Чтение онлайн

Слыша о новом рождении свыше как о необходимом условии для участия в Царстве Мессии, а также и о действии Духа Божия в возрождении человека, Никодим недоумевал и дивился, а посему Господь употребил близкий понятию его чувственный образ, чтобы, по возможности, объяснить ему тайну мира духовного. «Не останавливая мысль его на грубых телах, – замечает святитель Иоанн Златоуст, – и не говоря о существах совершенно бестелесных (т. к. Никодим, и слыша о таких предметах, не мог постигать их), но находя среднее между существом телесным и бестелесным – движение ветра, Христос через то вразумляет его: не дивися, яко рех ти: подобает вам родитися свыше. Дух, идеже хощет, дышет, и глас его слышиши, но не веси, откуду приходит и камо идет: тако есть всяк человек, рожденный от Духа.

Если ты не умеешь объяснить ни исхода, ни направления ветра, который одинаково ощущаешь и слухом, и осязанием, то для чего усиливаешься понять действие Духа Божия, – ты, не понимающий действия ветра, хотя и слышащий его звуки? Невидим ветр, хотя и издает шум, так незримо для телесных очей и духовное рождение», – оно познается только по тем плодам или действиям Духа в душе возрожденного, которые выражаются в перемене образа жизни и поведения. Несмотря на ясный пример, взятый из природы для доказательства непостижимости благодатного возрождения человека, Никодим все еще желал достигнуть большего разъяснения и спрашивал: како могут сия быти? В этом вопросе высказывалась пытливость ученого фарисея, привыкшего все измерять скудною мерою слепотствующегоума, а посему Господь смиряя гордость его, обратился к нему с упреком: ты вси учитель Израилев, и сих ли не веси"? Учителю народа, без сомнения, известны были события, записанные в священных книгах Ветхого Завета: они, с одной стороны, возвещали всемогущую силу Божию, обнаружившуюся в разных образах рождения, а с другой – предуказывали будущее рождение водою и Духом. Таковы, по мысли святого Отца, происхождение первого человека, создание жены из ребра, неплодство, чудеса, совершенные через воды. Пророки также предсказывали об излиянии Духа Божия на всяку плоть (Иоил. 2, 28) и об очищении посредством таинственной воды, с которым соединялось перерождение человека (Иез. 36, 25–26). А посему, не понимая сущности благодатного возрождения, которая, по учению Самого Господа (Ин. 3, 8), непостижима, учитель Израилев не должен был сомневаться в возможности этого дела Божия. Продолжив беседу, Богочеловек подтвердил несомненную истину как всего сказанного о таинственном рождении, так и того, что еще будет Им открыто, указанием на Свое всеведение, объемлющее все – и небесное, и земное: аминь, аминь глаголю тебе, яко, еже вемы, глаголем, и, еже видехом, свидетельствуем, и свидетельства нашего не приемлете. «Слова: еже вемы – Он говорит, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, или о Себе и вместе об Отце, или только о Себе», а слова: еже видехом – означают «знание самое точное и безошибочное» (свт. Иоанн Златоуст). Аще земная рекох вам, и не веруете: како, аще реку вам небесная, уверуете? Называя земным учение о возрождении, или крещении, Иисус Христос называет его так «или потому, что оно совершается на земле, или сравнительно с Своим рождением страшным, ибо, по выражению того же святого Отца, наше рождение (в крещении) хотя и есть небесное, но в сравнении с Его истинным от существа Отчего рождением оно – земное». Вслед за сим Иисус Христос перешел к изложению тех небесных истин, на которые указал Никодиму. Здесь-то собственно и было преподано решение вопроса о Мессии и Царстве Его, которым была занята душа ученого фарисея, желавшего ближе узнать, как должно открыться это царство и почему оно открывается несоответственно с мечтою о земной славе, в какой иудеи ожидали видеть Мессию.

