Чтение онлайн

– Вероятность..., - эхом отохвался Бэрби, в который раз поражаясь тому, какие невероятные возможности таятся в мысленном контроле над вероятностью.

– Гены, если ты помнишь, могут быть доминантными и рецессивными. Гены нам достаются парами, по одному от каждого родителя, и доминантный ген может скрыть присутствие своего рецессивного партнера... так, доминантный ген темных глаз не дает проявиться рецессивному гену, делающему глаза голубыми. Ну, это безобидная пара, а некоторые - весьма зловещи.

Бэрби облизнул внезапно пересохшие губы.

– Один такой очень неприятный рецессивный ген, - продолжал Сэм, - это ген, делающий людей глухонемыми. Обычный гибридный глухонемой - это человек, несущий в себе рецессивный ген глухоты и доминантный слуха - никакими обычными тестами его нельзя отличить от нормального человека. И тем не менее, он носитель глухонемоты. Если два таких носителя поженятся, то случайные перетасовки их генов приведут к тому, что один ребенок из четырех будет совершенно нормальным - он унаследует доминантные гены слуха от обоих родителей. Двое, в среднем, окажутся гибридами, как и их родители, а несчастный четвертый ребенок - опять-таки в среднем - получит в наследство два рецессивных гена глухоты и станет глухонемым.

– А при чём тут ведьмы?
– еле слышно прошептал Бэрби.

– ещё как при чём, - криво усмехнулся Квейн.
– Наша человеческая наследственность несет в себе примесь Homo Lycanthropus. Род ведьм умер, но не до конца - ведь их гены, передаваемые из поколения в поколение вместе с генами Homo Sapience, все еще живы.

– Тут дело немного сложнее, чем с глухотой... и значительно страшнее. По данным доктора Мондрика, здесь существенен не один рецессивный ген, а сразу несколько сотен. Доктору удалось обнаружить, что для полного воссоздания такого дара, как, например, экстрасенсорное восприятие, требуется сочетание нескольких пар генов lycanthropus. А почти все их гены - рецессивные.

Бэрби отчаянно замотал головой, и тут же замер, опасаясь, что выдал себя столь бурной реакцией.

– Дети с чертами lycanthropus рождаются, - продолжал Сэм, - не часто, но рождаются... Конечно, если никто не вмешивается в работу природы. Здесь все дело в вероятности. Ты сам представляешь шансы... Но все мы, без исключения, - носители черной крови. Возможны миллионы и миллионы комбинаций между чистым Homo Sapience и Homo Lycanthropus.

– Как это?
– не понял Бэрби.

– Случайное совпадение генов может дать ребенку какую-нибудь одну черту ведьм, и не дать всех остальных, - пояснил Сэм.
– Частичный атавизм, когда человек унаследовал от ведьм, скажем, одну шестнадцатую часть генов, дает ему, например, экстрасенсорные способности, телепатию. Это обычно нервные, напряженные, несчастные люди - из-за подсознательного конфликта их противоборствующих наследственных устремлений. Они становятся религиозными фанатиками, спиритуалистами, медиумами всех мастей, Это больные, страдающие раздвоением личности, патологические преступники. Приятным исключением может стать гений - гибриды всегда отличаются повышенной жизненной силой.

Бэрби слушал Сэма, словно во сне.

– Те, в ком кровь ведьм сильнее, обычно лучше понимают свой необычный дар... и обычно стараются его скрыть. В средние века, пока инквизиция владела древним искусством распознавать ведьм, их ловили и сжигали на кострах. Теперь им живется значительно легче. Они могут почти открыто пользоваться своими способностями, как-то организовываться и планировать возврат к былому могуществу. Они, судя по всему, немало сил потратили, взращивая современный научный скептицизм ко всему сверхъестественному - еще одно, как говаривал доктор Мондрик, чисто пропагандистское словечко. На самом дела оно означает - сверхчеловеческое.

