Чтение онлайн

– А, эльф, - прозвучало утвердительно, будто это что-то объясняло. Нож исчез, а в следующее мгновение человек упал на спину, повернулся на бок, подложил руки под голову... и опять засопел.

Каэлен так и застыл в полусогнутом состоянии, не шевелясь, будто его околдовали. Пять ударов сердца он тупо пялился в мерно вздымающийся бледнокожий бок. В его голову стали проникать отнюдь не миролюбивые мысли.

Человек так же внезапно перевернулся на спину и абсолютно бодрыми глазами глянул на эльфа.

– Чего надо?

Прозвучало бы грубо, если бы можно было уловить хоть какой-то вызов, агрессию. А так - просто вопрос. Без особой, впрочем, вежливости. А кому нравится, когда беспардонно прерывают его сон?

– Я...это...
– гневная речь куда-то запропастилась, испарилась, и, испытав неловкость, эльф снова почувствовал раздражение.
– Я не согласен подчиниться глупым приказам!
– бросил он с вызовом.

Это было чистой воды мальчишеством. Учитывая десятилетия ученичества в Лесу, занятия риторикой и психологией, умение владеть собой, не взирая на ситуацию - всё пошло прахом. Невозможно было остановиться! Мало того Каэлен и сам затруднялся ответить, что он хотел этим сказать.

– Подчиняться?
– недоумённо переспросил человек, совершенно естественно почесал живот в шрамах и без капли жира.

Видимо, это действие выполнило необходимую задачу, сработал механизм озарения, и он... внезапно улыбнулся: совершенно открыто, белозубо.

– Ты - тот, с кем я буду путешествовать?

Ошеломлённый эльф молча кивнул произошедшей метаморфозе. Человек протянул ему руку, тот автоматически пожал её - этот человеческий обычай не совсем ему нравился, но сами обстоятельства действовали за него. Рукопожатие оказалось неожиданно крепким и... уверенным, что ли? Ибо это была ладонь воина.

– Ройчи, - представился тот, легко поднимаясь на ноги и сворачивая волосы в тугую косу.

– Каэлен.

– Как это будем на моём языке?
– поинтересовался он, приводя себя в порядок.

– Осенняя стрела. Но люди зовут меня Осенний лист, - Каэлен почему-то смутился.

– Красиво, - прокомментировал Ройчи без тени иронии, глядя на эльфа, оправляя курточку на своей худой, жилистой фигуре.
– Но долго. Можно просто - Лист?
– вопросительно глянул на эльфа.

Тот лишь пожал плечами, сам не понимая, нравится ли ему.

– Нет, - подумал тот, замер задумчиво.
– Во! Листочек!
– и снова обаятельно улыбнулся.
– Спокойно - спокойно, - поднял руки в притворном испуге, видя неподдельное возмущение эльфа.
– Шучу, - хлопнул того по плечу.
– Пошли куда-нибудь перекусим, - подхватил свою увесистую котомку, оружейную перевязь.
– Куда-нибудь, где можно, - двусмысленно хмыкнул, - посидеть по- человечески.

Они двинулись сквозь Лес, и человек ни чем не уступал высокорождённому в продвижении по родной стихии того.

– Тебя что-то смущает в нашем будущем путешествии?

– Как мы будем выбирать маршрут?

– Как хочешь, так и будем, - пожал плечами тот.
– Некоторые места знаю я, некоторые - ты, сведения собираем - выбираем оптимальный вариант.

– То есть, при необходимости будем двигаться по трактам, заходить в крупные города?

– Почему бы и нет. Всё-таки хорошая дорога - это хорошая скорость. А города - это удобоваримые постоялые дворы. Я надеюсь, ты не относишься к тем высокорождённым, для которых земля - перина, а ветка дерева - предел комфорта?

Лидия и Фиори РоПеруши вполне благополучно миновали все препоны, выполняя обходной маневр вокруг королевской приёмной, подходя к малому - Красному - тронному залу. Было бы смешно, если бы королевская дочь, полноправная наследница и в перспективе королева не смогла миновать караулы, секретарей и тех же просителей, но таких же хитрых, как они, заходящих с тылу. Только прямой приказ Элия на запрет посещения венценосной особы дочерью мог повлиять на стремительное пересечение помещений. Но ввиду того, что дочь и так не часто баловала своими посещениями отца, буде таковые были, проходили они либо в официальном порядке - на обязательных мероприятиях по поводу торжественных встреч важных гостей вроде полномочных послов, публичных явлениях по случаю начинания в столице мероприятий, приуроченных к какому-либо празднику, торжественной зачитке судьбоносных для королевства указов, всколыхнувших общество казней, а также мимолётные встречи наедине, как правило являвшиеся закономерным просительно - настоятельным ходом его деятельной дочери, связанным с женским движением по "одракониванию домохозяек"; Его Величество в сугубо мужской компании, в окружении близких и соратников мог позволить себе солёное словцо по этому поводу, подкреплённое ехидной усмешкой с последующим - непременным - поддержанием окружающими шутки.

Маркиз продвигался за принцессой с двойственным чувством. На весь этот официальный антураж вдруг стали накладываться детские воспоминания, когда они, десяти - двенадцати - четырнадцатилетние сорвиголовы устраивали здесь баталии, игры попроще, вроде пряток и квачей, а позже, ощущая себя полноценными взрослыми, с трудом сдерживая вырывающееся сердце, испытывая все прочие сходные и сопутствующие ощущения, учились в укромных уголках срывать первые, покрытые тайной, но такие невероятно сладкие поцелуи. Пересохшие губы едва не ранили друг друга, но этот природный властный магнетизм навсегда отпечатался в памяти, как одно из самых ярких воспоминаний. Фиори честно мог себе признаться, что когда в свою гвардейско - юношескую бытность, будучи в изрядном подпитии, приходилось участвовать в довольно насыщенных (по количеству участников и событий) оргиях, то эти воспоминания он не столь тщательно опекал, нежели трепетные обнимания детства.

Всё тогда казалось преувеличенно большим - те же рыцарские доспехи, будто бы с великана, до холодного оружия можно было добраться лишь подставив соответствующее кресло, безмолвные стражники воспринимались не иначе, как эпизод мебели - сейчас это также, но он чётко понимает, что это живые люди с ограниченным щелью забрала зрением и неограниченным ничем в этих узких проходных помещениях, не взирая на драпировку, портьеры, гардины, мягкие укромные уголки, гуляющим эхом, слухом. То есть, в большинстве случаев их детские игры для взрослых и родителей в том числе тайной не были. Фиори надеялся, что когда у него будут свои дети, то и он добродушно и несколько снисходительно будет относиться к их шалостям, как его отец - к его.