Никтоже взыде на небо, токмо сшедый с небесе Сын Человеческий, сый на небеси. Противополагая Себя другим провозвестникам Божественного откровения, Иисус Христос внушал, что Он, как воплощенное Слово и Сын Божий, имеет полное и непосредственное ведение тайн Божества. В этих словах, хотя и прикровенно, высказывалась та истина, что Мессия не просто человек, но Лицо Божественное, сущее на небесах и сшедшее на землю. Вот одна из тех тайн, которые Никодим должен был принять благоговейною верою, на основании несомненного свидетельства Самого Небесного Учителя. Другая тайна предуказана была еще в древнем прообразе времен Моисея – крестная смерть Мессии для спасения рода человеческого: якоже Моисей вознесе змию в пустыни, тако подобает вознестися Сыну Человеческому, да всяк веруяй в Онъ не погибнет, но иматъ живот вечный. Не самый медный змий, повешенный Моисеем на древе (Чис. 21, 8–9), по выражению святителя Григория Богослова, был «образом Пострадавшего за нас», но он обозначал низложение и лишение силы врага нашего диавола, хотя в частностях святитель Иоанн Златоуст усматривает сходство: «там иудеи спасались от смерти только временной, здесь верующие от смерти вечной; там повешена медь, изображавшая подобие змия, здесь тело Владыки, образованное Духом; там змий угрызал, змий врачевал, так и здесь: смерть погубила, смерть и спасла». Впоследствии Спаситель также говорил о Своем вознесении от земли, и евангелист замечает, что Он этим словом давал разуметь, коею смертию хотяше умрети (Ин. 12, 32–33). Это вознесение на крест, страдания и смерть Богочеловека были необходимы для удовлетворения правде Бо-жией за грехи людей и для примирения с Богом падшего рода человеческого. Искупительная сила великой жертвы, принесенной Сыном Божиим, усвояемая верою, избавляет от вечной погибели и дарует блаженную нескончаемую жизнь на небе. И т. к. крест всегда был иудеем соблазн, еллином же безумие (1 Кор. 1, 23), то Господь, открывая тайну Своих страданий, в то же время как бы и сокрывает ее под древним образом, предоставляя учителю Израилеву самому вразумить себя.

Побудительная причина страданий и смерти Мессии есть бесконечная любовь Божия: тако бо возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Единороднаго дал есть, да всяк веруяй в Онъ не погибнет, но иматъ живот вечный. По любви к падшему роду человеческому Отец Небесный не пощаде, как говорится в другом месте Священного Писания, Своего Сына, но за нас всех предал есть Его (Рим. 8, 32), т. е. насмерть, потому что слова отдать и предать в приложении к Иисусу Христу употребляются именно для обозначения смерти Его (4, 25; Лк. 22, 19). И Сам Сын по той же любви, совершая дело, порученное Ему Отцом (Ин. 17, 4), также дал Себя на смерть о гресех наших (Гал. 1, 4; 1 Тим. 2, 6; Тит. 2, 14). Повторяя уже сказанное Никодиму, что спасение достигается верою в Распятого, Господь желал еще глубже напечатлеть эту истину в уме Своего собеседника, несвободного от заблуждений иудейских. Ученый фарисей должен был убедиться, что блага Царства Мессии предоставляются не одному израильскому народу, но всему человеческому роду, и не в силу плотского происхождения от Авраама и мнимой праведности от дел закона ветхого, а единственно в силу веры, спасающей и оправдывающей туне – по благодати Божией (Еф. 2, 8; Тит. 3, 5).

