Чтение онлайн

Маркус: Могу я проводить тебя на выход?

13

Скажи что-то (еще)[27]

– Представляешь, что случилось с Энди? – спрашивает Рикки. Ее симпатичное личико смотрит на меня с подушки кровати напротив. Оставшиеся девять девочек только что целый час провели у бассейна, обсуждая участь Энди, и Кендалл все это время сверлила меня взглядом.

Все жутко рассердились, что все время с Маркусом на общем свидании досталось мне – это, очевидно, в мои планы не входило. Но шок от внезапного ухода Энди становится главным предметом разговора, когда мы возвращаемся, и продюсеры задают оставшимся девочкам наводящие вопросы о том, что же случилось между нею и Маркусом.

– Постойте, – спросила Элоди, как будто и правда не в теме, – разве вам не казалось весь день, что у Маркуса с Энди все серьезно?

Она пыталась меня спровоцировать, и мне хватало ума, чтобы это понять. Я не виновата, что Энди распускала язык и Маркус от нее избавился. К тому же я все еще упивалась чувством своей победы.

– Это просто доказывает, что мы не можем знать наверняка, что думает Маркус, – охотно сказала Рикки.

– Жак, а ты что думаешь? – с намеком спросила Элоди.

– Маркус здесь, чтобы найти жену, – ответила я, прекрасно понимая, что этим только больше разозлю Кендалл, – Энди ему не подошла. Но он считает, что с одной из нас у него есть шанс. Дело закрыто.

– Чем вы с Маркусом занимались все это время? – спросила меня тогда Кендалл. – Причем так долго, что никто из нас с ним так и не увиделся.

Обычно такой вопрос заставил бы меня ощетиниться. Я бы отметила, что это все спланировали Шарлотта и Генри, а не я. Я попыталась бы проявить великодушие.

Но вместо этого я ей просто подмигнула.

– И все-то тебе расскажи. – (В эпизоде моя реплика сопровождается зловещей музыкой, но если честно, как по мне, так это один из моих лучших моментов за весь сезон. Одна пользовательница TikTok со мной согласилась и сказала своим подписчикам: «Говорите, что хотите, но я готова умереть за Жак Мэттис. Вот настоящая сука, которой искренне плевать на всех. Леди Макбет с Лордом на побегушках. КОРОЛЕВА. Я за нее рада, пусть всех порвет».)

Кендалл закатила глаза и отвернулась от меня. (Потом, в своем интервью, она сказала, что уверена: я была в этом как-то замешана. Наверняка Элоди ей прямо все и сказала.)

Когда нас наконец отпустили с междусобойчика, я втайне улыбалась про себя всю дорогу до номера. Рикки этого не упустила.

– Энди дотыкалась в улей палкой, – объясняю я. – Она сказала Маркусу, что я злорадствовала о том, что Ханну отправили домой, но он ей не поверил. – Почему-то из-за того, что он не повелся на ее россказни, я еще более уверена в своих чувствах к Маркусу. – Он не видел себя с кем-то, кто готов оболгать других, – пожимаю я плечами.

Рикки вздыхает и мечтательно на меня смотрит.

– Он о тебе очень заботится, так ведь?

Я смеюсь, вдруг чувствуя себя очень неловко из-за своей победы.

– Он и о тебе заботится. Иначе тебя бы здесь не было.

– Это другое. Мы все знаем, что реальные шансы есть только у тебя и Кендалл. Но это не страшно, – она застенчиво мне улыбается, – Генри уже предложил мне «Единственную под солнцем».

– Рикки Ли в поисках любви этим летом на моем экране? – говорю я с напускным восторгом. – Поверить не могу!

Она смеется, как обычно, откидывая голову назад. Рикки во всем такая: полностью открытая, добрая и остроумная.

– Рикки, – говорю я, когда наш смех, вызванный, вероятно, недосыпом, наконец стихает, – что ты только во мне углядела? Все остальные меня терпеть не могут.

– Не знаю, – отвечает Рикки, растягиваясь на кровати и складывая руки за голову. Потом она признается: – Ты напоминаешь мне мою старшую сестру.

Улыбаюсь, сама того не желая. Иногда мне сложно принимать что-то, что хотя бы напоминает доброту.

– Как ее зовут? – спрашиваю я.

– Софи, – отвечает Рикки.

– Сколько ей лет?

– Ей… эм… – Рикки сглатывает. – Ее больше нет. Не стало в прошлом году. Ей было двадцать восемь.

Я не из тех, кто запросто обнимается, и понятия не имею, что делать, если люди при мне плачут, но почему-то сейчас я не раздумывая забираюсь к ней в кровать и прижимаю ее к себе. Так мы и лежим: она плачет, а я держу ее в своих объятиях.

Я никогда бы не встретила Рикки, если бы не это дурацкое шоу, никогда бы не сблизилась с ней вот так, не будь мы в этой абсурдной ситуации, и в этот момент я понимаю, что странным образом благодарна судьбе за эту возможность.

– В общем, – говорит Рикки, немного успокоившись. Ее мягкие волосы, собранные в пучок, щекочут мне руку, – я не знаю. Я места себе не находила, когда она умерла. Бросила учебу после ее первой ходки в рехаб и так туда и не вернулась. Переехала в Санта-Монику, чтобы быть ближе к ней, а потом просто там и осталась. В моей жизни были только фитнесс-тренировки и вечеринки, понимаешь? Мне отчаянно не хватало чего-то. Это шоу предложило мне что-то, а еще им нужна была азиатка, чтобы поддерживать образ инклюзивности, знаешь?

– Ты куда больше, чем просто все это, – говорю я.

– Ну что поделаешь, – она шмыгает носом, – Софи было плевать, что о ней говорят, прямо как тебе, но мне кажется, ее это все равно ранило. Иногда я думаю: что, если она так стыдилась своей зависимости, что просто не выдержала? Это же совсем не похоже на Софи. Софи Ли – идеальная, отличница и красавица.

– Мне так жаль, Рик, – говорю я. Мне хочется сказать, что я ее понимаю, но это не так. Что все мои проблемы, когда она потеряла самого любимого человека на свете?

– Я вижу ее в тебе, знаешь? Прочная снаружи, но мягкая, как маршмеллоу, внутри.

– Эй, – я целую ее темную макушку, – не обвиняй меня в таких преступлениях.

– Как думаешь, напишешь об этом когда-нибудь в своих книгах? – спрашивает Рикки.

Я фыркаю. Звук выходит настолько неженственный, что мы обе снова начинаем хихикать.

– Знаешь, я думала, может, наберусь здесь вдохновения или что-то в этом духе, но теперь мне кажется, что вспоминать все это будет как отковыривать корку от незажившей раны. Уж очень много здесь произошло такого, о чем мне не хочется больше думать.