Чтение онлайн

Сама мысль о том, что все погибли, причиняла почти физическую боль. Холод в груди никуда не исчез, но рядом с ним загорелось пламя — жгучее, яростное, требовательное, — и потушить его можно было лишь кровью… Кровью старика и его проклятых «детишек».

Гнев и жажда мести ослепляли меня. Я хотел ринуться в бой, совершенно не думая о последствиях. Без нормального оружия, без плана, даже без надежды на победу. Плевать! Враг должен умереть, чего бы мне это ни стоило.

Мышцы уже «звенели» от напряжения, тело готовилось к атаке, но я сумел сдержать свой необдуманный порыв. Меня остановила улыбка старика, который ухмылялся так, словно только и ждал того момента, когда я, наконец, сорвусь.

— Твои люди живы, — сказал он, показывая, что читает меня как открытую книгу. — Пока живы.

Это издевательское «пока» вызвало новую вспышку ярости, но я был к ней готов. На моём лице не дрогнул ни один мускул.

— Ты забрал жизнь, которая принадлежала нам, — продолжил старик. — И теперь отдашь другую взамен. Осталось только выбрать чью — свою собственную или кого-то из своих людей.

Он величественно взмахнул рукой, и его «детишки» вытащили на свет Марка, Большого, Лэйлу и Фольки.

Мои товарищи — связанные, с заткнутыми ртами — выглядели не столько испуганными, сколько удивлёнными и даже обескураженными. Складывалось впечатление, будто они сами не ожидали, что с ними справятся так быстро и так банально. Без чар, без магии, без колдовства, одними только верёвками да самодельным оружием, на которое без слёз не взглянешь.

Следом из темноты показался Усач. Его огромную тушу, опутанную ржавыми цепями, с трудом волокли почти четыре десятка человек всё того же странного возрастного состава. Нехорошо. Похоже, «детишек» у старика было куда больше, чем казалось на первый взгляд.

Дру-уг, увидев Усача, сбросил невидимость и попытался вырваться из вражеских «объятий», но добился только того, что на него навалилось ещё несколько человек.

«Певцы» действовали быстро, чётко, уверено. Они будто бы наперёд знали всё, что морфан собирается предпринять, легко предугадывая каждый рывок, каждое движение и даже каждый вздох своего противника.

Друу-уг бился как лев, но вскоре силы оставили его. Он выкрикнул что-то оскорбительное на гортанном подземном наречии и затих.

— Выбирай, — сказал старик, когда возня прекратилась. — Жизнь за жизнь.

Он медленно обвёл рукой всех пленников — и людей, и не совсем, — а завершил свой широкий жест на мне.

Лэйла, Фольки, Дру-уг и даже Усач с явным волнением ждали, что я отвечу. Только Марк и Большой пристально смотрели на горевший прямо перед ними костёр. Разведчик с равнодушным спокойствием, а коротышка — с задумчивой решимостью.

— Как тебя зовут? — негромко спросил я, обращаясь к старику.

Играть по его правилам и выбирать того, кто отдаст свою жизнь, в мои планы, разумеется, не входило.

— Имена лгут, — ответил тот, — поэтому у нас нет имён — только номера.

— И твой номер — первый?

Старик кивнул.

— Тогда слушай меня, Первый, и слушай очень внимательно, — чеканя каждое слово, произнёс я. — Между нами пока нет вражды, и мы ещё можем разойтись краями. Вы в свою сторону, а мы — в свою…

— Вражды нет, — согласился старик, не дав мне закончить, — но долг — есть. И его придётся отдать. Жизнь за жизнь.

— Не припоминаю, когда что-нибудь у тебя занимал.

— Не лги мне и не лги себе — это лишено смысла. Мне ведомо скрытое, мне известно тайное. Сегодня, когда ты и твои навеки упокоившиеся спутники проезжали мимо, я увидел, что перо, принадлежавшее нужному нам человеку, находится именно у тебя…

Слово «увидел» из уст слепца звучало как не очень уместная шутка, однако уверенный тон и абсолютная серьёзность не оставляли сомнений — это была вовсе не пустая болтовня. Речь явно шла о некоем сверхъестественном «видении» или даже «предвидении». И, похоже, именно оно позволило так легко справиться с моими людьми.

— Если тебе нужно перо, то можешь поискать его под развалинами того дома, — сказал я. — И, кстати, если бы не моя помощь, то твоя драгоценная «дочурка» лежала бы сейчас там же, раздавленная десятком брёвен.

— Я благодарен тебе за спасение Двенадцатой, — старик неожиданно поклонился мне в пояс. — И только поэтому ты можешь сам выбрать, кому выпадет честь выплатить долг. Жизнь за жизнь.

От нахлынувшего гнева потемнело в глазах. Солидную связку дров в огонь моей ярости подкинул Большой — коротышка, осознав, наконец, что с нас хотят спросить за смерть командира вольников, который погиб от его руки, принялся ёрзать на месте, всеми силами показывая, что он готов выступить в роли жертвенной овечки.

Эта глупая и ненужная самоотверженность вызывала дикую злость, однако последней каплей, переполнившей и без того не очень глубокую чашу моего терпения, стала фраза «Жизнь за жизнь», повторённая стариком уже в третий раз. Именно она окончательно разрушила последние барьеры здравомыслия, которые я старательно выстраивал внутри собственной головы.

— Хочешь получить долг? — задыхаясь от всепоглощающей ярости, зарычал я. — Тогда приди и возьми!

Накопившаяся за весь этот долгий и тяжёлый день свирепая злоба нашла себе выход. Я легко, словно пушинку, отшвырнул Двенадцатую в сторону — девчонка отлетела метров на пять, не меньше, и лишь чудом не свернула себе шею. Ничего страшного. Скоро я обязательно исправлю это досадное недоразумение.

Напротив меня стояли десятки высококлассных бойцов, но страха не было. Наоборот! Внутри появилось пьянящее чувство предвкушения. Я хотел боя, я его жаждал, и я сделаю всё, чтобы никто не ушёл отсюда обиженным.

Старик снова улыбнулся — так, как улыбается пророк, чьё предсказание в очередной раз исполнилось. Без удивления, но с толикой грусти.

Его «дети» — почти все, лишь несколько человек остались рядом с пленниками — пошли вперёд, подняв оружие.

Я покрепче сжал в кулаке «стилет» и развёл руки в стороны в приглашающем жесте. Хотите услышать песнь смерти? Что же, я закачу вам такой «концерт», что те, кто его переживёт, навсегда утратят тягу к подобной «музыке».

Улыбка на лице старика стала ещё шире. Я тоже улыбнулся в ответ.

Гнев, азарт, ярость, восторг — все эти столь разные эмоции смешались в своеобразный «коктейль», уравновесив друг друга. В голове появилась удивительная ясность, а в теле — лёгкость. Теперь я по-настоящему готов. Шаг вперёд.

Меня, словно пушинку, подхватило потоком — только не ветра, а событий. Однако я, в отличие от безвольной пушинки, гонимой порывами воздуха, не утратил контроль ни над собой, ни над ситуацией.