Из следующих слов Спасителя Никодим еще яснее мог уразуметь цель пришествия Мессии в смиренном виде для того, чтобы пострадать за грехи людей: не посла Бог Сына Своего в мир, да судит ми-рови, но да спасется Им мир. «Два Христова пришествия, – по замечанию святителя Иоанна Златоуста, – одно уже было, другое будет; первое было не для истязания наших дел, а для отпущения грехов; второе будет не для отпущения, а для истязания». Между тем, однакоже, и прежде решительного всеобщего суда происходит на земле суд, именно вследствие отношения к пришедшему на нее Сыну Божию, которое для одних есть оправдание, а для других осуждение. Веруяй в Онъ, не будет осужден, а не веруяй уже осужден есть, яко не верова во имя Еди-нороднаго Сына Божия. Это осуждение – удел тех людей, которые закрывают глаза свои перед светом Христова учения, предпочитая оставаться во мраке заблуждения: сей же есть суд, яко свет при-иде в мир, и возлюбиша человецы паче тьму, неже свет, беша бо их дела зла. «Кто сидит во тьме по недостатку света, тот, быть может, и получил бы прощение, а остающийся во тьме после явления света сам на себя свидетельствует, что его воля развращенна и непокорна» (свт. Иоанн Златоуст). Светом евангелист Иоанн называет Иисуса Христа и учение Его (Ин. 1, 5; 7, 9) в противоположность тьме неверия и нечестия, облегавшей мир до пришествия Спасителя (Рим. 13, 12–13; Еф. 5, 8, 11); Светом называет Себя и Сам Источник света Иисус Христос (Ин. 8, 12; 9, 5; 12, 35, 49). Почему люди возлюбили больше тьму, нежели свет, – это, по-видимому, удивительное явление объясняется тем, что, по словам Господа, всяк, делаяй злая, ненавидит света, и не приходит к свету, да не обличатся дела его, яко лукава суть. В злых делах выражается злая настроенность души, а поэтому порочный боится света учения Христова, обнаруживающего несоответствие поведения его с Законом Божиим. Но т. к. есть грешники раскаивающиеся и обращающиеся к свету, то, очевидно, Спаситель разумел грешников упорных, – таких, которые, по изъяснению святителя Иоанна Златоуста, «решились навсегда оставаться в зле». Но тогда как злой бежит от света, творяй истину грядет к свету, да явятся дела его, яко о Бозе суть соделана. Таким образом Бог всем человеком хощет спастися ив разум истины прийти (1 Тим. 2, 4), – для этой цели вочеловечился и Сын Божий, – но если иные спасаются, а другие погибают, то это зависит от самих людей, – от душевных наклонностей их, выражающихся в добрых или злых делах.

Этим окончилась беседа Иисуса Христа с Нико-димом. Смиренно и спокойно, без вопросов и возражений ученый фарисей выслушал конец ее, и есть основание думать, что слова Спасителя глубоко запали в сердце его. Впоследствии он защищал Иисуса Христа перед фарисеями (Ин. 7, 50), а по смерти Его пришел к погребению и принес с собою благовонные вещества (Ин. 19, 39), чтобы почтить своего Учителя.

Никодим был крещен апостолами. Иудеи, узнав о его вере, захотели побить его камнями, но не сотворили этого ради славы и чести еврейского законоучителя Гамалиила, бывшего сродником Никодима. Они только отобрали у него имение и начальство и изгнали из города. А Гамалиил принял Никодима в свою весь и питал его до самой кончины. Погребен был Никодим в той же пещере, что и первомученик Стефан. Впоследствии здесь же был погребен законоучитель Гамалиил и сын его Авив. (Гамалиил был крещен апостолами Петром и Иоанном, скончался за 18 лет до разрушения Иерусалима.)

В 415 г. были обретены их нетленные мощи, при этом исцелилось 73 больных. На холме, на месте обретения мощей, была построена церковь, где почивали мощи святых Никодима, Гамалиила и Ави-ва (память 2/15 августа).

По окончании праздника, когда все пришельцы отправились в обратный путь, Иисус Христос также оставил Иерусалим и вместе со Своими учениками пришел в страну Иудейскую. Эта страна, находившаяся на юге Палестины, где родился и провел годы пустынного уединения Предтеча Иоанн, была наполнена проповедью его о грядущем Мессии (Мф. 3, 5). Но близость столицы – местопребывания синедриона и фарисеев, уже выказавших ревнивое отношение к проповеди Предтечи, много могла содействовать ее ослаблению и постепенному забвению. Господь явился сюда для того, чтобы оживить и тем более распространить ожидание благодатного Своего Царства.

Креститель Господень еще продолжал свое служение и из Вифавары перешел в Енон близ Салима, как место наиболее удобное по обилию воды. Здесь он проповедовал уже явившегося Христа и крестил крещением покаяния всех приходивших к нему.

Иоанн учил: Грядый свыше над всеми есть, – Христос, как Богочеловек, неизмеримо выше не только всех пророков, начиная с Моисея (Евр. 3, 5–6), но и Ангелов (Евр. 1, 4-14) и всякой твари (Еф. 1, 21–22; Кол. 1,15–16).

