Чтение онлайн

Два дня проторчал при штабе — лейтенант назначил мне дежурство в здании. Следил за порядком, выполнял поручения начальства — что-то передать или получить, переписать документ, записать посетителей в журнале. Собственно исполнял работу помощника на все случаи, можно сказать, мальчика на побегушках, но не роптал, старался выполнить даже самое мелкое поручение в срок и как следует. Когда же рота вернулась с какой-то операции, тотчас предстал перед своим командиром, хотя лейтенант попытался оставить меня дежурить до конца дня. Напомнил ему, что здесь, в штабе, временно и должен немедленно приступить к своей прямой службе. Только затем лейтенант нехотя отпустил меня и я отправился в казарму роты.

Капитан Шеро с первого взгляда показался мне типичным образцом исполнительного служаки — не очень умным, но неукоснительно выполняющим любой приказ. Без какого-либо выражения мысли лицо, только одно высокомерие, хмурые, смотрящие с подозрением на меня глаза, в них нет и тени приветливости. С такими мне приходилось встречаться в прежнем полку — пойдут напропалую в атаку, если будет на то команда, подставляя своих бойцов на лишние жертвы. Можно еще сказать без особого преувеличения — подобные вояки могут заколоть отца родного, не испытывая каких-либо угрызений совести, коль начальство даст веление в том. Вздохнул про себя — служба с капитаном предстоит непростая, вспомнил добрым словом своего бывшего ротного.

— Господин капитан, сержант Иванов прибыл в ваше распоряжение, — гаркнул я на всю казарму, приняв строевую стойку и браво выпятив грудь. Солдафоны обычно придирчивы к проявлению подчиненными внешней выправки, но с капитаном просчитался, он недовольно буркнул: — Зачем орать! Я не глухой, докладывай нормально.

— Слушаюсь, господин капитан, — взял на тон ниже, но все еще громко. Тот махнул рукой пренебрежительно — что, мол, с этого служаки взять, если ума не хватает понять — как нужно.

После принялся расспрашивать — где и кем служил, каким оружием пользуюсь, имею ли боевой опыт, женат ли. Отвечал ему односложно, короткими фразами, чаще по уставному: — Так точно, никак нет, как скажете, господин капитан. По-видимому, мнение обо мне как о недалеком вояке у ротного закрепилось, не стал затягивать разговор, закончил назначением во взвод: — Пойдешь к лейтенанту Иберу, ему нужен десятник. И смотри, чтобы был порядок, а бойцы не болтались без дела. Все, ступай.

Командир взвода выдался под стать капитану, разве что ростом отличался — вымахал на голову выше меня. Такое же безразличное лицо, не отягощенное интеллектом, хмурый взгляд из под нависших бровей. К тому же время от времени сжимал руки в кулаки, довольно увесистые, пристукивал ими по столу, пока я стоял перед ним на вытяжку. Мне показалось, что он легко пускает их в ход, даже поежился, представляя такую картину — этот верзила быка может уложить своим пудовым кулаком! Держался перед ним, как и с ротным, удалым бойцом с парой извилин в голове. Только, в отличие от капитана, Ибер воспринял мое усердие благодушнее, даже отчасти смягчился, уже не так сурово смотрел на меня. Разговора со мной не заводил, после доклада сразу провел к десятку и представил кратко: — Ваш десятник. Слушаться, как меня, — и ушел.

Бойцы в десятке подобрались матерые, самый младший примерно моего возраста. По их жесткому лицу и внутренне напряженной позе видно битых жизнью и прошедших не одну схватку воинов — в любой момент готовы дать отпор. Смотрели на меня выжидающе, но без намека на недоверие и скептических ухмылок — дисциплину в них вбили крепко. Назвал себя, дождался ответного представления от каждого, после сказал: — Сегодня у вас до вечера свободное время, но нужно привести в порядок оружие и снаряжение — я проверю. Завтра проведем учебные бои, станет ясно — над чем надо поработать. А сейчас можете спрашивать — отвечу на ваши вопросы по возможности.

