за один день.

Слейд поставил фотографию на место.

— Женился. Без шуток.

Казалось, что волосы на голове у Энди не просто редеют, а каким-то образом перемещаются на другие части лица. Его брови казались гуще с каждым годом. Теперь он изогнул одну из них, изучающе глядя на своего лучшего зарубежного корреспондента и при этом не забывая о пончиках.

— Ты как-то слишком сблизил эти два события, тебе не кажется?

Реплика шефа лишь подогрела распиравшее Слейда возбуждение.

Усмехнувшись, он поудобнее устроился в просторном скрипучем кресле и закинул ногу на ногу. Наверняка эта рухлядь из старой домашней коллекции редактора, выброшенная его женой при перемене обстановки.

— Я всегда отличался оперативностью, верно?

Именно это качество выделяло Слейда из когорты репортеров. Энди кивнул, облизывая измазанные вареньем пальцы. Красное пятно расплылось по рубашке, и Энди тихо выругался.