Чтение онлайн

Сам Лики рассматривал австралопитеков как тупиковую боковую ветвь эволюции, а найденных им представителей выделенного им вида хомо хабилис как первых представителей рода хомо, как первый переходный тип от обезьяны к человеку. Большинство исследователей поддерживает эту точку зрения, но меньшинство с ней категорически не согласно. Эти последние относят хомо хабилис к прогрессивным австралопитекам, т. е. к предшественникам, а не предкам человека. Пусть не удивляют эти расхождения между учёными: в науке, в отличие от религии, всё проверяется и подвержено критике, а не принимается на веру, не относится к эзотерическому и не подвергается жёсткой канонизации. Нельзя, конечно, отрицать заслуг Луиса Лики, бывшего настоящим фанатиком антропологии (в хорошем смысле этого слова) и за десятилетия неустанной деятельности сумевшего пролить некоторый, хотя и не очень яркий свет на орудийную деятельность предшественников человека и связь эволюции мозга с этой деятельностью.

Логика научного мышления, базирующаяся на фактах, открытых Лики, действует во многом на пользу его интерпретации своего открытия. Примитивный морфологический тип зинджантропа свидетельствует о том, что при таком устройстве черепа и конечностей, как у него, он вряд ли мог быть «автором» даже тех примитивных орудий, которые присущи олдовайской культуре. Более прогрессивное устройство хабилиса было серьёзным аргументом в пользу того, что именно он был признан одним из создателей этой биоцивилизации.

Строение тела хабилисов обнаруживает их близость к австралопитекам и характеризуется, как и у всех переходных форм, причудливым сочетаниебм архаичных и прогрессивных черт. К архаичным чертам безусловно следует отнести крупные надглазничные валики, плоские носовые кости, покатые лбы и отсутствие выступающего подбородка. К прогрессивным – более округлая форма черепа, довольно работоспособные и относительно короткие руки, хорошо приспособленные к прямохождению ноги. Структура черепа позволяет предположить наличие центра речи.

Орудия «продвинутых» австралопитеков, получивших почётное наименование «умелых», были очень грубыми и совсем неумелыми. Больше всего среди них было галек и булыжников величиной от 3–4 до 7-10 см, которые несли на себе мелкие сколы поверхности, а часть, служившая рукояткой, оставалась нетронутой. В связи с большим количеством гальки эта биоцивилизация и была названа галечной культурой. Наряду с галькой использовались куски кварца, кварцита и лавы. Главное орудие галечной культуры – чоппер, или ударник. Они изготавливались сколами при помощи ударов камнями с одной или с двух сторон. Наряду с чопперами было немало камней со следами множества ударов, оббитых со всех сторон и принявших вид неправильных многогранников, сфероидов, скребков. Немало встречалось и ножей из отцепов, которые могли применяться для свежевания туш убитых животных, отрезания кусков мяса.

Как полагает Дж. Кларк, чопперы могли использоваться для заострения палок, применяемых для выкапывания корней, раскапывания нор мелких животных. Служили чопперы и для рубки мяса, раскалывания костей. Многогранники могли служить для обработки пищи, включая толчение зёрен злаков, волокнистых частей растений, раскалывания скорлупы орехов, дробления костей. Наряду с камнями использовались и кости животных, о чём свидетельствуют следы изнашивания, бороздчатые и отшлифованные поверхности некоторых костей (Кларк Дж. Д. Доисторическая Африка – М., 1977, с. 62–63). Орудиями хабилисов можно было, таким образом, рубить, резать, скрести, копать, дробить, раскалывать, измельчать. Наряду с каменными орудиями скорее всего применялись в большом ассортименте костяные, а также деревянные дубины, острые палки, куски коры для переноса пищи при собирательной деятельности. Они по характеру материалов не могли сохраниться до нашего времени.

Российский исследователь Е. Данилова подчёркивает крайнюю примитивность орудий «умелых» австралопитеков. Само разнообразие орудий, отсутствие повторяющихся, наработанных, закреплённых традицией элементов свидетельствует, по её мнению, об отсутствии систематической обработки камня, преобладании случайных изделий, изделий одноразового использования, а в конечном счёте – о принципиальном отличии деятельности животных предшественников человека от человеческого труда.

Другой российский исследователь, М. Урысон, отмечает отсутствие чётких морфофизиологических критериев, на основе которых можно было бы отнести ископаемые скелетные останки к ранним и наиболее примитивным представителям человеческого рода, либо к высокоразвитым обезьянам.

