Чтение онлайн

Между тем, как господь молился в уединении и тишине на горе, святые апостолы, от утомления и усталости немоществуя плотию, погрузились в глубокий сон. они пробудились от действия чрезвычайного света и увидели славу господа: во время молитвы он преобразился весь; вид лица Его изменился, и оно просияло, как солнце; одежды Его сделались белыми, как снег, весьма белыми, как на земле белильщик не может выбелить, – блистающими, как свет. По объяснению блаженного Феофилакта, это не было «существенное изменение вида Христова, но озарение Его неизреченным светом». господь показал «сокровенную под плотию молнию существа своего и Божественного благолепия», так что «из плоти исходили лучи Божества», виден был «огнь невещественный, не опаляющий тела», и «Христос возсиял в отеческой славе, как присносущное сияние» (из церковных песнопений). «Хотя, – рассуждает преподобный иоанн Дамаскин, – святое тело никогда не было чуждо Божественной славы, а напротив, с самой первой минуты ипостасного соединения совершенно обогатилось славою невидимого Божества, так что одна и та же слава и слова и плоти, однакоже слава сия, будучи сокрыта в видимом теле, не могла быть видена теми, которые связаны узами плоти и, конечно, не могут вмещать того, чего не видят и ангелы; посему, когда Христос преображается, то не тем становится, чем не был, но, отверзая очи своих учеников и из слепых делая их зрячими, является им тем самым, чем был, – вот и значение слов: преобразися пред ними. оставаясь сам по себе тем же, чем был прежде, он теперь является ученикам своим еще чем-то другим, сверх того, чем они видели Его прежде». впрочем, хотя святые апостолы и видели на горе Преображения славу Божества Иисуса Христа, но, по изъяснению церковных песней, лишь в той мере, как «могли» и как «вмещали», ибо «не тотчас ли были бы они сожжены, если бы он явил всю свою славу»? (прп. иоанн Дамаскин). господь показал им свою славу «не всесовершенно, но яко можаху вмещати телесными очима, извествуя тыя, вкупе и щадя, да не како со зраком и еже жити погубят» (из службы).

Перед преобразившимся господом предстали два величайших мужа ветхого Завета – Моисей и илия – «один, – по выражению святителя иоанна Златоуста, – умерший и другой, еще не испытавший смерти», предстали для того, чтобы показать, что «Христос имеет власть над жизнью и смертью и владычествует над небом и землею». явлением своим на горе Преображения они свидетельствовали также, что преобразившийся владыка живых и мертвых есть Бог, творец и исполнитель закона и пророков. «радостью исполнялись пророки и апостолы, вошедшиe на гору, – замечает преподобный Ефрем сирин, – радовались пророки, ибо узрели здесь Его человечество, которого прежде не видели; радовались и апостолы, ибо узрели здесь славу Его Божества, которого прежде не разумели. они предстояли пред господом, как служители, и смотрели друг на друга, – пророки на апостолов и апостолы на пророков. там взаимно простирали на себя взоры первостоятели ветхого и нового Заветов. таким образом гора представляла собою Церковь, потому что Иисус соединил на ней два Завета, принятые Церковью, и показал, что он есть Податель обоих». среди света и славы Моисей и илия, «принося господу благодарение, что он пришествием своим исполнил их предсказания, и вместе с ними всех других пророков», беседовали с ним об исходе, который предстоял Ему в иерусалиме, – страданиях и смерти. так уже среди славы преображения на Фаворе воссиявала слава креста господня на голгофе, – слава, на которую господь ясно указывал ученикам своим в прощальной беседе (ин. 13, 31).

«Поелику некоторые почитали Иисуса Христа за Пророка, то являются главные пророки, чтобы видно было различие рабов от господа. Поелику обвиняли Иисуса Христа в нарушении закона и богохульстве, то являются законодатель Моисей и ревнитель славы Божией илия, чтобы засвидетельствовать, что он есть верховный Законодатель и Бог» (свт. иоанн Златоуст).

