Чтение онлайн

Когда приближались дни взятия господа от мира, он восхотел идти в иерусалим – и не тою заиорданскою дорогою, которою обыкновенно ходили галилеяне, избегая враждебных самарян, а ближайшею – через самарию. Зная вражду, какая издавна была между иудеями и самарянами (ин. 4, 9), и не надеясь на дружественный прием среди неприязненного населения, Иисус Христос послал пред собою вестников, чтобы предрасположить самарян к принятию Его и приготовить все необходимое в дороге – пищу и ночлег. когда же посланные вошли в одно самарянское селение, чтобы исполнить поручение, то их не приняли, потому что видели, что господь Иисус Христос идет в иерусалим. совершая свои богослужебные обряды, по преданию предков, на горе гаризин (ин. 4, 20), самаряне с крайней нетерпимостью относились к тем, которые почитали иерусалимский храм местом истинного поклонения Богу. стремительные сыны громовы (Мк. 3, 17) – иаков и иоанн, встретив отказ, воспламенились ревностью о славе своего Учителя, которого еще недавно созерцали в Божественной славе на горе Преображения. «апостолы – по выражению блаженного иеронима, – воспитанные в правде закона, предписывавшего воздавать око за око и зуб за зуб (исх. 21, 24; лев. 24, 20; втор. 19, 21), хотели отмстить самарянам за это оскорбление». недавно они видели Моисея и илию в беседе со своим Учителем (Мф. 17, 3; Мк. 9, 4; Лк. 9, 30); недавно от самого господа слышали об илии как предтече Его (Мф. 17, 10–12; Мк. 9, 11–13); из священного Писания знали, как илия поразил небесным oгнем посланных взять его (4 Цар. 1, 9–12). Удивительно ли, что и они сами теперь воспылали ревностью илии? Памятно им также было и грозное слово господа, предсказывавшее нечестивым городам, не приемлющим Евангельской проповеди, судьбу содома, погибшего от небесного огня (Мф. 11, 24). Удивительно ли, что они желали видеть исполнение этой угрозы над враждебными самарянами? Господи, – сказали они, – хощеши ли, речем, да огнь снидет с небесе и потребит их, якоже и Илия сотвори? так говорили апостолы, и притом первейшие и довереннейшие, увлекаясь духом оскорбленного самолюбия, желавшего жестоко отмстить за пренебрежение к Учителю. но кроткий и смиренный сердцем господь, который, по слову пророка, трости сокрушенны не преломит и лена внемшася не угасит (Мф. 12, 20; ис. 42, 3), обратившись к апостолам, запретил им и сказал: не весте, коего духа есте вы, – дух Евангелия не есть дух карающей мести, но дух любви, милости и снисхождения к людям, виновным лишь в грехе неведения: Сын бо Человеческий не прииде душ человеческих погубити, но спасти.

Не принятые в самарянском селении господь и ученики Его пошли в другое селение. когда шли, некто приблизился к Иисусу Христу и просил позволения следовать за ним, но господь отвечал ему то же, что и прежде при подобном случае, указывая на то, что и сам не имеет пристанища (Мф. 8, 19–20); а другого господь позвал: ходи вслед Мене, но он, выражая колебание мысли и недостаток решимости, отвечал: Господи, повели ми, да шед прежде погребу отца моего. – Остави мертвыя, – сказал господь, – погребсти своя мертвецы; ты же шед возвещай царствие Божие. и еще некто сам вызвался следовать за господом: иду по Тебе, Господи! – но с таким условием: прежде же повели ми попроститися с сущими в дому моем. – Никтоже, – отвечал ему господь, – возложь руку свою на рало и зря вспять, управлен есть в Царствии Божии. Для более наглядного выражения своей мысли господь употребил сравнение, взятое из простого сельского быта, понятного слушателям: земледелец, работая плугом на ниве, не озирается назад, не засматривается по сторонам, но внимательно смотрит вперед, чтобы борозда шла прямо, и в таком только случае труд его yспешен; так и последователь Христов для yспеха в своем святом деле не должен оглядываться на блага мира, которые могут отвлечь его от избранного им спасительного пути, не должен возобновлять в себе тех привязанностей, которыми пожертвовал преимущественной любви к Богу (Мф. 10, 37).

