Чтение онлайн

Бегство в Египет и возвращение оттуда Богомладенца евангелист поставляет в связи с пророчеством Осии: из Египта воззвах Сына Моего (Ос. 11, 1). В прямом смысле эти слова относятся к изведению израильтян из Египта при Моисее, и сыном Божиим здесь называется избранный народ Божий. Но т. к. древний Израиль во многих отношениях прообразовал Лицо Иисуса Христа и события новозаветные, то эти же самые слова, в смысле таинственном, прилагаются к воплощенному Сыну Божию. Израиль был не только сыном, но и первенцем Божиим (Исх. 4, 22) между всеми другими народами. – Иисус Христос также есть Истинный, Единородный и Первородный (Евр. 1, 6) Сын Божий; израильтяне «шли в Египет, убегая от голодной смерти, а Христос – избегая смерти, приготовляемой коварством» (свт. Иоанн Златоуст), – и когда они, воззванные оттуда Богом возвращались в землю обетованную, то, по замечанию святого Отца, «представляли образ возвращения Христова».

Когда Ирод вскоре по избиении вифлеемских младенцев умер, Ангел Господень во сне явился Иосифу в Египте и сказал: востав, пойми Отроча и Матерь Его, и иди в землю Израилеву: изомроша бо ищущий души Отрочате. «Не говорит: бежи, но иди, потому что страха уже не было» (блж. Феофилакт), не стало жестокосердного и подозрительного гонителя, который преследовал Христа; теперь можно было идти неспешно, делая на пути остановки для необходимого отдыха Младенца и Матери. Слова Ангела были исполнением обещания, данного Иосифу еще до удаления Святого Семейства в Египет, – возвестить ему о миновании опасности для Богомладенца, а поэтому праведный старец немедленно последовал наставлению свыше, – взял Младенца и Матерь Его и пришел в землю Израилеву. Но известие, что в Иудее воцарился вместо Ирода сын его Архелай, не менее жестокий и кровожадный, показывало, что опасность еще не миновала, а посему Иосиф убоялся туда идти. По избиении Иродом вифлеемских младенцев Архелай думал, – замечает святитель Иоанн Златоуст, – «что все уже кончилось и что между многими убит и Тот, Кого искали»; прибытие же в Иудею и Вифлеем Богомладенца, оглашенное молвою, могло возбудить подозрительность нового правителя и вызвать с его стороны новое покушение. Притом дальнейшее пребывание Иисуса Христа в местах, прославленных Рождеством Его и принесением в храм, – там, где уже было много людей, видевших Спасителя или слышавших о Нем, не согласовалось с тою прикровенностью, которою премудрость Божия до известного времени облекала тайну нашего спасения. Иисус не прежде должен быть явиться Мессиею, как по достижении совершенного возраста: ранее знакомство с Ним могло бы дать много поводов к мелочным сомнениям, которые служили бы препятствием вере в Него как Спасителя. «На жителях Назарета, – говорит отечественный ученый, – ясно можно видеть, как много возбуждало их против Иисуса то, что они знали Его, – знали как младенца, знали как отрока, знали как юношу, знали как сына Плотникова, знали как брата и родственника обыкновенных людей. Можно думать, что этот предрассудок распространился бы еще далее, когда бы те, которые в Иерусалиме радовались рождению Его как рождению Мессии, видели Его каждодневно, знали Его в отроческие и юношеские лета, – и через столько времени не примечали в Нем ничего, соответствующего их ожиданиям. Могли ли они сделаться способнее признать в Нем Его Божественное достоинство на тридцатом году Его жизни, когда столько лет не примечали следов оного? Нет. Ищущий всегда чудес и знамений иудей в Иерусалиме при столь продолжительном знакомстве с Иисусом столь же мало, как и житель Назарета, мог сохранить те великие надежды, которые с Ним соединяли, когда Симеон и Анна о Нем говорили и искали Его чужестранные мудрецы».

