Чтение онлайн

Не будем забывать, что деньги обладают ещё и инвестиционными свойствами. Они сулят рост, обещают преумножиться, точно так же как из года в год на глазах землепашцев по осени из одного семени вырастал злак с множеством семян. Это инвестиционное чудо происходило тысячи раз и, закрепившись в сознании, перекочевало и к универсальному коэффициенту. Таким образом, деньги приняли в себя и долю мечты, став самостоятельной идеей.

Оба канала доверия позволили человечеству более динамично развиваться и осуществлять такие грандиозные проекты, которые невозможно осуществить в рамках немногочисленной, пусть даже и сильно разросшейся, семьи. Процесс совместного созидания, с одной стороны, повышал уровень доверия между людьми. С другой стороны, деньги обезличили этап распределения, разорвав не только узы семейной общины, но и благополучно замещают собой личные обязательства, освобождая людей от сложных человеческих отношений, развивая с каждым прикосновением и мыслью о них самостоятельность и индивидуализм.

В любом случае, идеи, сопутствующие созиданию и деньги, олицетворяющие собой распределение, – это два канала доверия, которые регулируют взаимодействие людей как в совместной деятельности, так и почти в любом социальной проекте.

Кратко. Социум не существует без доверия. Для доверия нужны основания. Генетически доверие базировалось на кровном родстве, а в процессе совместной деятельности доверие стали вызывать общие идеи (мечты) и деньги, как итог поставленной цели или, если хотите, реализованной мечты.

В 1861 году в Российской империи началась реформа, упразднившая крепостное право. Одновременно с началом реформы возникло революционное общество «Земля и Воля», так страстно желавшее подарить освобождение крестьянам, что даже не заметило начало реформы.

Если первый состав «Земли и Воли» мечтал о социализме, не имея на руках даже «Капитала» Маркса (он опубликует его только в 1867 году), то второй состав, разочаровавшись в идеях первого, своей новой программой провозгласил идеалы «анархизма и коллективизма».

Как революционерам удавалось совместить в своём сознании коллективизм и анархию – это отдельный вопрос к психоаналитикам, но возмечтав дать крестьянству одновременно землю и волю, они ещё и попытались переписать историю набело, объединив доселе несовместимое.

Вот факты. Все демократии древности – греческие полисы, Рим и Новгород, были поглощены империями или сами стали империями, как Римская.

Почему народ Рима предпочёл демократии автократию? Может быть, народ Рима никто не спрашивал. Лишь отчасти можно с этим согласится. В том смысле, что народы вообще не выбирают форму правления.

Форму правления выбирают не сами люди, а тот канал доверия, который преобладает в данном сообществе. Если созидательный труд не приносит излишков, то людям приходится держаться плотнее друг к другу ради выживания, и эта сплоченность накладывает отпечаток на форму правления. Когда условия позволяют иметь излишки, люди могут уже не так сильно держаться друг за друга, что позволяет установлению более свободной форме правления.

Посудите сами, когда человеку едва хватает на пропитание, он не будет это жизненно необходимое обменивать на что-нибудь, тем более столь несъедобное, как деньги. Деньги появляются только там, где возникает излишек чего-либо. Развитие торговли само по себе намекает на то, что в данной конкретной местности есть нечто для продажи (некий излишек), и люди могут свободно выдохнуть, уже не так переживая за завтрашний день. То есть, даже не торговля взывает к большой свободе для перемещения товаров, а само наличие излишков говорит об определенной степени изобилия и соответствующей степени свободы.

В соответствии с условиями среды в одних местах сформировались торговые полисы, а в других – военные автократии. Ранние демократии торговых полисов были призваны обеспечить наилучшие условия для торговли. Если часть элиты и была землевладельцами, то основу их богатства составляла торговля, в большей степени торговля различными продуктами питания, среди которых особое место занимало зерно.

Для роста торговли нужна свобода перемещения товаров и денег, ну и защита частной собственности от произвола. Поглотившие их автократии игнорировали свободу и частные права, однако продержалась почти повсеместно вплоть до двадцатого века. Почему так долго, если они так плохи?

Как и ранние демократии, автократические монархии черпали доход из хлеба и иных продовольственных товаров, для выращивания которых нужна земля. Чем больше земли, тем больше зерна и тем больше богатства. Торговые полисы сами породили условия для прихода монархий. Покупая зерно у землевладельцев, купцы давали им не только деньги, но и повышали ценность земли.

Когда земля была только основой для выживания, её отвоевывали у лесов, болот, но как только земля, кроме питания, стала приносить доход, её стали отвоевывать ещё и друг у друга. Воины объединялись в ватаги и дружины, которые сначала предлагали местным жителям свою защиту, а потом узаконили свою власть на землю, а позднее и на тех, кто на ней трудится. Мелкие князья враждовали между собой, пока самый ловкий не объявлял себя монархом и, вуаля, подчинял себе тех, кто его породил. Я имею в виду торговые города.

Вполне законен вопрос, если власть сменилась в ранних демократиях на автократию, то значит и сами условия изменились? В общем, да. Даже при том, что природные условия не менялись, но став частью большого государства, бывший полис разделял общую судьбу и достаток со всеми остальными землями.

Теперь основой богатства стала недвижимость – земля, приносящая хлеб. А земле не нужна свобода, ей нужна лишь защита. Для землевладельцев важна сильная власть и сильная армия, чтобы могла и крестьянский бунт усмирить, и захватчиков прогнать. Поэтому автократия – идеальная форма правления для сельскохозяйственных государств и государств, основной ценностью которых является земля и ее недра.

Землю можно купить или продать, но вне зависимости от собственника земля остается объектом приложения труда. Испокон веков земля взывала к деятельности, оставаясь по сегодняшний день важнейшим элементом созидания. Труд на земле был до последнего времени изнуряюще тяжел. Без сельскохозяйственной техники он требовал коллективного взаимодействия. Тяжелый труд объединял людей. Воля если людям и снилась по ночам, то при свете дня суровая реальность требовала сплоченности и такой воли, которая нужна в преодолении трудностей, нежели та, которая зовет на просторы.

Деньги же появляются лишь там, где образовываются излишки, будь то зерно или что-то иное, что можно продать без риска самому оказаться у разбитого корыта. Излишек подразумевает некий достаток, когда можно уже не так переживать за насущное, и когда часть сообщества может быть освобождена от работы в поле, со всеми вытекающими последствиями для роста культуры, искусств и наук.

Чем больше излишки, которые можно без ущерба продать или купить, тем активнее развивается торговля. Никто не торгует насущным. Торгуют обычно тем, без чего смогут легко обойтись. Так рост торговли сопровождается уменьшением зависимости людей от изнуряющего труда и соответствующей потребности в сплоченности. Созидание уступает центральное место в человеческом сотрудничестве распределению.

Если монархии – это иерархии, центральное место в которых занимают воины (лендлорды, дворяне), то с переходом к либеральной форме правления место воинов занимают торговцы (купцы, бизнесмены, банкиры). Если для монархии важнейшей ценностью является земля, а власть опирается на элиту, состоящую из воинов, способных защитить землю от захватчиков, то, когда в структуре государственных доходов торговля забирает себе первое место, деньги начинают взывать к тому, чтобы участники распределения товаров стали оказывать влияние на принятие ключевых решений в стране. Но как только земля или её недра вновь становятся главным источником государственных доходов, возвращается автократия несмотря на то, что кому-то милее свобода.