Три года проповеди господа Иисуса Христа, подтверждаемой бесчисленными чудесами, положили непоколебимое основание благодатному царству Его на земле. он знал, что час отшествия Его ко отцу (ин. 13, 1) приближается, и видел, как много на духовной ниве Божией сердец, созревших для Царства Божия и готовых принять слово Евангелия. избрав из числа своих последователей двенадцать апостолов, для того чтобы при помощи их еще более распространить Евангелие и приготовить их к будущему проповедническому служению, господь признал необходимым при умножении жатвы умножить и число духовных делателей. он призвал к проповеди, кроме двенадцати так называемых больших апостолов, еще семьдесят меньших, и послал их по два пред лицем своим во всякий город и место, куда сам хотел идти (Лк. 10, 1). Поручая им то же дело благовествования, которое предуказано было и двенадцати, господь Иисус Христос напутствовал их речью, сходною с той какую произнес большим апостолам (Мф. 9, 37–38; 10, 10–17): жатва многа, делателей же мало; молитеся yбo Господину жатве, да изведет делатели на жатву свою. Идите: се Аз посылаю вы, яко агнцы посреде воЛк.в: не носите влагалища, ни пиры, ни сапог, и никогоже на пути целуйте – эта особенная черта, которой нет в наставлении двенадцати апостолам, означает, что дело проповеди не должно быть замедляемо ничем посторонним и мирским: «так заповедует им для того, чтобы, – изъясняет блаженный Феофилакт, – они не занимались людскими приветствиями и ласками и чрез то не полагали бы препятствия делу проповеди». В оньже аще дом внидете, – продолжал господь, – первее глаголите: мир дому сему, и аще будет ту сын мира, т. е. человек, расположенный и готовый принять мир, почиет на нем мир ваш, аще ли же ни, к вам возвратится. Потом, устраняя брезгливость в пище и питии, с какой взаимно относились друг к другу иудеи и самаряне (ин. 4, 9), сказал: в том же дому пребывайте, ядуще и пиюще, яже суть у них: достоин бо есть делатель мзды своея; не преходите из дому в дом, дабы не оскорбить одних внезапным уходом и не стеснить других неожиданным приходом. В оньже аще град входите и приемлют вы, ядите предлагаемая вам и исцелите недужныя, иже суть в нем, и глаголите им: приближися на вы Царствие Божие. И в оньже аще град входите и не приемлют вас, изшедше на распутия его, рцыте: и прах, прилепший нам от града вашего, отрясаем вам, обаче сие ведите, яко приближися на вы царствие Божие; глаголю вам, яко содомляном в день той отраднее будет, неже граду тому, и при сем господь повторил те прещения нечестивым городам, какие произнес прежде (Mф. 11, 21–24): горе тебе, Хоразине, горе тебе, Вифсаидо, яко аще в Тире и Сидоне быша силы были бывшия в вас, древле yбо во вретищи и пепеле седяще покаялися быша; обаче Тиру и Сидону отраднее будет на суде, неже вам; и ты, Капернауме, иже до небес вознесыйся, до ада низведешися. свои напутственные наставления семидесяти ученикам Христос спаситель заключил указанием на то, что проповедь их будет продолжением дела, данного Ему отцом небесным (ин. 17, 4): слушаяй вас Мене слушает и отметаяйся вас Мене отметается, отметаяйся же Мене отметается Пославшаго Мя.

