Чтение онлайн

Дорога шла по холмистой местности, петляла змейкой. Когда мы обошли очередной холм и вышли на небольшой прямой участок, сразу с двух сторон — слева и справа, выскочили пешие воины с мечами наперевес, а сзади с возвышенности открыли огонь лучники. Обоз по команде лейтенанта встал, взвод спешился с коней и занял круговую оборону, только ушедший вперед дозор оказался отрезанным от него. Приданные к нам лучники вступили в перестрелку с вражескими, мы же встретили сомкнутым строем напавших мечников. Несмотря на численный перевес противника, нам удавалось сдерживать его натиск, шла почти равная борьба с примерно одинаковыми потерями обеих сторон.

Но примерно через четверть часа наступившая усталость наших бойцов дала знать. Неприятель свежими силами своего резерва проломил оборону у средней фуры, разорвал строй, а потом стал отдавливать, расширяя зону прорыва. В этот критический момент не лучшим образом повел себя лейтенант — бросив строй, набросился на прорвавшегося к обозу неприятеля. Ему почти удалось справиться с ними — мощными ударами повалил одного, второго, уже замахивался на третьего, когда пропустил укол сзади и упал как подкошенный. Гибель или ранение командира ухудшили и без того сложную для нас ситуацию — бойцы в замешательстве отступили, скучиваясь и мешая друг другу.

Я со своим десятком держал оборону позади обоза, мы успешно отбивали атаки, сами поражали противника. Выбили уже пятерых, не потеряв никого из своих. Даже недолгая выучка новому строю и технике боя дала нам преимущество в общей защите и неожиданных для неприятеля выпадах. Краем глаза следил за боем других десятков, заметил угрозу прорыва по центру обороны и когда услышал рев лейтенанта, перекрывающий крики других, почуял беду. Увидел, как тот безрассудно бросился на врага, его последнюю схватку и гибель. Видел, как отступали бойцы под напором противника, ясно понимал, что разгром и гибель взвода — дело считанных минут.

От такой мысли внутри меня что-то перевернулось, вместе с отчаянием пришла какая-то особая злость — на врага, взводного, на весь этот жестокий мир. Громко, наверное, на всю округу, закричал: — Стоять, держать строй! — вскочил одним махом на фуру, перескочил через упряжных коней на следующую, сам набросился на скучившихся у нее вражеских воинов, как только что поступил лейтенант.

Действовал на одном инстинкте, почти не раздумывая, но знал, что так будет правильно. Прыжком прямо с высокого борта влетел в самую гущу противника. Казалось, время остановилось — все вокруг замерли, я же колол врагов короткими ударами меча, одного за другим, пока никого из них не осталось рядом. Только в этот момент остановился, а время полетело вскачь. Увидел обращенные на меня испуганные взгляды наших бойцов, замерших чуть поодаль воинов противника, услышал чей-то вопль: — Берсерк!

От него люди очнулись, среди напавших раздалась команда: — Уходим! — и они бегом, в панике, бросились прочь.

Стоял в кругу сраженных врагов, сам себе не верил, что за какие-то мгновения своими руками переколол десяток умелых воинов, каждый из которых мог сразиться со мной, если не на равных, то близко к тому. Прежде рассказы бывалых солдат о берсерках воспринимал, как легенду или небылицу, сочиненных ими для того, чтобы поразить воображение новичков. А теперь оказалось, что именно я из таких мифических бойцов, случайно, в отчаянной ситуации, сотворивший смертоносное чудо. От наступившей слабости едва не упал, держась из последних сил, сделал несколько шагов до фуры и вцепился в ее борт. Так и стоял, пока не прошла отдача, а бойцы вокруг старались не мешать мне, тихо сновали рядом, убирая тела погибших и оказывая помощь раненым.

Не стал раздумывать о случившемся феномене, его природе или механизме — не время сейчас, вернулся к своему десятку. Проверил — слава богу, все живы и на ногах, небольшие раны не в счет. Пока здоровые бойцы возились с павшими, помог своим раненым бойцам обработать и перевязать раны, привести оружие и снаряжение в порядок. Привычные обязанности как-то успокоили меня, да и бойцы за прошедшее после боя время отошли от перенесенного шока. Погребли своих и чужих погибших, уложили на фуры тяжелых раненых, среди них и лейтенанта, собрали трофеи. Пришло время трогаться дальше, а люди стояли, как будто ждали на то команду. Без взводного никто не решался взять на себя командование, я тоже — есть более опытные десятники, пусть решают между собой — кому из них стать старшим.

