Чтение онлайн

Вклад Спенсера в теорию эволюции весьма многогранен. Он рассматривал каждую низшую ступень эволюции как пролог и фундамент развития высшей ступени. Он выдвинул идею размножения следствий, согласно которой «каждая перемена есть причина многих перемен, и усложнение возрастает по мере того, как объект воздействия делается более сложным» (Там же, с. 49). Огромное значение для развития биологии имела спенсеровская теория биологической эволюции, которая и предшествовала дарвиновской теории, и развивалась далее под влиянием последней. Ч. Дарвин признавал, что с точки зрения философско-концептуальной Спенсер опередил его теорию на целых семь лет. Именно Спенсер выдвинул идею переживания наиболее приспособленных, которую Дарвин со ссылкой на приоритет Спенсера заимствовал и органично вписал в свою теорию эволюции видов.

Спенсер в какой-то степени предвосхитил и нашу теорию мобилизационной активности как основы выживания, и концепцию биологической работы как формы эволюционной работы. Он предлагал отличать эволюционную роль создания высокой жизненности от созданий слабой жизненности. Он отмечал, что «спасение от врагов предполагает движения внутри организма, соответствующие по роду и быстроте движениям вне его» (Там же, с. 63). Он рассматривал структурные изменения живых тел как результат беспрерывного приспособления внутренних отношений к отношениям внешним. Он считал поддержание соответствия между внутренними и внешними отношениями одним из важнейших проявлений сущности жизни (Там же, с. 65). Он был убеждён, что отправление функций предшествует изменению строения, а не наоборот (Там же, с. 70). Он использовал введённый биологом Мильн-Эдвардсом термин «физиологическое разделение труда» для объяснения прогресса от простых видов биологической деятельности к сложным.

Спенсер вступил в длительную и острую полемику в А. Вейсманом, обвиняя последнего в отходе от учения Дарвина под видом развития неодарвинизма. Признавая роль естественного отбора как фактора эволюции, в изучение действия которого он внёс немалый вклад, Спенсер отрицал способность естественного отбора быть единственной движущей силой эволюции. Согласно Спенсеру, только фактор упражнения органов может объяснить, как происходит эволюция признака, прежде чем он становится полезным. Спенсер понимает естественный отбор уже не только как переживание и оставление потомства наиболее приспособленными, но и как уничтожение наименее сопротивляющихся отбору индивидов и выживание наиболее сопротивляющихся (Там же, с. 96).

Фактически Спенсер понимал учение Дарвина вполне адекватно классическому дарвинизму. Он считал, что естественный отбор и унаследование «наработанных» в жизненном процессе признаков как бы взаимно дополняют друг друга. Правда, передачу признаков он понимал как прямую и непосредственную, т. е. скорее как реализацию ламарковского, механистического сценария. Причиной этого было то, что биологическую эволюцию он стремился увязать «с теми же общими механистическими принципами, что и все остальные способы уравновешения» (Там же). Механическое уравновешение, а не структурная мобилизация в конечном счёте рассматривается им как движущая сила эволюционных процессов, что вполне совпадает с научной картиной мира его времени.

В то же время, согласуя в целом положения своей теории с господствовавшей при его жизни механистической картиной мира, Спенсер, опираясь на собственное эволюционное мировоззрение, часто приходит к выводам, которые звучат как вполне современные и могут быть использованы для развития современной теории эволюции. Обычно считается, что Спенсер воспринял агностическую теорию Канта, сочетая кантовский априоризм в понимании пространства и времени с позитивистским эмпиризмом. Однако Спенсер напрямую критикует Канта, предлагая свой вариант эволюционистской трактовки человеческого способа восприятия. Он указывает «на различные особенности нашего восприятия пространства, совершенно не согласные с гипотезой Канта» (Там же, с. 207).