И всё же существовала общая тенденция постепенного приближения предшественников человека к признакам, свойственным человеческому роду, которая нашла выражение в последовательном увеличении объёма мозга, перестройке скелета для оптимизации прямохождения, а главное – в изготовлении, пусть ещё и не систематическом (но и не одноразовом), орудий труда, чего не делает ни одна обезьяна. Поэтому мы можем признать, что если «умелые» были действительно изготовителями орудий галечной культуры, то они были уже в какой-то мере очеловеченными обезьянами и представляли собой промежуточное звено между предшественниками и предками человека.

Именно хабилисы около 2,5 млн. лет назад создали чудо современной им техники – первый известный науке обработанный камень, с которого, собственно, и ведётся отсчёт времени палеолита. Начав таким образом палеолит, эти самые ранние преобразователи природы стали одновременно преобразовывать и свой собственный мозг. И дело здесь не только в увеличении объёма черепа. Современные эксперименты по воссозданию первых орудий показали, что все они были правшами. Возможно, что в их сообществах были и левши, но они не брались за изготовление орудий. А так как известно, что обезьяны совершенно одинаково действуют обеими руками, мы сталкиваемся здесь с великим достижением в эволюции приматов – образованием в ходе орудийной деятельности асимметрии больших полушарий головного мозга. Это великое свершение можно считать мозговым рубиконом, более явно свидетельствующим об очеловечении мозга, чем рост его объёма. Ибо в биологической работе, плавно перетекающей в человеческий труд, возникла левополушарная мобилизационная структура, управляющая уже не импульсивными, а произвольными действиями.

Достаточно высокий уровень развития хабилисов подчёркивается и наличием у них своеобразных жилищ, стоянок, охотничьих промыслов, разделения труда между полами, распределения пищевых ресурсов. «В Олдувае, – отмечает М. Дерягина, – найдены прототипы древних жилищ человека умелого, всего открыто 10 домов-баз. Это – скопления костей и каменных орудий, возможно, представляющих охотничьи стоянки. Описано сооружение из базальтовых блоков, уложенных в виде круга диаметром 3,5–4,3 м. Олдувайские гоминиды были не только собирателями, использовавшими мясо жертв хищников, как гиены, но и настоящими охотниками. Имеются следы ударов на черепах антилоп, насечки, сделанные отщепами, т. е. следы разделки туш… У самцов преобладала охота и изготовление орудий, у самок – собирательство. Важную роль в дальнейшей социализации могла играть транспортировка добычи к базам и её делёж… Скорее всего хабилисы приносили добычу в стойбище для обеспечения мясом детей и самок» (Дерягина М.А. Эволюционная антропология: биологические и культурные аспекты. – М.: Изд-во УРАО, 1999. – 208 с., с. 91). Будучи довольно тихоходными прямоходящими существами, хабилисы могли успешно охотиться лишь путём определённой организации охоты, перекрывая путь убегавшим от одной группы животных другой группой охотников.

Всё это обусловливает рассмотрение хабилисов в современной науке в качестве наиболее вероятных кандидатов на роль предков древнейших людей, архантропов, а тем самым, через них, и возможных предков, а не только предшественников современного человека. Конечно, наибольшая вероятность не означает стопроцентной достоверности и абсолютной уверенности. «Очень сложен и далёк от разрешения, – справедливо констатирует Л. Вишняцкий, – вопрос о том, какая из групп ранних гоминид послужила субстратом дальнейшей эволюции человека, т. е. дала начало роду хомо, и наличествуют ли вообще останки представителей такой группы в добытом к настоящему времени палеонтологическом материале» (Вишняцкий Л.Б. История одной случайности, или происхождение человека – Фрязино: Век 2, 2005. – 240 с., с. 31).

Возможно, что новые открытия изменят, т. е. усовершенствуют наши понятия о происхождении человека, о его предках и родословной. Это обстоятельство служит основанием всякого рода скептикам и креационистам, в том числе и из научной среды, для тотального отрицания наших знаний о происхождении человека, для утверждений об их гипотетичности и недоказанности. Главное для них – опорочить саму идею эволюционного происхождении человека если не перед научным миром, то по крайней мере перед широкими кругами читателей популярной литературы. Однако объективная неполнота наших знаний не может служить основанием для их опровержения. Каковы бы ни были последующие изменения наших представлений об антропогенезе, неизменным останется наше знание о главных тенденциях эволюции от обезьяны к человеку.