Семьдесят учеников пошли и проповедали Евангелие по городам и селениям, подтверждая свое благовествование различными чудесами, особенно же изгнанием злых духов. Эта власть над темными силами так была неожиданна для них, что по возвращении они с радостью говорили Божественному Учителю своему: Господи, и беси повинуются нам о имени Твоем. но господь уверил их, что с пришествием Его в мир диавол потерял свою силу, – что, воплотившись для того, чтобы разрушить дела диаволя (1 ин. 3, 8), он уже низложил диавола еще в начале своего служения – в пустыне (Мф. 4, 3–11), постоянно низлагал его во все время служения своего, изгоняя злых духов из людей, и окончательно низложит своей смертью и воскресением, и потом при открытии Царства славы (откр. 20, 10). Эту победу над сатаною спаситель выразил в краткой образной речи: видех сатану яко молнию с небесе спадша, – этого низложенного Христом врага и вы будете небоязненно побеждать при Божией благодатной помощи: се даю вам власть наступати на змию, и на скорпию, и на всю силу вражию, и ничесоже вас вредит. но и не это торжество над враждебными духами, не всегда служащее несомненным признаком спасения (Мф. 7, 22–23), а самое спасение, причисление к лику избранных для царства блаженных на небесах, – вот что особенно должно радовать: обаче о сем не радуйтеся, яко дуси вам повинуются; радуйтеся же, яко имена ваша написана суть на небесех. книга Божия (исх. 32, 32–33), пишемая пред лицом господа (Мал. 3, 16), книга жизни, раскрытая пред Богом (откр. 3, 5; 20, 12, 15), – эти подобия, встречающиеся в священном Писании, взяты от обыкновенных городских записей, в которые вносились имена граждан.

Видя, как слово спасения близко к людям с сердцем простым и открытым к принятию откровенной истины, господь возрадовался духом и, как и прежде (Мф. 11, 25–26), воздал благодарение отцу небесному: исповедаютися, Отче, Господи небесе и земли, яко утаил еси сия от премудрых и разумных и открыл еси та младенцем; ей, Отче, яко тако бысть благоволение пред Тобою. Потом, обратившись к ученикам, присовокупил то, что уже было возвещено им (Мф. 11, 27): вся Мне предана быша от Отца Моего, и никтоже весть, кто есть Сын, токмо Отец, и кто есть Отец, токмо Сын, и емуже аще хощет Сын открыти. Haконец для ободрения и утешения учеников господь опять указал им на преимущество положения их (Мф. 13, 16–17): блажени очи видящии, яже видите; глаголю бо вам, яко мнози пророцы и царие восхотеша видети, яже вы видите, и не видеша, и слышати, яже слышите, и не слышаша.

Во время беседы спасителя с учениками один законник составил про себя хитрый умысел – лукавым вопросом уловить Божественного Учителя в слове, не скажет ли он чего-либо противного закону. когда господь окончил речь, законник встал и предложил Ему вопрос, по-видимому, простой, но служивший предметом спора между тогдашними книжниками: Учителю, что сотворив, живот вечный наследую? видя, с каким намерением был сделан этот вопрос, господь ответил совопроснику, искусному в законе, ссыЛк.й на закон, чтобы заставать его самого решить предложенный вопрос: в законе что писано есть? како чтеши? тот сказал: возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего, и от всея души твоея, и всею крепостию твоею, и всем помышлением твоим, и ближняго своего, яко сам себе. Эти две Заповеди – первая о любви к Богу и вторая о любви к ближнему – даны самим Богом через Моисея (втор. 6, 5; лев. 19, 18). Право отвещал еси, – сказал ему господь, – сие сотвори и жив будеши. но такое простое и ясное решение вопроса не удовлетворило законника, и он в оправдание свое указал на новое недоразумение: и кто есть ближний мой? иудеи, превозносясь происхождением от авраама и считая все обетования Божии принадлежащими исключительно им одним (рим. 2, 17–20), с пренебрежением смотрели на все прочие народы, и любовь к ближнему, предписанную в законе, ограничивали тесным кругом единоплеменников и единоверцев, а лицемерные праведники – книжники и фарисеи – еще более суживали этот круг, не считая себя обязанными любить врагов (Мф. 5, 43) и устраняясь от общения с грешниками и мытарями. на этот новый вопрос спаситель отвечал живописной притчею, в которой выяснил хитрому законнику, кого надобно признавать ближним, и заставил его самого произнести суд над узким и ложным тоЛк.ванием Заповеди Божией.