Как и прежде, Сам Бог вразумил Иосифа, что он должен был сделать, чтобы выйти из затруднения: получив во сне откровение, старец пошел с Материю и Младенцем в пределы галилейские. Галилея, находившаяся на севере Палестины и граничившая с языческими странами, имела смешанное население, состоявшее, кроме евреев, из финикийцев, сирийцев, арабов и греков, а посему и слыла под именем языческой (Мф. 4, 15). Особенности произношения, заимствованные из других языков (Мф. 26, 73; Мк. 14, 70), делали галилеянина заметным, и иудеи, населявшие южную часть Палестины, относились к жителям Галилеи с нескрываемым пренебрежением (Ин. 1, 46; 7, 52; Деян. 2, 7). Истый израильтянин, подобно Нафанаилу (Ин. 1, 46), всего менее мог думать, чтобы Мессия пришел из Галилеи (7, 41). И вот Промысл Божий избрал эту страну для того, чтобы в тишине и безвестности возрастал там Богомладенец – до дня явления Своего миру. По завещанию Ирода, утвержденному римским кесарем, Галилеей управлял сын его Ирод Антипа, хитрый и вместе с тем слабый и беспечный: заботясь только об удовольствиях (Мф. 14, 6, 7), он был совершенно равнодушен к тому, что не льстило чувственности. При таком правителе Галилея могла служить безопасным убежищем для Святого Семейства: оно поселилось в Назарете, где был дом Иосифа и где произошло Благовещение Пресвятой Деве.

В возвращении Богомладенца в Назарет евангелист видит исполнение предсказаний пророков: да сбудется, реченное пророки, яко Назорей наречется. Это название прилагает к Себе Сам Господь (Деян. 22,8), дают Ему ученики Его (Лк. 24, 19; Деян. 2, 22; 3, 6; 4, 10; 26, 9) и враги (Ин. 18, 5; 19, 19; Деян. 6, 14); в народе оно было также весьма обычным (Мк. 10, 47; Лк. 18, 37). Назорей были ветхозаветные подвижники, дававшие обет воздержания, и в знак своего исключительного положения не стригшие волос головы (Чис. 6, 18; Суд. 13, 5; 16, 17; Плач. 4, 7; Амос. 2, 12; 1 Макк. 3, 49). В этом смысле Иисус Христос есть совершеннейший Назорей – Святый святых (Дан. 9, 24), вмещавший полноту Божества телесно (Кол. 2, 9) и послуживший для всего человечества преизобильным источником благодати (Ин. 1, 16). Слова, приведенные евангелистом, буквально не читаются ни у одного пророка: они, не принадлежа ни одному пророку в частности, составляют как бы общую мысль пророчеств о Христе. Святой пророк Исайя предвозвещает: изыдет жезл из корене Иессеова, и цвет от корени его взыдет (Ис. 11, 1) и в другом месте изображает Мессию уничиженным и страждущим (Гл. 53); царь-пророк Давид также представляет Мессию в поношении у людей и уничижении у народа (Пс. 21, 7 и др.). Уничижая и смиряя Себя (Флп. 2, 7, 8) во дни плоти Своей (Евр. 5, 7), Господь наш благоволил избрать Себе местопребыванием в первые тридцать лет Своей земной жизни город малоизвестный, не пользовавшийся почетом и уважением соплеменников (Ин. 1, 46), и от него заимствовать Себе название, устранявшее всякую мысль о земном величии и блеске. Назарет считался городом и отечеством Его (Мф. 13, 54; Мк. 6, 1; Лк. 2, 39): говорили, что Господь из Назарета (Мф. 21, 11; Мк. 1, 9; Ин. 1, 45; Деян. 10, 38), и называли Его – Назарянином (Мк. 1, 24; 14, 67; 16, 6; Лк. 4, 34).

Пребывание Святого Семейства в пределах галилейских не только сохранило Богомладенца от злобы врагов Его, но и сокрыло тайну Божию до времени явления ее миру. В дальней области, в небольшом и незначительном городе, возрастал Мессия, и когда Он выступил на Свое дело (Ин. 4, 34; 17, 4), то воспитание Его в галилейском Назарете – для людей чистых сердцем не служило препятствием для их веры (1, 45–46, 49), а для ослепленных самомнением книжников и фарисеев составляло такое обстоятельство, которым они оправдывали свое неверие и старались подорвать веру в Него в народе (7, 41, 52). Премудрость Божия, Домостроительствуя наше спасение, сделала так, что покров, окружавший тайну Божию во дни воспитания и пребывания Иисуса Христа в Назарете, для недостойных очей не отнимался и в последующее время, и Господь, зная Своих (2 Тим. 2, 19), насаждал в них семя животворного Слова Своего, а упорствующих в неверии, не нарушая их свободы, предоставлял собственной судьбе их (Ин. 12, 47–48). И тогда как для одних Иисус Христос был Сыном Божиим (Ин. 1, 49; Мф. 16, 16), пришедшим в мир грешники спасти (1 Тим. 1, 15), другим Он казался простым галилеянином (Мф. 26, 69; Лк. 23, 6): галилеянами называли и учеников Его, происходивших также из Галилеи (Деян. 1, 11; 2, 7). «Господь в яснейшее доказательство Своей силы, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – обыкновенно исполняет Свои намерения средствами, всегда противоположными. Он не стыдится называться по имени сего места (т. е. Назарета Галилейского), показывая тем, что не имеет нужды ни в чем человеческом; по той же причине и учеников Своих выбирает из Галилеи».

