Чтение онлайн

— Это единственная причина?

— Нет, — тихо сказал он, глядя на нее поверх пушистой головки ребенка. — Я хранил твой портрет все время, что был за границей. И это единственное, что позволяло мне жить дальше.

Она не сразу нашлась что ответить. Он действительно не шутит.

— Я не давала тебе фотографию.

— Здесь... — держа ребенка в одной руке, другой он постучал по своему виску, — я хранил твой портрет здесь. Когда мятежники ворвались в наш лагерь и палатка, в которой я спал всего пять минут назад, вспыхнула факелом, перед моими глазами прошла не вся жизнь, а только одна ночь. Наша ночь.

Он перевел дух. Тот образ до сих пор ошеломлял его.

— Я решил увидеть тебя снова. — Он улыбнулся, вспоминая свое удивление, когда нашел ее беременной. — А потом я понял, что хочу видеть тебя постоянно. Так что оставалось два способа: или забеременеть самому и воспользоваться твоими услугами, или жениться на тебе. Я выбрал более легкий путь.

Шейла подумала о своих родителях: оба такие замечательные люди, просто им нехорошо вместе.

— Через некоторое время ты можешь передумать.

— Почему? — Он осторожно переложил ребенка в ее руки. — Чего ты боишься?

Если он честен, она тоже может ответить честно:

— Я не люблю поражений, Слейд.

Это совсем не проблема.

— Тогда побеждай.

— Не так это просто. — Она сухо рассмеялась.

— Но и не так сложно, — возразил он. — Я давно понял, что все прекрасно получается, если очень захотеть. Судя по твоим успехам, ты — тоже.

Его ответ удивил Шейлу. Он наводил справки о ней?

— Что ты знаешь обо мне?

Ему нравилось, какими огромными становились ее глаза, когда она удивлялась или попадала в неожиданную ситуацию.

— О, ты, может, не поверишь, но у меня есть связи.

Шейла нахмурилась. Значит, она права.

— Ты наводил обо мне справки?

Он бы не так это сформулировал, но к чему спорить о словах?

— Это помогало проводить время.

— Но ведь ты был за границей все эти месяцы?

— Да, но связей не потерял.

И он хотел знать о ней много. Как можно больше.

А она-то думала, что осталась для него лишь приятным воспоминанием.

Одна встреча. Одна ночь.

— Мне кажется, ты создал себе множество трудностей.

— Я смотрю на это иначе. — Он перевел взгляд на закопошившуюся Ребекку. — Она, кажется, голодна. Или съела лимон.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и задернул занавес, отгораживающий ее кровать от двери.

— Что ты делаешь?

— Обеспечиваю тебе уединение. Вдруг кто-то зайдет, пока ты кормишь Бекки. Ты ведь будешь кормить?

Шейла с удивлением почувствовала, как румянец ползет вверх по шее. Она считала, что не умеет краснеть.

— Процедура довольно интимная, так ведь?

— Поэтому я и задернул занавес... — Запнувшись, он спросил менее уверенно: — С какой стороны занавеса мне остаться, Шейла?

Она бы сказала «с другой», но Слейд предоставил ей выбор и этим сделал ситуацию выигрышной для себя. Чего, собственно, и добивался. Ума у него не отнять, подумала она с невольным восхищением.

— Можешь остаться здесь.

Он довольно улыбнулся и снова сел на край кровати.

— Спасибо, с удовольствием.

Слейд привык быстро оценивать окружающую обстановку и приспосабливаться к ней. Двухэтажный дом Шейлы был обустроен со вкусом, без показного блеска. Элегантность и класс. Как и сама хозяйка.

— Приятное местечко, — пробормотал Слейд.

Поставив на пол гостиной чемодан Шейлы, который одна из медсестер принесла в больницу, Слейд закрыл входную дверь. Кролика он устроил в первом попавшемся удобном месте, на диване. Кролик качнулся вперед и уперся в журнальный столик.

— Дай мне ребенка, — попросил Слейд, протянув к Шейле руки.

Не успела она возразить, как он уже взял у нее дочку. Ребенок издал звук, который Слейд принял за выражение радости. Для начала ему хватит этого приветствия.

— Вот ты и дома, Бекки. Как тебе понравилась первая поездка на машине?

С ребенком в руках Слейд двигался по гостиной так, словно знакомил с ней Ребекку. По обе стороны камина из белого камня возвышались встроенные книжные полки. Подбор книг говорил о разнообразии вкуса.

Это у нас с Шейлой общее, подумал Слейд.

— Веди себя хорошо, детка, и я куплю тебе красный «корвет» к шестнадцатилетию.

Он действительно серьезно относится к происходящему, думала Шейла, наблюдая за ним. Сама она никак не могла привыкнуть к перспективе жизни со Слейдом, но умела различать равнодушие, когда сталкивалась с ним. Здесь же на равнодушие не было и намека. А ведь, глядя на него, не подумаешь, что он может быть мягким и нежным. Она улыбнулась, качая головой.

— К счастью для тебя, она не запомнит.

Слейд повернулся к Шейле.

— Я серьезно. Каждый должен мечтать о чем-то. — И он обратился к дочке за подтверждением: — Правда, Бекки?

Шейла подавила желание забрать у него девочку. В конце концов, он тоже имеет право на Бекки. И умеет держать ребенка, удивилась она.

— В данный момент, я думаю, она хочет лишь быть накормленной и сухой... В чем дело? — спросила Шейла, поскольку Слейд усмехнулся.

— Именно об этом я мечтал в Сомали. — Он задумался. — И в Боснии. И...

Он перечислял страны так небрежно, словно это отделы универмага или парки развлечений, усыпавшие Южную Калифорнию, а не средоточия смерти и уничтожения. Как ему удалось остаться таким безучастным? Или это просто защитный механизм, выработанный для того, чтобы не сойти с ума?

— Тебя посылали во все эти опасные места? — недоверчиво спросила Шейла.

Он пожал плечами, растворяясь в улыбке Ребекки. Кто-то может подумать, что это реакция на газы в желудке, но он точно знает: это улыбка его дочери, предназначенная только ему.