Вопросов почти не задавали — по-видимому, решили посмотреть меня в деле, чем вести долгие разговоры. Спросили только о моем дворянстве — наверное, слухи о новом десятнике дошли к ним, а также о том бое, в котором мне пришлось участвовать, только с бойцами другой роты. Рассказал подробно — как происходила схватка, о своих действиях и неприятеля, пояснял их, отвечал на уточняющие вопросы. Наверное, принятая мной тактика оказалась непривычной не только для моих противников, но и бойцов десятка, вот они и заинтересовались ее деталями. Дальше они занялись своими делами и моим заданием — вычистили до блеска доспехи, поврежденные заменили, заново заточили мечи и ножи.

Проверил их работу, принял у большинства без замечаний — бывалые вояки без подсказок знали, что им нужно. Мелкие огрехи можно было пропустить, но все же заставил их убрать — с таких мелочей и начинает рушиться порядок. Заодно проверил форму бойцов, с ним упущений нашлось больше — аккуратностью особо не отличались. Занял их до самого вечернего построения, но на нем десяток выглядел вполне достойно — лейтенант не придрался к внешнему виду моих подопечных. Домой добрался уже к закату дня, после ужина сразу лег спать — устал, как после многочасовой тренировки.

Учебные бои провел примерно так же, как и с бойцами прежнего десятка — в парных и групповых схватках, отрабатывал отдельные упражнения и связки. Уровень подготовки нынешних подчиненных почти не отличался — та же незамысловатая силовая тактика, с минимумом маневров и обманных ударов. Да и в общем строе десятка обстояло ненамного лучше, разве что лучшей слаженностью. Начал постепенно, буквально шаг за шагом, переобучать по той же методике, отработанной уже мною. Изо дня в день проводил, чередуя, занятия с новыми приемами боя и комплекс физических упражнений на ловкость и гибкость. К ним проявили интерес другие десятки, что-то стали перенимать, начальство же — взводный и ротный командиры, не препятствовало моим новшествам.

На первое задание попал через два месяца после начала службы в дружине. Наш взвод в полном составе отправили сопровождать обоз из трех фур с особым грузом, накрытым сплошным пологом. Мы даже не знали, что в них, но нас ротный предупредил — отвечаем за обоз головой, не должны дать возможности противнику отбить его. Он направлялся в один из приграничных крепостей на западе страны, путь только в одну сторону занимал почти два месяца, и то скорым маршем. Так что мы собирались основательно, как в долгую экспедицию, с достаточным запасом припасов и снаряжения. Дома распростился с женой, ожидающей второго ребенка, и Лидой, в назначенный день выехал на Верном в дальнюю дорогу.

Путь пролегал по военному тракту, проходящим в стороне от городов и поселений. Его построили еще при прежнем короле, сейчас он поддерживался в относительном порядке — ехали по мощенной камнем дороге быстро, останавливались на специально оборудованных привалах и стоянках для ночлега. Их выстроили как форты — с бревенчатыми стенами, рвом перед ними, наблюдательными вышками. Поставили склады с продовольствием и фуражом, конюшни, палатки для бойцов, кухню. Несла здесь службу полевая стража — большей частью из ветеранов, а также увечных воинов, уволенных из строевых частей. По самому тракту несли дозор более боеспособные патрули местных гарнизонов, так что безопасность воинских обозов охранялась на неплохом уровне.

Но все равно, мы не расслаблялись, с первого дня шли боевым порядком — с передовым дозором, боковым прикрытием и арьергардом. Доспехи снимали только в защищенных местах отдыха и то держали под рукой. Ночевали у обоза под открытым воздухом, отставляя дежурные караулы. Можно сказать, несли охрану важного груза днем и ночью, не смыкая глаз. Мой десяток взводный поставил охранять тыл, так и шли позади, контролируя обстановку вокруг себя. Казалось, ничто нам не угрожало — прошла неделя, вторая, но никаких опасностей на пути не встретили. А на третьей на обоз напал отряд противника в неизвестной форме, вдвое превосходивший нас по численности.