Чтение онлайн

Руфия напряглась, но виду не подала. Она всё расскажет этому... мальчишке. Деликатно - не деликатно - как получится. Ей подобное внимание ни к чему. К случаю вспомнила Лидию - та в ситуациях с неприятными ей людьми и отношениями не очень церемонилась. И никто её не попрекает, что она ведёт себя не по-королевски. Или всё же критика существует? Нужно поинтересоваться. Как говорил Аято, великий судиматский полководец и впоследствии император, основатель династии: "Победа над собой - половина победы над противником".

Придётся-таки пропустить астрономию. Для пользы дела. А как? Сказаться больной и тихонько спуститься в сад... В конце концов, чуть позже она всё это расскажет Его Преосвященству. Пусть он её ругает - хотя это абсолютно не в характере святого отца.

Приняв такое решение, она кивнула Меньи и его друзьям, круто развернулась на сто восемьдесят градусов, и направилась в свои покои. После такой многообещающей беседы срочно требовалось успокоительное чтение. Например: "Виды магических животных". На диване.

Массивная громада собора Святого Илия Церкви Единого возвышалась над площадью Барской, или как её называли в народе - Единения, в честь объединения барских племён против нашествия тёмных: союза племён кадуков с несколькими орочьими кланами, теснимыми в свою очередь иными урукскими объединениями. Несмотря на основательность и монументальность, навеивающие мысли об участии гномов, сооружение, будто птица (просто очень крупная) стремилось ввысь, в небеса. Стрелы шпилей, воздушные, боязливо замершие башенки, широко раскрытые глаза витражей, что напоминало творения высокородных - всё-всё вверху, несмотря на мощную основу, тянулось к солнцу, а позолота куполов уже практически соседствовала с ним, являя некую символическую связь неба и земли, отчего мирские думы прихожан лёгким трамплином превращались в думы о высоком и отправлялись по адресу. Кстати, архитектором этого творения был человек: Альбенин - представитель семейства РоАйци, известный под именем Архитектор. Именно так, ни много, ни мало, но с большой буквы. Просто учитывая те времена, а происходило это две сотни лет назад, претендовать на подобное имя было просто некому и, соответственно, быть перепутанным - тоже. Он до сорока лет бродил по землям светлых в поисках знаний, связанных со строительством и сопутствующими науками, и воплотивший их в этом соборе (в том числе).

Нарядные толпы горожан стекались к главному входу в собор. Семьи и одиночки, в чистом, желательно светлом, с одухотворёнными лицами (как правило) готовились к вечерней службе, осеняли себя крестным знамением, теребили монеты, заготовленные на свечи, алтари и пожертвования. Впрочем, для многих это служение сводилось к вопросам, просьбам, мольбам, а порой, механическим перечислениям молитв в надежде таким образом улучшить благосостояние и благополучие себе и, хорошо если, близким и родным...

Именно об этом и в таком ключе думал Злой, опираясь на колонну, стоящую на возвышении невдалеке от входа. Его изрытое оспинами лицо совсем не походило на одухотворённое, а кривая ухмылка, застывшая на тонких губах, не имела к молитвам никакого отношения.

Он сплюнул, довольно хрюкнул, когда проходившая мимо пожилая пара шарахнулась от плевка, и поглубже натянул на лоб широкополую шляпу. Наряд его, чёрный и неказистый, к посещению святого места тоже не имел отношения, поэтому любой глянувший на него, сделал бы закономерный вывод: этот человек возле собора случаен. Но ведь это не запрещено - находиться тут. Тем более, порой в храм приходят очень разные люди. И не в своём уме, и калечные, и пытающиеся приобщиться к заповедям, но знающие только одну - не убий, и желающие исповедаться, но относящие к грехам прелюбодеяние, но не чревоугодие и алкоголизм... Идеальной чистотой мог похвастать только Единый (если похвальба, конечно, не грех), ну а ступенью ниже по степени крахмальности и белизны находились уже люди: священники, а также представители законной власти - короли, императоры, князья - кормчие стран, так сказать, помазанники божьи. Касательно вторых всё понятно - они априори непогрешимы, и будь то указ о повышении пошлины на землю в связи с предстоящими празднествами по случаю юбилея страны, обрекающий множество крестьянских семей на голодную смерть, или помилование графского сынка, изнасиловавшего и убившего молодую горожанку, дочь кожевенного подмастерья - ничто не может поколебать их непогрешимость. А вот первые... М-да, с этого начинается логическая цепочка, приведшая Злого на площадь Единения к входу в храм Единого.

