Чтение онлайн

– Добрые люди Агробара, столицы верующего королевства, позвольте задать вам вопрос, - низкий вибрирующий голос негромко, но внушительно проплыл над толпой.
– Хотели ли бы вы иметь в своём сердце Господа?
– вопросительно воздетый подбородок и брови - движение несколько надменное, но сам по себе риторический вопрос более привлекал внимание.
– Я не слышу!
– толпа заволновалась - вопрос в принципе не нуждающийся в ответе, ибо он очевиден, ставил в тупик, хотя и требовал простого и однозначного ответа. Несмелое и пока редкое "да" пронеслось в толпе.
– Я не слышу! Громче!
– выдохнул священник яростно.

– Да!

– Громче!

– Да-а-а!!!

– Свободные люди, вы хотите восхвалять Его?!

– Да-а-а!!!

Впечатляюще, - подумал Злой и усмехнулся. Пора было и ему вступать в игру, хоть он и координатор, но, как говорится: хочешь, чтобы всё было хорошо - сделай это сам. Уже нужно поторапливаться, потому как столпотворением заинтересовалась стража на площади, а святые отцы Храма уже удивлённо выглядывали от входа, не понимая ещё, что происходит и как реагировать на резко возбуждающийся народ. Набрасывая на голову серый капюшон, Злой подумал, что выйди сейчас к людям Его Преосвященство кардинал или фигуры чуть поменьше рангом, но не менее значимые, выкручиваться было бы сложнее - как бойцам без внятных причин останавливать таких людей? Но для подобного развития событий у входа в собор собралось несколько десятков побирушек. Защищённый каре четырёх бойцов с дубинками в руках, он стремительно двинулся к месту событий.

А священник на помосте, пользуясь яркой искрой своего Дара, продолжал накручивать толпу.

– Разве Господь в сердце... в душе... в помыслах и деяниях - это плохо?!

– Не-е-ет!

– Разве он нуждается в ваших грошах для общения с ним?!

– Не-е-ет!

Кольцо крепких мужчин, удерживающих вокруг оратора и его сопровождающих четырёх отцов, отмеченных зелёными платками, напирающих, раскрасневшихся и всё уплотняющихся людей, быстро пропустило их небольшую группку, и вновь сомкнулось плечами.

– Добрые люди Агробара, вы хотите иметь Бога в сердце?!

– Да!

– Я, отец Алий, говорю вам, что все, кто желает этого, кто всем сердцем мечтает принять Господа - вы его примете! И не нужны вам ни толпы посредников в серых сутанах, ни яркая позолота, затмевающая общение с Ним и мешающая пролиться свету его чистой любви...

– Это ересь!
– яростно выкрикнул Злой, глядя вверх.

Злость, как и прежде накатывавшая на него в стрессовых ситуациях, заставила сжать кулаки. Он поправил капюшон, пытавшийся соскользнуть на затылок от резкого рывка головой, сделал несколько глубоких вздохов, выравнивая дыхание - сейчас не следовало увлекаться безумием, таким сладким и неукротимым. Особенно сейчас, когда перед ним ненавистные серые сутаны. Вначале - дело, а потом... потом будет видно.

Он облизнул внезапно пересохшие губы. Действия, которые должны были последовать, и вообще сама жизнь в мире, если всё сложится, как было запланировано, вызывало у него чувство сладостного томления... Как перед встречей с женщиной. Но ни одно лицо противоположного пола пока не вызывало у него подобного. Да и представить себе, что где-то в мире такое создание имеет место быть, Злой никак не мог.

С того места, где стоял Зерги, он видел упрямо выдвинутый подбородок отца Алия, мерно двигающийся в такт словам клинышек русой бороды, кончик крупного носа и представлял себе, как фанатично блестят тёмные рачьи глаза. После его выкрика, бледное лицо священника опустилось в его сторону, и Злого обожгло таким холодом и ненавистью, что он невольно вздрогнул, отчего опять гневно заворочалась утихомиренная было злость. Следовало напомнить себе, что столь сильные чувства направлены не персонально на него - что, между прочим, отнюдь не безобидно - а... наверное, на слова или вообще саму возможность пререкания с ним.

– Ересь - взимать плату за общение с Богом?

– Общаться непосредственно с Богом могут лишь подготовленные люди, - глухо бросил Злой, немного успокоившийся и боковыми справа ступеньками поднимающийся наверх. Его эскорт из четверых бойцов остался внизу, а отцы с красным на рукавах также не препятствовали его появлению на помосте.
– Эти люди много учатся, много молятся, постигают таинства... Этим не может похвастать пекарь - у него просто нет времени на необходимые моления и соответствующее постижение. Каждый должен заниматься своим делом.

– Любой человек - слышите!
– обратился оратор к притихшей толпе, - любой имеет право обратиться к Господу! Тот же пекарь. Стоя над сдобой. Не думаю, - добавил Алий иронию в голос, не глядя на Зерги, - что качество булочек от этого пострадает, - смешки в толпе, - или что Господь будет против этого - любое деяние во благо угодно ему.

– Любое деяние - да, угодно, а служение ему - это более, чем любое, ибо люди, не отвлекающиеся на иные дела, нежели служение ему - особые люди.

Злого начала утомлять эта беседа ни о чём, тем более он никак не мог избавиться от напряжения, от которого голос становился всё глуше и глуше, теряя тембр (некоторые в такие моменты срываются на фальцет, у него - наоборот). Пора было плавно закруглять эту комедию.

– То есть вы утверждаете, что между человеком и Богом должен быть посредник...

– Это служение.

– ...требующий за молитвы деньги...

– Служение - такой же труд, как и остальные.

– ...утверждающий, что только его голос способен достичь Господа...

Алий повернулся к Злому, его всепроникающий тембр будто пронзал вора, набирал обороты, медленно, но неукротимо. Коренастая фигура Зерги будто прогибалась под напором. Голову он вообще наклонил, чтобы не видеть... и не сорваться раньше времени. А его фразы - ответы вряд ли мог расслышать кто-либо помимо самого Алия и его окружения.

– Он не один, и обязательно будет услышан.

– Посредники - это торгаши! Продающие - с ваших слов - внимание Господа!
– Злой раскачивался с пяток на носки, молчал, он завис на той грани, за которой концовка этой пьесы.
– Так тогда может стоит оценить любой грех?!
– толпа заворчала, заволновалась, будто закипающая на костре похлёбка.
– Не нужно утруждать себя молениями и прочим общением с Богом, просто приносишь необходимую сумму человеку за конторкой, и тебе прощается, например... убийство!