Верующий во Христа получает непреоборимое убеждение в том, что учение Его истинно как откровение Самого Сына Божия: приемый Его свидетельство верова, яко Бог истинен есть; Егоже бо посла Бог, глаголы Божия глаголет, не в меру бо Бог дает Духа. Отец бо любит Сына и вся даде в руце Его. Веруяй в Сына иматъ живот вечный, а иже не верует в Сына, не узрит живота, но гнев Божий пребывает на нем, – не как мщение, но как правда Божия, карающая упорное противление истине.

После такого торжественного свидетельства о Христе великий провозвестник Его, исполнив свое назначение, недолго оставался на свободе. Находясь во владениях Ирода Антипы, легкомысленного, слабого и преданного чувственности правителя Галилеи и Переи, Иоанн возбудил подозрительность его: Ирод боялся, как бы стечение народа, желавшего слышать и видеть Иоанна, не послужило поводом к возмущению при тогдашних смутных обстоятельствах, а посему счел за лучшее обезопасить себя от неожиданности и позднего раскаяния. К тому же, строгий обличитель тогдашних пороков и нелицеприятный проповедник истины возбудил против себя гнев Ироди-ады, незаконной супруги Ирода. Иоанн, уподобляясь древнему пророку Илии, обличавшему злодеяния Ахава и Иезавели (3 Цар. 21, 21, 23), говорил Ироду: не достоит тебе имети жену брата твоего (Мк. 6, 18).

Брат его, Ирод Филипп, живший в Риме частным человеком, был законным супругом Ироди-ады, но она из честолюбия оставила его и в противность закону, воспрещавшему при жизни одного брата другому брату вступать в брак с женою его (Втор. 25, 5-10), сделалась супругою Ирода Анти-пы. За обличение незаконной связи своей эта порочная женщина хотела бы, сколько возможно скорее, умертвить Иоанна, но на этот раз своими льстивыми просьбами и увещаниями могла достигнуть только того, что Ирод Антипа повелел взять его и заключить в темницу. Ирод не решался исполнить кровожадного желания Иродиады, потому что, по замечанию евангелистов, боялся народа (Мф. 14, 5), т. е. как бы в случае насильственной смерти любимого народом проповедника не произошло волнений в народе, – боялся и самого Иоанна, зная, что он муж праведный и святой (Мк. 6, 20), за смерть которого может постигнуть виновников небесная кара. Эти опасения побудили Ирода дорожить своим пленником, так что он берег его даже еще более, – многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его (ст. 20). Таким уважением к узнику объясняется и то обстоятельство, что в самом заключении в темнице ему предоставлена была некоторая свобода: так он беспрепятственно сносился с учениками своими, получая от них известия о делах Христовых, и посылал их ко Христу (Мф. 11, 2).

Проповедь Иоанна Крестителя, привлекавшая к нему множество слушателей, не раз возбуждала подозрительность фарисеев, но теперь достиг до них слух, что Иисус Христос приобретает еще более учеников, нежели Иоанн. А посему, по заключении Предтечи в темницу, они все свое внимание обратили на нового Учителя, на Которого указывал им и сам Креститель как на грядущего вслед за ним. Господь не боялся опасности, но и не искал ее, потому что знал, что не у бе пришел час Его (Ин. 7, 30). «Силен Он был, – замечает святитель Иоанн Златоуст, – Сам удержать врагов Своих, если бы они восстали на Него, но не хотел этого делать часто, чтобы не оставить их в неверии о действительности Его Воплощения. Поэтому во многих случаях Он действовал более по-человечески, желая, чтобы веровали как тому, что Он Бог, так равно и тому, что Он, будучи Богом, носил плоть». Считая пребывание в Иудее небезопасным, Господь Иисус Христос решился удалиться в Галилею, во владения Ирода Антипы. Этот правитель еще ничего не слышал о Христе, и заключение Иоанна в темницу, совершившееся по особым побуждениям, не могло служить препятствием к распространению Евангельской проповеди в пределах галилейских.