Святые апостолы в страхе и ужасе созерцали необычайное зрелище, узнав двух величайших мужей ветхого Завета, «кажется, – замечает блаженный Феофилакт, – из того, что они говорили». светозарное видение было так радостно, что Петр, когда пророки отходили, в порыве восторга, не зная, что сказать, воскликнул: Господи! добро есть нам здесь быти; аще хощеши, сотворим зде три сени, – Teбе едину, и Моисеови едину, и едину Илии. «он все еще смотрит на Иисуса как на человека и ставит Его наряду с Моисеем и илиею» (прп. Ефрем сирин). он, по словам святителя иоанна Златоуста, «хочет, чтобы Иисус здесь остался навсегда, потому и напоминает о кущах: если, думал он, станется это, то мы не пойдем в иерусалим, а если не пойдем, то и Христос не умрет, ибо там, говорил Иисус, нападут на него книжники».

Не успел еще Петр окончить своих слов, явилось светлое облако и осенило присутствующих. вот куща, достойная Богочеловека! вот «скиния, без труда устроенная, – скиния, yмеряющая зной и не имеющая темноты, скиния светлая и освещающая»! (прп. Ефрем сирин). апостолы еще более устрашились, когда вошли в облако, и из облака исшел глас отца небесного: Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволих, Того послушайте. «сей cyщий и кажущийся человек, недавно ставший человеком, смиренно обращающийся между вами, которого лице ныне просияло, сей есть сын Мой возлюбленный, предвечный, Единый из Единого, Единородный, довременно и вечно происшедший от Меня родившего, из Меня и во Мне и со Мною всегда сый, а не после получивший бытие» (прп. иоанн Дамаскин). в нем Мое благоволение, ибо «по благоволению отца воплотился Единородный сын Его и слово: благоволение отца в Единородном сыне соделало спасение всему миру; благоволение отца в Единородном сыне соединило всяческая» (прп. иоанн Дамаскин). слышан был этот глас и при крещении господа во иордане (Мф. 3, 17), но «то была проповедь к первому проповеднику нового Завета иоанну крестителю, и едва ли не один он в то время достаточно ее уразумел; теперь же догмат о Единородном сыне Божием вновь проповедан с неба трем первейшим апостолам, уготовляемым во вселенские проповедники веры» (свт. Филарет Московский), а посему иорданский глас дополнен словами, имеющими ближайшее отношение к ним: Того послушайте. «сим гласом, – по изъяснению преподобного Ефрема сирина, – отец вразумлял их, что Домостроительство Моисея кончилось и что они должны уже слушать сына, ибо Моисей, как раб, говорил то, что было ему заповедано, и проповедовал то, что было ему сказано, равно как и все пророки, доколe не пришел тот, кто был обещан, т. е. Иисус, который есть сын, а не приближенный слуга, господь, а не раб, владыка, а не подчиненный, Законодатель, а не подзаконный». «Покоряйтеся учению воплощенного сына Божия, хотя бы оно и казалось прекословным для вашего естественного мудрования, хотя бы оно вас оглашало страданием и крестом, среди вашего стремления к блаженству и славе» (свт. Филарет Московский). апостолы, услышав глас отца небесного, в трепетном ужасе пали на лица свои. но Иисус Христос, подойдя к ним, коснулся их и сказал: востаните и не бойтся. тотчас подняв глаза и посмотрев вокруг, они никого более не видели, кроме одного господа Иисуса Христа, так что не оставалось никакого сомнения, что Божественный глас относился именно к нему.