Они и решили — подошли ко мне, сержант Луи высказался за обоих: — Сергей, принимай взвод. Лейтенант вряд ли выживет, а из нас ты справишься лучше.

Не стал отказываться, кивнул им молча, вышел вперед и обратился ко всем: — Бойцы! Командир из-за ранения сейчас не может управляться со взводом. Мне предложено взять командование на себя. Согласны ли вы с таким выбором?

Я действовал не по уставу, ясно прописывающим передачу власти, но мне важно было заручиться поддержкой всего взвода. Чтобы потом управлять им без каких-то сомнений и ропота подчиненных — мол, в дружине без году неделя, а тут раскомандовался!

После недолгого молчания один из ветеранов выкрикнул: — Командуй, сержант, согласны!

Еще несколько бойцов поддержали его, остальные молчали, но никто не высказался против. Сказал свое слово: — Принимаю командование. Взвод, приготовиться к маршу. Порядок движения прежний, выдвигаемся немедленно.

С этой минуты взвод беспрекословно подчинялся мне, без задержки исполнял приказы. В своем прежнем десятке поставил за старшего капрала Реми — он командовал им еще до меня. В ближайшем форте оставил раненых вместе с лейтенантом — он не приходил в себя, могучий организм все еще боролся со смертельной раной в спину, но мы знали, что час его недолог. Во взводе остались два десятка бойцов, часть из них с небольшими ранами, так с ними и продолжили путь. Продолжали оставаться на чеку, я не стал менять прежний порядок охранной службы — она отработана в сотнях походах, бесчисленных схватках, так что посчитал вполне оправданной. Только добавил боковые дозоры, учел опыт недавнего нападения.

Через месяц дошли до крепости — нашего конечного пункта. Сдал ее командующему груз в закрытых ящиках — так и не узнал, что в них, да и не спрашивал. Спустя два дня вышли обратно, в фурах повезли не совсем военный груз — разные товары, от женской одежды до фарфоровой посуды, сам принимал их по описи. Похоже, что начальство промышляло контрабандой, провозя ее без пошлины воинским трактом. Нам же, рядовым солдатам и низшим чинам, следовало доставить груз в целости и сохранности, не задавая лишних вопросов и не распуская языки. Сам я большего греха в таком промысле не видел, зла от него, кроме казны, никому нет.

Обратно шли с меньшей предосторожностью, ослабил строгость охраны до разумного предела — в тех же фортах люди ночевали в палатках, а не на голой земле. Да и в дозоры отправлял меньше людей, причем конными, если шли по открытой местности, а не через лес или в балках. После того боя нападений больше не произошло. Хотя иной раз замечал на горизонте какие-то отряды, но они уходили, не приближаясь к нам. Подозревал, что местные феодалы отправляли свои банды промышлять и на воинском тракте, но только без большого риска — напасть на обоз с небольшой охраной или одиночный транспорт, такие нам изредка встречались. Довели обоз до одного из имений графа Кюри, сдал здесь груз управляющему, а потом со взводом налегке вернулся в расположение дружины, завершив почти четырехмесячный поход.

Доложил сначала ротному, затем полковнику Леграну, командиру дружины, о выполненном задании. Особо их заинтересовал тот бой, прежде всего, вопрос — кто же напал на наш обоз? Однозначного ответа я им не дал — их форма не имела цвета или знака принадлежности к определенному воинскому подразделению. Но по косвенным признакам — крою одежды, доспехах на напавших, — командиры предположили, что здесь не обошлось без графа Пети, одного из злейших врагов нашего сюзерена.

Привлекла их внимание моя версия, что засада была устроена загодя — противник знал, где и когда встречать обоз. Они переглянулись между собой — мысль о том, что в штабе дружины завелся предатель, ясно читалась на их лицах. Еще упомянул о проявившейся в бою способности берсерка, но офицеры не придали значения или не поверили — во всяком случае, не расспрашивали меня о том. Наш разговор, занявший добрый час, полковник завершил вопросом к ротному: — Надо найти замену погибшему лейтенанту Иберу — пусть небеса примут его душу! У вас есть предложение?