Чтение онлайн

Волосы почти полностью выпали, остались лишь редкие седые пряди, торчащие в разные стороны. Несколько секунд он лежал неподвижно, словно не понимая, что произошло, а потом приоткрыл мутные, затянутые пеленой глаза, и недовольно проворчал хриплым голосом:

— Какого чёрта?

— Проснись и пой, спящая красавица. Я нашел тебе достойного соперника, — усмехнулся я, присаживаясь на корточки рядом со стариком.

— Спать не даёте, упыри… — недовольно буркнул Карим, пытаясь проморгаться. — Сколько я там провалялся? Неделю или тысячу лет? И кто вообще меня выпустил?

Карим попытался подняться, но руки не слушались, дрогнули, и он снова упал лицом на холодный бетонный пол. Работорговец выругался на языке кочевников Дреморы. Услышав эти слова, я даже невольно улыбнулся, испытав ностальгию по ушедшим временам. Карим сплюнул, пытаясь избавиться от набившейся в рот пыли, и наконец поднял голову, мутным взглядом посмотрел на нас с Муэдзином, пытаясь сфокусироваться и понять, кто перед ним стоит.

Сейчас он выглядел жалко, но я знал, что это обманчивое впечатление. Стоит дать Кариму немного энергии, немного пищи, и он восстановит силы быстрее, чем солнце сделает новый оборот вокруг земли.

— Карим, — спокойно произнёс я, дождавшись, пока он окончательно придёт в себя. — У меня к тебе предложение. Свобода в обмен на одну услугу. Уничтожь Валета Бубнов, и я отпущу тебя на все четыре стороны. Живи, как хочешь, где хочешь, занимайся чем угодно, лишь бы это не было связано с работорговлей и прочими злодеяниям. Что скажешь?

Глаза Муэдзина широко распахнулись от ужаса. Да, договаривались мы о другом, когда выпускали Карима, однако, работорговец слишком строптив, чтобы склонить голову под угрозами. С этим подонком работает только пряник, кнутом он и сам орудует лучше, чем кто-либо в этом мире или любом другом.

В мутных глазах Карима мелькнул интерес, который он попытался скрыть, натянув на лицо равнодушную маску. Он медленно повернул голову в мою сторону, всмотрелся в черты моего лица, словно пытаясь вспомнить, где он меня видел, и фыркнул, покачав головой так, что редкие седые пряди затряслись.

— Не помню эту рожу, — прохрипел он, прищурившись. — Но по запаху чую, что передо мной… — он замялся, напрягая память, после чего на радужке выцветших глаз появился синеватый отсвет, и он заговорил снова. — Аура у тебя знакомая. Даже очень. — Он втянул воздух носом, словно пытаясь уловить запах, недоступный обычным людям, и внезапно расширил глаза, приоткрыв рот. — Михаэль Испепелитель. Повелитель Хаоса. Покоритель драконов и самый подлый ублюдок из всех, кого мне когда-либо приходилось встречать! — воскликнул он.

— Собственной персоной, — улыбнулся я, отвесив поклон. — Кстати, мы уже не в Дреморе. Тот мир безвозвратно погиб.

— Это я и без тебя понял. В этой помойке слишком низкая концентрация маны, — фыркнул Карим, устало закрывая глаза. — К чёрту болтовню. Я хочу жрать и узнать, насколько силён противник, с которым мне предстоит сразиться.

— Даже я не смог с ним справиться, — честно ответил я, не видя смысла преуменьшать угрозу. — Он использует покровы всех стихий одновременно. Может блокировать доступ к стихийной магии, а ещё он весьма виртуозен в ближнем бою. Я сражался с ним один на один и едва не погиб.

Карим приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с усмешкой и прохрипел:

— Вообще-то ты и меня не победил. Чёртов крысёныш. Заточил меня в разломе. Если бы ты сражался честно, я бы с лёгкостью проломил твою черепушку.

— Ну что тут скажешь? Одни пробивают себе путь на вершину с помощью разума, другие — кулаками. Как видишь, разум оказался сильнее кулаков, — философски произнёс я.

— Не сильнее. Ты лишь отсрочил наше сражение, — рыкнул Карим, пытаясь подняться.

— Увы, реванша не будет, — усмехнулся я. — Мы с моим учеником только что наложили на твою душу парочку своеобразных печатей. Атакуешь меня или кого-то другого, кроме Валета Бубнов, и тут же пожалеешь о содеянном.

— Воистину, даже прожженные аферисты из блошиного квартала преклонили бы колени перед тобой, о хитрейший засранец Дреморы, — улыбнулся Карим, а после продолжил. — Ладно, я согласен. Я сделаю то, о чём ты меня умоляешь.

— Э. Мумия нахальная. Учитель никого не умоляет. Он даёт тебе шанс, — рыкнул Муэдзин.

— Да, да. Не умоляет. Но это вы пришли ко мне за помощью, а не я к вам. Так что захлопни пасть, мерзкий сопляк, и позаботься о том, чтобы меня напоили и накормили. Не жрал уже тысячу лет, а может, и больше.

— Это я мерзкий? — возмутился Муэдзин и уже замахнулся ногой, чтобы врезать по иссохшей роже Карима, но я остановил его.

— Не проблема. Сейчас оттащу тебя в столовую, — сказал я, хватая работорговца за ногу. — Там тебя накормят до отвала, напоят компотом. Восстановишься, и сразу в бой.

— В смысле, оттащишь?! — заорал Карим, когда я поволок его за ногу так, что морда работорговца скользила по бетону. — Падла! Возьми меня на руки! Прояви уважение к старшим!

— Уважение? Кажется, ты только что говорил, что я бесчестный ублюдок, — усмехнулся я и выволок Карима на мороз.

Вскоре голос работорговца стих, видать, в рот набился снег. Муэдзин шел рядом и улыбался, хотя на его лице всё ещё читалась тревога. Оно и понятно. Притащить в этот мир чудовище, чтобы оно сдержало другое чудовище? Довольно рискованное решение.

Я отволок Карима в гвардейскую столовую. До неё было рукой подать. Метров пятьсот дворами. Одним словом, Карим уже наелся снега до того, как мы вошли в помещение столовки. Схватив его за шиворот, я дотащил бедолагу до ближайшего столика и швырнул на лавку.

— Скотина, — буркнул Карим, отплёвываясь от снега.

— Я тоже рад нашему воссоединению, — улыбнулся я. — Тамар Пална! Тащи всё, что есть! У нас тут голодающий с Поволжья! — рявкнул я, заставив пухлую повариху работать.

Через минуту на столе одно за другим стали появляться блюда. Жареная оленина, запечённая курица, тушёная говядина, горы картофеля, салаты, пироги, бочонки с компотом, кувшины с водой. Карим смотрел на это изобилие голодным взглядом, и из уголков его рта потекла слюна, капая на стол.

— Мерзость, — фыркнул Муэдзин и толкнул Карима в спину. — Жри, паскуда, пока от голодухи не загнулся.

— Поучи меня ещё, щенок, — не оборачиваясь, произнёс Карим и набросился на еду.

Он хватал куски мяса голыми руками, рвал их зубами, глотал, почти не жуя. Запивал огромными глотками компота прямо из бочонка, опрокидывая его себе в рот и не обращая внимания на то, что жидкость стекает по подбородку и пропитывает одежду. Хлеб исчезал целыми буханками, картофель и салаты сметались за считанные секунды.