Когда Петр, иаков и иоанн сходили с горы, Иисус Христос запретил им рассказывать о том, что видели, доколе сын Человеческий не воскреснет из мертвых: никомуже поведите видения, дондеже Сын Человеческий из мертвых воскреснет. По замечанию святителя иоанна Златоуста, «чем более стали бы говорить о нем чудесного, тем труднее для многих было бы тогда верить этому и соблазн о кресте еще болеe увеличивался бы». Притом господь «знал, – говорит преподобный иоанн Дамаскин, – что ученики еще несовершенны, ибо они еще не имели полного причастия Духа, и сделал cиe, как я думаю, для того, чтобы (вестию о страданиях и кресте) не исполнить печали сердца их и чтобы злоба зависти (о славе господа) не привела в ярость предателя». слыша Заповедь господа никому не рассказывать о том, что видели, доколе он не воскреснет из мертвых, апостолы удержали это слово, но спрашивали друга друга: что есть, еже из мертвых воскреснути? они объясняли воскресение из мертвых в смысле славного открытия Царства Мессии, а посему предложили господу вопрос: что yбо книжницы глаголют, яко Илии подобает приити прежде? исправляя мысль учеников и приготовляя их не к славe Царства своего, а к сокрытию ее в глубочайшем самоуничижении, Иисус Христос отвечал им: Илия придет прежде и устроит вся, и како есть писано о Сыне Человеческом, да много постраждет и уничижен будет; – глаголю же вам: яко Илия уже прииде, и не познаша его, но сотвориша о нем, елика восхотеша и якоже есть писано о нем: тако и Сын Человеческий имать пострадати от них. Ученики поняли, что он говорит об иоанне крестителе. По Заповеди господа святые апостолы умолчали и никому не говорили в те дни о том, что видели, но впоследствии, когда заповеданный господом срок молчания о славном событии окончился, Петр указывал на преображение как на яснейшее доказательство Божественной силы и славы спасителя (2 Пет. 1, 16–18).

На другой день после славного преображения, спустившись с горы, Иисус Христос увидел учеников своих, окруженных толпою народа и книжников, спорящих с ними. нечаянное появление Eго изумило народ, а может быть, «и самый вид Его, от света преображения сделавшись прекраснее» (блж. Феофилакт), привлек внимание людей; многие побежали к нему навстречу и приветствовали Его. Приблизившись, господь спросил книжников: что стязаетеся с ними? вдруг отделился от толпы один человек, подошел к господу и, повергшись на колена, воскликнул: Учителю, приведох сына моего к Тебе, имуща духа нема, – молютися, призри на сына моего, яко единороден ми есть. Господи, помилуй сына моего, яко на новы месяцы беснуется и зле страждет, дух емлет его и внезапу вопиет и пружается, разбивает его и пены тещит и скрежещет зубы своими и оцепеневает, и едва отходит от него, сокрушая его. – Приведох его к учеником Твоим и молихся, да ижденут его, и не возмогоша. Этот человек обвинял учеников за то, что они не могли исцелить сына его, но Иисус Христос, обращая обвинение на него самого, как бы так говорил: «не столько велик грех их немощи, сколько твоего неверия, ибо оно, будучи велико, превозмогло ограниченную силу их, и потому ты сам виновен в том, что не исцелился сын твой». впрочем, не один отец бесноватого отрока, но и книжники, спорившие с апостолами, и многие из свидетелей происшествия страдали неверием, а посему господь обратился ко всем с горестным упреком: о роде неверный и развращенный, доколе буду в вас и терплю вы? и потом сказал отцу: приведи Ми сына твоего семо. как скоро бесноватый увидел Иисуса Христа, дух сотряс его: он упал на землю и валялся, испуская пену. господь спросил отца: колико лет есть, отнелиже сие бысть ему? – тот отвечал: издетска, и многажды во огнь вверже его и в воды, да погубит его, но аще что можеши, помози нам, милосердовав о нас. исправляя маловерие и успокаивая мятущееся чувство этого человека, господь сказал ему: еже аще что можеши веровати, вся возможна верующему. отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи, помози моему неверию, – и этим смиренным признанием слабости веры своей, этим искренним стремлением к полноте веры он как бы восполнил то, чего еще недоставало ему, и удостоился исполнения желания своего.

Иисус Христос, видя, что сбегается народ, с прещением сказал нечистому духу: душе немый и глухий, Аз ти повелеваю: изыди из него и ктому не вниди в него. вскрикнув и сильно сотрясши его в последний раз, дух вышел из него. отрок сделался, как мертвый, так что многие говорили: умре. но Иисус Христос, взяв его за руку, поднял, и когда исцеленный встал совершенно здоровым, передал его отцу. все дивились величию Божию, которое открывалось в славных делах Христовых.

