Чтение онлайн

–  Последние новости! Сенсация! Лорд Хьюго Блэквуд скончался! Кому достанется миллионное состояние?! Сенсация! Сенсация!
– кричал он, размахивая свежим номером "Дейли телеграф"

Холмс сел на мостовую и задумался.

Глава 5

На следующее утро Холмс поднял меня раньше обычного.

–  Собирайтесь быстрее, Уотсон, мы едем к Блэквудам. Сегодня похороны старого лорда. Предчувствие подсказывает мне, что наше присутствие там необходимо.

Моя служба в колониальных войсках приучила меня не задавать лишних вопросов. Я вскочил и принялся одеваться.

К Блэквудам мы прибыли когда все уже были в сборе. Около узорных чугунных ворот с гербом (до сих пор не могу понять, что на нем было изображено) теснились многочисленные экипажи, кругом сновали слуги и репортеры. С трудом протиснувшись через толпу зевак, мы с Холмсом прошли в ворота и зашагали по дорожке к замку.

Теперь, при свете дня, я, наконец, смог разглядеть его. К четырехэтажному зданию с массивными старинными башнями по бокам примыкали два крыла более поздней постройки. Над центральным строением возвышалась башня с узким готическим шпилем. Большие часы на ней были лишены минутной стрелки и доброй половины цифр. Фасад здания, похоже, не раз подвергался многочисленным переделкам. Увитые плющом лепные карнизы, амуры, атланты, нависающие над краем крыши химеры ("У-у, какие гнусные морды", - пробормотал Холмс, завидев их) - все это разнообразие складывалось в неповторимый бредовый ансамбль. Навес над парадным подъездом поддерживали две мужеподобные кариатиды. Рядом с восстановленными дверями стоял дворецкий Квентин в черном костюме и мрачно смотрел на царившую кругом суматоху.

–  Добрый день, джентльмены, - сказал он, заметив нас.
– Если вы к старому лорду, то он умер.

–  Вы слышите?
– обратился ко мне Холмс.
– Он и вправду умер. Это хорошо. Значит, народу будет много.

В этот момент дверь распахнулась, и рванувшийся внутрь Холмс сшиб с ног священника в черной сутане, который выходил из замка под руку с высоким человеком в темно-синем плаще. Последний помог святому отцу подняться, затем сурово посмотрел на Холмса и, погрозив ему пальцем, произнес:

–  Как говорили древние египтяне - "когито эрго сум"* [Мыслю, следовательно существую (лат.) - прим. OCR.] - что означает: не зная броду, не суйся в воду. Пейте элениум.

–  Кто это?
– спросил я у Квентина, когда странная пара удалилась.

–  Длинный - это доктор Мак-Кензи, - ответил тот, - а священника я и сам первый раз вижу.

–  Пойдемте внутрь, Уотсон, - подергал меня за рукав Холмс - Истина требует нашего присутствия.

Наконец-то мы оказались в зале. Былая пустота сменилась многолюдной толпой - здесь собрался весь цвет Лондона. Пробираясь вперед, мы неожиданно очутились лицом к лицу с мистером - нет, теперь уже с лордом - Дэниелом Блэквудом. Как это ни странно, он был трезв.

–  О, друзья мои, вы пришли! А у меня такое горе!
– Дэниел зарыдал.

–  Мужайтесь, мужайтесь!
– говорил Холмс.
– Мужчине не пристало плакать!

Я тем временем осматривал зал и приглядывался к гостям. Леди Гудгейт привлекала всеобщее внимание, но это было внимание, каким пользуются прокаженные: на них всем хочется посмотреть, но подойти близко никто не решается. Угол, который она занимала, старательно обходили стороной. Если вы видели гиппопотама Джимми в лондонском зоопарке, вы можете смело утверждать, что видели леди Гудгейт, различие совсем небольшое. Слой румян не мог скрыть ее возраста, приближавшегося к шестидесяти. В руке она держала молитвенник, а в ее очах фанатичным огнем горела неиссякаемая вера. Мне стало страшно.

–  На самом верху - донесся из-за моей спины голос Холмса.
– Уотсон, вы слышите? Оказывается, книга с деньгами лежала на самом верху шкафа!

Я задрал голову. Высота шкафа была, по меньшей мере, десять футов.

–  Ну и что?
– спросил я.

Холмс досадливо поморщился:

–  Не находите ли вы, что леди Гудгейт, как это ни прискорбно, просто не в состоянии достать книгу с такой высоты? Следовательно, деньги взяла не она, а кто-то другой.

–  А если бы она встала на стул?

–  Вы что, с ума сошли, Уотсон? Да ее же не выдержит ни один стул! Тут гранитный постамент нужен! Дэниел, у вас есть гранитный постамент?

–  Нет, - оторопело пролепетал новый хозяин замка.

Да, кажется, Холмс был прав. Версия, созданная с таким трудом, рухнула.

–  Ну что же, придется начать все сначала, - решительно сказал Холмс.

Я с ужасом вспомнил вечер, проведенный с пьяным Дэниелом, разъяренную толпу в Гайд-парке, наши похождения в канализации и понял, что еще раз этого не переживу.

–  Дэниел!
– раздался вдруг чей-то голос. К нам приблизился молодой человек лет двадцати пяти в строгом черном костюме.

–  Знакомьтесь, - сказал Дэниел, - это мой брат Грегори.

Грегори был очень похож на старшего брата. Так, вероятно, выглядел Дэниел лет десять назад.

–  Шерлок Холмс, - представился мой друг, пожимая руку Грегори.
– А это доктор Уотсон, мой друг и помощник.
– Я поклонился и пожал протянутую мне руку.

–  Брат, - обратился Грегори к Дэниелу, - нам пора.

Эти слова, хотя и сказанные вполголоса, были услышаны всеми. Толпа потянулась к выходу.

Погода, между тем, окончательно испортилась и как нельзя лучше подходила для похорон. Лил проливной дождь, сверкали молнии, холодный ветер пронизывал до костей. За те неполные полтора часа, которые заняла дорога до кладбища, я продрог и вымок до нитки.

Саму церемонию погребения я описывать не буду, потому что мне было не до нее. Единственное, что мне хотелось в этот момент, это выпить стакан горячего грога, принять ванну и лечь в сухую, теплую постель. Да и всем остальным, по-видимому, хотелось того же.

Исключение составлял, пожалуй, один священник. Он отпевал покойного с такой страстью, как будто хоронили его самого. Священника не смущали ни дождь, ни ветер, ни злобный шепот леди Гудгейт: "Закругляйся, приятель!" Он взывал к Господу, заглушая гром, и размахивая руками, как ветряная мельница. Мне почему-то вспомнился Дон-Кихот.

–  Холмс, вы читали Сервантеса?
– спросил я.

–  Вы намекаете на святого отца?
– очевидно ход мыслей Холмса совпадал с моим.
– И где они только такого откопали?
– С этими словами Холмс повернулся и затерялся в толпе.

Когда все вернулись в замок, я нашел небольшой безлюдный холл, сел в кресло и решил, что не встану, пока не высохну. В эту минуту в холле появился Холмс. Он был мрачен.

–  Вас-то я и ищу, - сказал Холмс, записывая что-то в маленькую книжечку.
– Уотсон, мне надо сообщить вам важную новость: я знаю преступника.

Глава 6

–  Неужели!
– воскликнул я.

–  Да, - твердо сказал Холмс, - и ошибка исключена.

Я вскочил с кресла.

–  Поздравляю вас, Холмс! Вы самый великий сыщик на свете! Но кто же он?