Чтение онлайн

–  Отойдем в сторону, - Холмс выразительно поглядел по сторонам и, взяв меня за руку, вывел в коридор. Мы спрятались в самый темный угол, спугнув при этом стаю летучих мышей.

–  Вот он!
– сказал Холмс и протянул мне записную книжечку.
– Преступник один из этих ста двенадцати человек.

В полумраке я с трудом разобрал длинный список имен и фамилий, заканчивавшийся моими.

–  Преступника всегда тянет на место преступления - торжественно сказал Холмс.
– Поэтому в настоящий момент он находится в замке. Он - один из ста двенадцати присутствующих. Теперь остается только узнать, кто же именно похититель. У вас есть какие-нибудь подозрения?

Все это было несколько неожиданно для меня. Напрягая зрение, я еще раз пробежал взглядом весь список и, хорошенько подумав, сказал:

–  Я подозреваю жену лорда Дэниела Блэквуда - леди Джейн.

–  Спасибо, Уотсон!
– воскликнул Холмс, потирая руки. Он отнял у меня книжечку и вычеркнул леди Джейн из списка.
– Теперь я уверен, что она не виновна. Осталось всего сто одиннадцать человек. Может быть, вы подозреваете еще кого-нибудь?

Я промолчал, не в силах постичь логику великого сыщика.

–  Так значит больше никого? Досадно!
– сказал Холмс.
– А может, они действовали сообща? Тогда им досталось...
– Холмс извлек из нагрудного кармана счеты и долго гремел костяшками, - им досталось больше, чем по полфунта. Весьма вероятно! Кстати, я узнал откуда взялся тот священник! Вчера утром его поймал конюх Фред и потащил исповедовать лорда. С тех пор из замка его не выпускали, а чтобы он не сбежал, приставили к нему доктора. Немудрено, что он так быстро исчез после похорон.
– Холмс усмехнулся и задумался.

Тем временем, в конце коридора показался Дэниел с незнакомой юной мисс по правую руку и костылем в левой. Он заметил нас.

–  О! Холмс! Уотсон! Рад вас видеть! Знакомьтесь, это моя кузина. Кузина - корзина... Ха-ха-ха! Это я сам придумал.

Я понял, что Дэниел не так трезв, как хотелось бы.

–  Да, - вспомнил лорд Блэквуд, - там собираются читать завещание! Пошли, послушаем.

Когда мы появились в зале, пробиться к нотариусу не было никакой возможности.

–  Давайте заберемся на галерею, - предложил Холмс, - оттуда очень удобно наблюдать за происходящим.

–  И бросаться бутылками, - добавил Дэниел. Мы дружно отправились наверх по скрипучей лестнице, заваленной тряпьем, окурками и ржавыми ведрами. С галереи зал был виден, как на ладони. Плотная толпа обступила нотариуса, вскрывавшего пакет с завещанием.

–  "Я, лорд Хьюго Блэквуд, - гнусаво начал нотариус, - находясь в здравом уме и твердой памяти, завещаю все свое движимое и недвижимое имущество, оцениваемое в восемь миллионов девятьсот тысяч пятьсот двадцать пять фунтов стерлингов, а именно: родовой замок Блэквуд-холл в Девоншире, а также поместья Гринфилд и Эндлесс-хоул в графстве Мидлсекс и усадьбу Эмпти-Плейс в Хемпшире, а также свой лондонский замок, со всеми примыкающими к ним угодьями и со всей обстановкой, сбережения в ценных бумагах и ассигнациях, а также все мои конюшни и псарни..." - нотариус сделал долгую паузу, чтобы перевести дух.

В зале стояла гнетущая тишина. Кузина Блэквуда вцепилась мне в руку. Дэниел невозмутимо вырезал ножиком свое имя на перилах галереи.

–  "...завещаю все это моему старшему сыну Дэниелу Блэквуду!".

Все ахнули. Чтобы не вызвать нездоровых толков, я тоже ахнул. Холмс, отличаясь яркой индивидуальностью, ахать не стал. Внизу кто-то упал в обморок. Это был сорвавшийся с галереи Дэниел. Лицо его выражало крайнюю степень изумления.

–  Принесите стакан вина!
– крикнула леди Джейн, склонившись над безжизненным телом мужа.
– Быстрее! Дэниелу плохо!

–  Да-да, принесите вина!
– сказал Дэниел, моментально очнувшись.

Нотариус, тем временем, продолжал:

–  "...младшему же моему сыну - Грегори - завещаю книгу "Торжество добродетели", хранящуюся в верхнем ящике моего письменного стола, ибо уверен в нем и считаю, что он сам в силах добиться всего, чего пожелает, и материально обеспечить свое будущее". Завещание вступает в силу через десять дней, дата, подпись и... и все, господа...

Толпа зашумела. Большинство собравшихся было разочаровано. Все бурно обменивались впечатлениями.

Мы с Холмсом спустились вниз, пробились к лорду Блэквуду и поздравили его с получением наследства. Дэниел сидел на полу и хлопал в ладоши. Рядом с ним стоял Грегори. Вопреки моим ожиданиям, он был спокоен. Грегори воспринял случившееся, как должное.

Люди хлынули к выходу, и через две минуты холл опустел. Остались, не считая нас с Холмсом, только братья и доктор Мак-Кензи. За окнами темнело. Волнами подкатывала усталость. С галереи свалилась крыса, но не разбилась проломился пол, и она с хохотом провалилась в образовавшуюся дыру. Я почувствовал, что схожу с ума.

–  Уотсон, вам кажется, что вы сходите с ума?
– спросил Холмс, пристально вглядываясь в мои глаза.

–  С вами немудрено, - огрызнулся я, сообразив, что хохотала не крыса, а Холмс.

–  Не обижайтесь, старина, я просто хотел вас разыграть. Дело в том, что меня давно занимал вопрос о том, могут ли крысы смеяться. Я даже написал небольшую монографию на эту тему.
– И Холмс с гордостью посмотрел на меня.

–  Гениально!
– устало сказал я, догадавшись, что Холмсу очень хочется услышать это слово.

Из темноты, как призрак, возник Квентин.

–  Между прочим, сэр, - мрачно сказал он Дэниелу, - вы тут развлекаетесь, а дверь в кабинет покойного лорда открыта настежь, и у порога валяется сломанный замок. К чему бы это?

–  Надеюсь, ничего не пропало?
– безразлично осведомился Холмс.

–  О Боже!
– воскликнул Грегори.
– Там хранится завещанная мне книга! Последняя память об отце!

Переглянувшись, братья бросились вверх по лестнице. Впереди бежал Грегори - за ним, задевая костылем за перила, несся Дэниел.

–  За мной, Уотсон!
– вскричал Холмс. В одно мгновенье он обогнал братьев и скрылся за углом.

Я бросился за Холмсом, но не смог обогнать даже Дэниела. Сзади, не отставая, пыхтел доктор Мак-Кензи, бормоча на ходу латинские числительные. Мы проносились по темным сырым коридорам, поднимались по бесчисленным лестницам, путались в переходах, сшибая статуи, рыцарские доспехи и друг друга. Три или четыре раза нас обгонял Холмс, вновь исчезая где-то вдали. Наконец, мы, запыхавшиеся, все в синяках и ссадинах, остановились около распахнутой двери в кабинет Блэквуда.