Человек некий схождаше от Иерусалима во Иерихон пустынной скалистой страною, где в пещерах и расселинах гор скрывалось много разбойников. Этот несчастный в разбойники впаде: они, совлекше его и язвы возложше, отыдоша, оставлше едва жива суща. один взгляд на израненного до полусмерти и беспомощного человека должен был бы размягчить самое черствое сердце, но, к сожалению, бывают люди бесчувственные, которые не трогаются самыми крайними бедствиями ближних. Пример такой бесчувственности в настоящем случае показали именно те люди, которые сами изучали закон и неоднократно читали в книгах Моисея и пророков внушительные предписания о человеколюбии (лев. 19, 18; ис. 1, 11–17). Это были два представителя дряхлеющего ветхозаветного жречества – священник и левит: они, без сомнения, знали о требованиях закона, но занятые исключительно делами внешней праведности, обрядностью, оставили в пренебрежении вящшая закона – суд и милость и веру (Мф. 23, 23). По случаю – быть может, возвращаясь из иерусалима в свой жреческий город по окончании чреды священнослужения при храме (l Пар. 24, 19) – священник некий схождаше путем тем и видев его израненного, мимоиде. Такожде и левит, быв на том месте, пришед и видев, мимоиде. люди, от которых несчастный вправе был ожидать себе помощи, не обратили на него внимания. и если служители веры прошли мимо, мог ли он рассчитывать, что окажет ему милость кто-либо другой, особенно человек, презираемый за свое отчуждение от веры израилевой? но этот-то чуждый и умилосердился над израненным: Самарянин же некто, грядый, прииде над него и видев его милосердова. самарянин был человек милосердый: при виде несчастного он проникнулся глубоким состраданием и сделал все, что мог, для облегчения его: приступль обвяза струпы его, возливая масло и вино; всадив же его на свой скот приведе его в гостиницу и прилежа ему. Эта помощь спасла жизнь израненному, но милосердый самарянин, не ограничиваясь тем, что сделал для него в первом порыве великодушия, хотел довести доброе дело до конца – до полного выздоровления несчастного: наутрия изшед, изъем два сребренника, даде гостиннику и рече ему: прилежи ему, и, еже аще прииждивеши, аз, егда возвращуся, воздам ти. видно, что самарянин был небогат, и, быть может, отдал содержателю гостиницы последние свои деньги: новая черта, еще более возвышающая подвиг его! окончив притчу, господь Иисус Христос спросил законника: кто от тех триех ближний мниттися быти впадшему в разбойники? в ответ законник сам решил свой вопрос, и не так, как прежде думал, а вернее: ближний этому человеку – сотворивый милость с ним. самарянин не обратил внимания ни на происхождение несчастного, ни на веру его, а, считая его ближним по человечеству, оказал ему милость только потому, что видел его в крайней нужде. очевидно, такое человеколюбие и выше, и шире в сравнении с тем узким и своекорыстным понятием иудеев, по которому считали позволенным благотворить только единоплеменникам.

Иди, – сказал господь законнику в заключение притчи, – и ты твори такожде, – «того преимущественно почитай ближним, кто нуждается, и без зова сам собою иди к нему на помощь» (прп. исидор Пелусиот); не ограничивай своих благодеяний тесным кругом родственников, друзей, знакомых, единоземцев и единоверцев; помогай всем единственно по человечеству, – помогай деятельно и с самоотвержением, не щадя ни трудов, ни достояния.

Но эта притча имеет еще высшей, таинственный смысл, до которого не проник лукавый законник пользуясь только внешней оболочкой ее. Прародительский грех низверг человека из блаженной райской жизни в жизнь земную, где он впал в руки духовных разбойников – страстных влечений своей чувственной природы. они расхитили духовное богатство его и довели его до крайнего истощания и слабости. ветхозаветное священство, со своим обрядовым служением, не в состоянии было оказать ему какой-либо помощи, и падший человек погиб бы окончательно, если бы в лице воплотившегося сына Божия господа нашего Иисуса Христа не явился на земле, как бы в духовной пустыни, милосердый самарянин. он своей милостью, как елеем, смягчил раны души падшего; своей честной кровию омыл и уврачевал язвы его; ввел его в безопасную ограду святой Церкви и, отходя к отцу небесному, поручил его попечению пастырей и учителей.