Евангелисты, имея целью изобразить в искупительном служении Иисуса Христа именно то, еже они слышали, еже видели очима своима, еже узрели и руками осязали (1 Ин. 1, 1), умалчивают о частной жизни Его в Назарете до времени явления миру. Один только евангелист Лука едва приподнимает завесу таинственности, скрывающую от нас тридцать лет земной жизни Господа, проведенных в доме Иосифа. Он повествует о посещении Отроком Иисусом Иерусалимского храма и, кроме этого события, о назаретской жизни Господа замечает в общих чертах: Отроча растяше и крепляшеся духом исполнялся премудрости, и благодать Божия бе на Нем; Иисус преспеваше мудростию и возрастом, и благодатию у Бога и человек.

Восхитительны виды, открывающиеся на далекое пространство с высоты горы, на склоне которой расположен Назарет. К северу виднеется библейский Ермон, поднимающий к небу покрытую снегом вершину; на востоке, в недальнем расстоянии, высится Фавор, выделяющийся своим уединенным положением и округлою формою; на западе, в воздушной синеве, тянется линия песков, окаймляющих Средиземное море, и за песками, сквозь прозрачный воздух, можно отличить гору Кармил; к югу, за горами Гелвуйскими, расстилается древняя долина Ездрелонская, замечательная своим плодородием. В этом обширном кругозоре то там, то здесь встречаются города и селения, которые расположены по горам и долинам Палестины. Местность, видимая с назаретской высоты, находилась в самом сердце Израильской земли, и по ней во времена давно минувшие стремительно проносились, подобно буре, полчища сирийцев, египтян, ассирийцев, македонян, споривших о всемирном владычестве; теперь, как бы в ожидании дальнейших событий, здесь все было тихо и спокойно. Местоположение среди Галилейских гор, на склоне одной из них, благорастворенный воздух, красота и величие южной природы – все сие делает Назарет, этот поистине «город цветов», приятным местопребыванием. Здесь-то, в простоте домашней жизни и в чисто сельской обстановке, протекло детство, отрочество и юношество Иисуса Христа, и тайна Божия так была сокрыта от пытливых очей мира, что Нафанаил, житель Каны Галилейской (Ин. 21, 2), в недальнем расстоянии от Назарета, не знал об Иисусе, когда Филипп известил его об обретении Мессии (1, 45). Это были годы невинного младенчества, безгрешного отрочества и непорочной юности, проведенные в неизвестности, смирении, повиновении и труде для того, чтобы они служили всегдашним примером человеческому роду. Сколь могущественны и поразительно величественны дела Иисуса Христа по вступлении в общественное служение, столь же поучительны Его назаретские молчание и уединение, вполне соответствующие мере нашей ограниченности и доступные нашему подражанию.