Отец Зерги был служкой при... неважно какой церкви Единого, когда он почувствовал некие изменения в осознании мира. Короче, в нём проснулся Дар. Всё-таки практически постоянное нахождение в святом месте и молитвенное рвение порой дают такой результат. Настоятель, узнав об этом, тут же рекомендовал пройти обучение и получить сан. Так оно и произошло, и семья с удовольствием отметила изменение статуса качественной едой и экзотическими фруктами. После получения сана отцу дали свой приход, но тут случилась беда - заболела мать, истовая верующая и последовательница заповедей Единого. Да так, что возможностей Дара мужа было недостаточно. Требовалась квалифицированная помощь магов-лекарей. Весьма дорогостоящая, к слову, помощь. Убитый горем отец во время одной из служб, не контролируя чувства, так воздействовал на прихожан, что в последующие несколько дней люди несли в церковь все свои заработки, накопления и заначки. За четыре дня сумма была в три раза больше необходимой... Но поступил донос о странном поведении людей, и нагрянувшие отцы - ревизоры в два счёта определили место, откуда растёт хвост...

Щека Зерги начинает дёргаться, когда накатывают совершенно нежеланные воспоминания о том времени. Такая себе очередная отправная точка, но на этот раз ведущая в ад. Лишение отцом сана, конфискация имущества, практически все денежные накопления уходят на штраф, переезд в неблагополучный район, смерть матери... А через полгода пятнадцатилетний Зерги лишился так и не пришедшего в себя отца, и остался один на один с реальной жизнью, и волею судьбы попал не в канаву с ножом в спине, а в уличную банду, где за неистовый характер (обстоятельства таки радикально повлияли на плаксивого и меланхоличного когда-то мальчика) вскорости он и получил вполне конкретное имя - Злой.

Уже будучи матёрым и вполне уверенным в своих силах вором, он задавался вопросом: ужели весь этот немалочисленный состав служителей церкви Единого так чист, как позиционирует это церковь? Неужели они лучше отца, посмевшего попытаться спасти близкого человека? Никто и никогда из них не пользовался Даром в корыстных целях? Просто для того, чтобы кушать хорошо - им же надо чаще молиться, следовательно, и рацион должен быть разнообразным, и симпатичным женщинам они идут навстречу скорее потому что их в первую очередь нужно спасать от скверны окружающего...

Вот поэтому Зерги - Злого за, мягко говоря, нелюбовь к священникам Рыжий Кари, бригадир их района и поставил координатором акции у центрального храма Агробара. Он знал, что "Неверующий", как за глаза называли Злого, не пойдёт на попятную и сделает всё чётко: как просят заказчики, и даже больше, учтёт рекомендации хозяина. За эту свою непримиримость и жёсткость он, кстати, пришёлся ко двору Бешенного.

Злой коснулся правой рукой шляпы, приподнял её, якобы желая обмахнуться от жары, и тут же с разных сторон на площадь по двое, по трое стали выходить крепкие, не очень благонадёжной внешности мужчины. Нищие тоже подобрались, напряглись в ожидании действий. Когда участники заняли заранее оговоренные места, на сцене появилась третья группа людей: пятеро священников, судя по серым сутанам, с единственным отличием - на левых предплечьях у них были повязаны платки.

Горожане расступались перед целенаправленно и стремительно наступающей группкой, но без особого удивления - мало ли какие дела направляют их, ведь святые отцы в Агробаре - весьма уважаемые люди. Священники в наброшенных на головы капюшонах, молчаливые и - как бы это сказать - монолитные, пересекая людские потоки, добрались до помоста, находящегося слева от входа в Храм - этакое место глашатаев и вообще публичных объявлений.

Высокий и худой святой отец, порывистые движения которого выдавали волнение, забрался на помост и откинул капюшон. Бледное лицо, тёмно-русые, слегка вьющиеся волосы, короткая аккуратная бородка, большие чувственные губы и широко расставленные, чуть раскосые чёрные глаза. Он моментально привлёк к себе внимание, идущие в собор начали приостанавливаться с любопытством, некоторые тут же подтягивались к помосту, где уже сформировалось молчаливое окружение.