После сего Иисус Христос и ученики вошли в дом, и здесь наедине они приступили к нему с вопросом: яко мы не возмогохом изгнати его? «апостолы, – замечает блаженный Феофилакт, – убоялись, не утратили ли они дарованной им силы над демонами, и потому наедине с беспокойством так спросили Иисуса». За неверствие ваше, – отвечал им господь, – аминь глаголю вам: аще имате веру, яко зерно горушно, речете горе сей: прейди отсюду тамо, и прейдет и ничтоже не возможно будет вам. какой выразительный образ силы веры, начинающейся в душе человека, подобно малейшему семени, и достигающей такого могущества, для которого нет ничего невозможного! апостолы, по выражению святителя иоанна Златоуста, не всегда имели такую веру; случалось, что «они обнаруживали иногда слабость, ибо прежде креста они были не совсем совершенны». они не могли изгнать злого духа, потому что по изъяснению господа, сей род ничимже может изыти, токмо молитвою и постом. «кто молится с постом, тот имеет два крыла, легчайшие ветра, – он быстрее огня и выше земли, потому-то таковый особенно является врагом и ратоборцем против демонов, т. к. нет сильнее человека, искренне молящегося» (свт. иоанн Златоуст).

От горы Преображения Иисус Христос направил путь свой к капернауму и, проходя галилею, не xoтел, чтобы кто узнал о нем. Дорогою он повторил ученикам своим предсказание о том, что ожидает Его в иерусалиме, и это сделал с той целью, чтобы «они не подумали, что он неохотно страждет и чтобы приучились к этому и не смутились Его страданиями, когда они настанут, как событием неожиданным» (блж. Феофилакт).

Вложите вы во уши словеса сия – твердо помните и знайте, что все это сбудется: Сын Человеческий предан будет в руце человечесте, и убиют Его, и убиен быв, в третий день воскреснет. Это предречение так ясно противоречило мечтательным желаниям славного Царства Мессии, которых не чужды были и ученики господа, что они весьма опечалились, хотя еще и не уразумели всей силы слов Иисуса Христа. они не могли примириться с той мыслью, чтобы угрожала какая-нибудь насильственная смерть прославляемому Учителю их, который ходил повсюду, благотворя и исцеляя всех (Деян. 10, 38), – не могли себе ясно представить и того, что значит воскреснуть. смысл слов господа, по выражению святого евангелиста луки, был прикровен для них, но живо помня строгий упрек апостолу Петру, немного раньше встретившему противоречием такое же предречение (Мф. 16, 22–23), боялись просить разъяснения своих недоумений.

Когда Иисус Христос и ученики пришли в капернаум, где апостол Петр имел свой дом (Мф. 8, 14), то встретили здесь сборщиков церковной подати на храм. Эта подать, в размере половины священного сикля [2] с каждого израильтянина, вошедшего в народную перепись, была установлена еще Моисеем для удовлетворения богослужебных потребностей скинии (исх. 30, 11–16) и впоследствии сделалась ежегодной и обязательной (2 Пар. 24, 6). сборщики приступили к Петру и спросили: Учитель ваш не даст ли дидрахмы [3] ? они не имели надлежащего понятия о Христе, считая Его за простого человека, а может быть даже, по мнению блаженного Феофилакта, спрашивали «с коварной целью». Петр отвечал: да, зная наперед, что господь никогда не отрекался от исполнения законных требований. но когда вошел он в дом, Иисус Христос спросил его: что ти мнится, Симоне? Царие земстии от киих приемлют дани или кинсон, от своих ли сынов или от чужих? – «ты обещал сборщикам, что я заплачу подать на храм наравне с прочими; но чей это храм? не отца ли Моего небесного, и не странно ли, чтобы сын платил дань своему отцу?» Петр согласился, что подать обыкновенно берут с посторонних и чужих, и тогда господь сказал ему: убо свободни суть сынове, – свободен и я от уплаты дидрахмы на храм отца Моего, но да не соблазним их, – чтобы «не считали нас презрителями, преступниками закона, заплати дань: я даю ее не потому, что должен дать, но потому, что хочу исправить их немощь»; возьми ее из неистощимой сокровищницы отца Моего и принеси Ему дар от даров Его: шед на море, верзи удицу и, юже прежде имеши рыбу, возми и, отверз уста ей, обрящеши статир [4] , той взем, даждь им за Мя и за ся.