А Бэрби все сидел и думал об Април Белл и ее странном признании. Она, видимо, и в самом деле ведьма... и он попал под власть ее чар.

– В каждом поколении рождается несколько человек, унаследовавших примерно около четверти генов lycanthropus. Эти люди, на четверть ведьмы, часто не понимают, что они из себя представляют. У них повышенная восприимчивость, порой они неосознанно используют свои нечеловеческие силы. В основе всей их жизни лежит конфликт двух родов. Зло перемешано с добром... их запутанные жизни порой выливаются в странные русла.

И тут Бэрби начал понимать правду. И что-то более холодное, чем мокрый, пахнущий грозой ветер, леденящим дыханием коснулось его сердца.

– Доктор Мондрик потратил очень много времени в поисках теста, определяющего наличие генов lycanthropus, - рассказывал Сэм. Результаты были не слишком обнадеживающие. Некоторые физические характеристики, такие, как характерные группы крови или форму черепа, распознать оказалось совсем не трудно, но, к сожалению, выяснилось, что они не очень связаны с бесконечно более опасными наследственными характеристиками сознания. Некоторые из разработанных доктором Мондриком анализов позволяли сделать грубую оценку, но определить наверняка... Увы, этого добиться так и не удалось.

Бэрби так и задохнулся.

– И поэтому..., - начал он, но договорить не смог.

Сэм мрачно кивнул.

– Пусть тебя это не беспокоит, Вилли, - тихо сказал он.
– Судя по анализам, ты действительно унаследовал от lycanthropus довольно много. Потому-то доктор Мондрик и не взял тебя в Фонд... Он не мог рисковать. Но не забудь, это только оценка, а не окончательный результат. Ведь многие, из тех, в ком течет кровь ведьм, оказываются вполне достойными гражданами. Да что там говорить, Мондрик как-то сказал мне, что, судя по анализам, даже у Ровены, и то много ведьминых генов.

– У Ровены?
– этом откликнулся Бэрби.

Потом он медленно, понимающе кивнул. Это кровь ведьм в жилах слепой женщины, ее нечеловеческие способности сделали Ровену такой опасной для других ведьм. Это черное наследие отправило ее в Гленхавен, а оттуда - на смерть. Но Бэрби не хотелось сейчас говорить о Ровене.

– А чистокровные ведьмы, - неуверено прошептал он.
– Кто они?

– Чистокровных ведьм существовать не должно, - ответил Сэм.
– Ты же сам понимаешь, как ничтожна вероятность полного совпадения сотен пар рецессивных генов. Даже гибрид, имеющий три четверти ведьминой крови - и то может возникнуть только раз в столетие. Впрочем, они наверняка слишком умны, чтобы выдать себя... особенно в такой стране, как Америка, где люди только на словах находятся у руля власти, а настоящими правителями являются газетные синдикаты, фондовые компании и банки.

– Чистокровных ведьм быть не должно, но... по-моему один все-таки существует.
– Красные от бессонницы глаза Сэма пристально глядели на Бэрби.
– Доктор Мондрик обнаружил доказательства, что уже в наши дни родился тайный предводитель всех ведьм. Родился, унаследовав полный набор всех зловещих сил, которыми должен обладать чистокровный lycanthropus. Таинственный дьявол, скрывающийся среди людей, стремящийся возродить былую власть и могущество своего черного рода!

Под пристальным взглядом Сэма Бэрби даже заерзал на жестком холодном камне.

– Дитя Ночи, - прошептал он.
– Я запомнил эти слова доктора Мондрика... Но как же ведьмы могут возродиться? Ведь гены-то рецессивные! Вероятность атавизма крайне мала!

– Это, - хмуро сказал Сэм, - еще одно тревожное открытие доктора Мондрика. Одно из тех, о котором он хотел обьявить в тот вечер, когда его убили. Уже очень давно те, в ком было особо много черной крови, начали обьединяться в тайные кланы. Производя потомство друг от друга, они сумели резко изменить вероятность в свою пользу.