Восприняв в единство Лица Своего человеческое естество со всеми свойствами и немощами его, кроме греха, Сын Божий смирил Себя до свойственного человеческой душе и плоти преуспеяния и возрастания. Святитель Афанасий Александрийский, объясняя слова евангелиста, замечает: «Преуспевать свойственно людям; Сын же Божий, поелику Ему не в чем преуспевать, будучи совершенным в Отце, смирил Себя нас ради, чтобы Его смирением мы могли паче возрастать; преуспевало не Слово, поколику Оно – Слово, совершенное от совершенного Отца, ни в чем не имеющее нужды, но и других возводящее к преуспеянию, но именуется преуспевающим по человечеству, потому что преуспеяние свойственно людям; не Премудрость, поколику Она – Премудрость, сама в себе преуспевала, но человечество преуспевало премудростию, постепенно возвышаясь над естеством человеческим, обожаясь, соделоваясь и являясь для всех органом Премудрости для действенности Божества и Его воссияния. К преуспеянию, – продолжает святой Отец, – евангелист присоединил и возраст. Слово и Бог не измеряется возрастом, возрасты же принадлежат телам, следовательно, и преуспеяние принадлежит телу. С преуспеянием тела преуспевало в Нем для видящих и явление Божества. А в какой мере открывалось Божество, в такой более и более для всех людей возрастала благодать, как в человеке, т. е. когда с летами возрастало тело, соответствовало сему в Нем и явление Божества, и всем делалось явно, что Божий это храм и что Бог был в теле». Всяко исполнение Божестваобптэ-ло телеснев младенце, отроке и юноше Иисусе (Кол. 2, 9), но проявлялось соразмерно с возрастанием и развитием человеческой природы Его. Все Божественное, обнаружившееся в жизни, учении и делах Его, находилось в Нем и тогда, когда Он возрастал человечеством, но было сокрыто, выражаясь яснее и яснее только по мере приближения Его к совершеннейшему возрасту человека, подобно тому, как солнце, оставаясь всегда равным себе, неодинаково светит и греет утром, в полдень и вечером, а в иные дни и совсем скрывает блеск и теплоту за облаками.

При единении с Богом Отцом (Ин. 10, 30) Иисус Христос не нуждался ни в каком внешнем научении и вседовлеющее знание воли Отца Своего почерпал в Себе Самом (6, 38; 8, 26, 28; 12, 49). Простое, домашнее наставление в чтении и письме Он мог получить от Своей Пречистой Матери, – так, известно, что Он знал буквы еврейской азбуки (Мф. 5, 18) и писал (Ин. 8,6): знаниеже ветхозаветных писаний мог заимствовать из постоянных посещений синагоги в субботние дни, как можно думать на основании слов евангелиста о первой проповеди Его в Назарете: прииде в Назарет, идеже бе воспитан, и вниде по обычаю Своему в день субботний в сонмище и воста чести (Лк. 4, 16). Весь Ветхий Завет, заключавший в себе закон Моисеев, пророков и псалмы (24, 44), был Ему вполне известен, и Он неоднократно говорил Своим ученикам о том, что написано там о Нем. В Своих речах Он делает ссылки на многие Книги Ветхого Завета, а именно: Бытия, Исход, Левит, Второзакония, Исайи, Иеремии, Осии, Иоиля, Малахии и Псалмы. Он упоминал также и о многих событиях и лицах Ветхого Завета, как то: обрезании, медном змие, манне, Авеле, Ное, Аврааме, Лоте, Моисее, Давиде, Соломоне, Илии, Елисее, Ионе. Язык, на котором говорил Иисус Христос, без сомнения, был общеупотребительный в Палестине после времени вавилонского плена – арамейский или сиро-халдейский. Впрочем, приводя места из ветхозаветных книг по подлиннику, Он пользовался также и еврейским языком, а при объяснениях с сотником (Мф. 8, 5-13), греками, желавшими видеть Его (Ин. 12, 21), и Пилатом (Мф. 27, 11; Ин. 18, 33), по всей вероятности, употреблял язык греческий, распространенный в то время по всем странам, окружавшим Средиземное море.

Перед взорами юного Иисуса отверста была и та великая книга, из которой люди черпают уроки мудрости, – книга природы. Как часто Он заимствовал из этой книги, близкой и понятной каждому, даже не образованному, сравнения и образы для того, чтобы сделать доступными пониманию Своих слушателей возвышенные истины Евангелия! Цвет неба, движение облаков, молния, звери, птицы, деревья, смоковница, виноградная лоза, горчичное зерно, семя, полевые цветы, жемчуг, – всё это было направлено в устах Иисуса Христа к единственной цели Его поучений – нравственному назиданию людей. Кроме природы, окружавшей Господа, перед Ним была домашняя и общественная жизнь современников Его, – и Божественный Учитель впоследствии с неподражаемым искусством пользовался этими житейскими знаниями для объяснения Евангельского учения.

Домашние обычаи, закваска, потерянная драхма, сокровище, невод, нива и житницы, вечеря, брак, купля, играющие дети, пастырь, строитель, виноградарь, домоправитель, судия, человек, израненный разбойниками, блудный сын, мытарь и фарисей, – какие верные картины действительности и как много они говорят уму и чувству! Эти явления природы и жизни Иисус Христос мог наблюдать в те годы преуспеяния, возрастания и укрепления духом, которые Он провел в Назарете, приготовляясь к Своему великому служению.