Продолжая путь, господь Иисус Христос пришел в одно селение. Здесь жили две сестры Марфа и Maрия, которые с радостью приняли Божественного гостя в свой дом. когда он, по восточному обычаю, возлег, Мария почтительно села у ног Его, как внимательная ученица (ср. Деян. 22, 3), и слушала слово Его, а Марфа заботилась о большом угощении. видя, что сестра, не желавшая пропустить ничего из того, что говорил господь, не помогает ей, Марфа обратилась к гостю с дружественным упреком: Господи, небрежеши ли, яко сестра моя едину мя остави служити? Рцы убо ей, да ми поможет. оправдывая Марию, с таким же дружественным упреком господь отвечал ей: Марфо, Марфо, печешися и молвиши о мнозе: «для постившегося четыредесять дней и нощей, для питающего многие тысячи народа немногими хлебами не суть на потребу многие роды пищи и пития, – нарицающий себя хлебом животным, призывающий к себе жаждущих благоугождается не тем, чтобы представляли Ему в изобилии брашно гиблющее, но тем, чтобы от него принимали брашно негиблющее, воду живую, т. е. слово истины и спасения». «я пришел научить вас необходимому, а ты беспокоишься об обеде: ты хочешь меня принять и приготовить дорогую трапезу? Приготовь другой пир, предложи мне усердное слушание и подражай ревности сестры». (из тоЛк.вания свт. иоанна Златоуста). Едино же есть на потребу, продолжал господь, показывая, что «занятие словом Божиим и молитвою есть важнейшее и первое дело», – Мария же благую часть избра, яже не отымется от нея. сказав это, он, по замечанию преподобного Ефрема сирина, «и дело служения Марфина не за ничто принял», и, по тоЛк.ванию святителя иоанна Златоуста, «не воспретил гостеприимства, – нет, совсем нет, но показал, что во время слушания (слова Божия) не должно заниматься делами другими». нужно всегда и везде умом призывать Бога – беседовать с ним.

После сего в одном уединенном месте господь молился. По окончании молитвы один из учеников сказал Ему: Господи, научи ны молится, якоже Иоанн научи ученики своя. Удовлетворяя этому желанию, господь преподал своим ученикам образец молитвы, заключающий в себе главнейшие прошения, с какими последователь Евангелия обращается к Бoгy. Эта молитва, данная господом, и называется по этой причине господнею.

Егда молитеся, – сказал господь, – глаголите: Отче наш, Иже на небесех! «Человек новый, возрожденный и примирившийся с Богом по Его благодати, прежде всего говорит: Отче! потому что уже начал быть сыном» (святой киприан). и это великое право – называть Бога отцом – христианин получает по особенному благодатному усыновлению во Христе спасителе, как замечает святой евангелист: елицы прияша Его, даде им область чадом Божиим быти, веpyющим во имя Его (ин. 1, 12; ср. рим. 8, 14; гал. 4, 6). господь научает возносить молитву от лица всех верующих: отче наш! а словом: на небесех, по выражению святителя иоанна Златоуста, «не заключает Бога на небе, но отвлекает молящегося от земли и поставляет его в превыспренних странах и горних жилищах, располагая к стремлению на небеса». Хотя Бог вездесущ, но в священном Писании небеса представляются местом особенного явления Его присутствия (Пс. 2, 4; 102, 19); там ангелы Божии (ин. 1, 51) и все святые созерцают Его славу; туда и молящийся, «взяв крылья веры», возносит свой ум и сердце, яко творцу и Единому всемогущему и Промыслителю, яко Един Бог, Един господь.