Пространство и время, по Спенсеру, рассматриваемые как нечто субъективное, возникают из накопленных и консолидированных опытов, рассматриваемых как нечто объективное (Там же, с. 206). В процессе эволюции сознания восприятие воспроизводит, согласно Спенсеру, аналог объективного пространства, времени, движения, материи.

Гипотезы о субъективности нашего опыта, излагаемые философскими теориями Беркли, Юма и Канта, Спенсер характеризует как метафизические, основанные не на опыте, а на его умозрительном искажении. Они суть извращение естественной точки зрения на мир, попрание человеческого здравого смысла. Критикуя субъективистские теории, Спенсер, фактически тем самым неявно опровергает и собственную теорию Непознаваемого как несовместимую с последовательной эволюцией познания.

Диалектика Гегеля, а вслед за ней и материалистическая диалектика, критикуя метафизику, всячески унижали и третировали здравый смысл, в том числе и, по выражению Ф. Энгельса, «в профессорском колпаке». Диаметрально противоположной точки зрения придерживался Спенсер. Метафизика, с его точки зрения, заключается в построении умозрительных конструкций, характеризующихся утратой здравого смысла, разрывом с эволюцией человеческого опыта и базирующейся на нём наукой. Разумеется, наука идёт дальше обыденного рассудка в познании сложных эволюционных процессов, но она является лишь продолжением здравого смысла в отдалённых от обыденности обстоятельствах, расширяя наши восприятия посредством умозаключений. Воспроиятия, по Спенсеру, не являются точными копиями реальных процессов. Для объяснения принципиальной ограниченности наших восприятий Спенсер сравнивает их с отражением реального куба на боковой поверхности зеркального цилиндра, которое представляет собой не куб, а некое расплывчатое тело. Однако между восприятиями и их прототипами, по Спенсеру, существует параллелизм, так что определённые сдвиги в эволюции прототипов регистрируются определёнными сдвигами в образах восприятий. Поэтому свою теорию познания, обосновывающую существование аналогии между свойствами Непознаваемого и эволюцией познаваемого, Спенсер называл трансформированным реализмом.

Огромен и вклад Спенсера в социологию, сделавший его одним из классиков мировой теории общества. Рассматривая общество как своеобразный эволюционирующий организм, Спенсер вместе с тем подчёркивал его принципиальное отличие от биологических организмов, что выразилось в предложенном им термине «надорганизм». Он подразделил эволюцию на три основных типа – неорганическую, органическую (биологическую) и надорганическую (социальную). В «Основаниях социологии» он впервые сформулировал концепцию социальных институтов, эволюция которых лежит в основе человеческой истории. Он не только рассматривал общество как социальный организм, но и понимание биологической эволюции углублял социологическими аналогиями. Он понимал роль военной организации в становлении архаических обществ, в становлении социальных институтов и структур, в разделении общества на классы.

Война и труд, по его мнению, явились двумя силами, лежащими в основании государства. Прогресс общества он связывал с переходом от военизированных государств к индустриальным. Будучи одним из виднейших теоретиков либерализма, Спенсер связывал прогрессивное развитие общества с эволюцией социальных институтов в направлении повышения уровня индивидуальной свободы, ограниченной в конечном счёте лишь свободой и правами других людей. Критикуя с этих позиций современный ему теоретический социализм, Спенсер указывал на то, что насильственное ограничение государством свободной конкуренции, к чему призывают сторонники социалистических учений, может привести только к попранию человеческих прав и свобод, и как итог – к выживанию и закреплению препятствующих прогрессу социальных структур и институтов.

Обобщая вклад Спенсера в развитие мировой философской науки и эволюционной теории, российский философ и историк Ю.В. Павленко в предисловии к цитированному выше сокращённому изложению Г. Коллинзом синтетической философии Спенсера пишет:

«Г. Спенсер является одним из ведущих представителей классического западного либерализма – системы взглядов, которых так не хватало в нашей истории… Спенсеровская система (хотя и не во всех своих частях одинаково успешно) подводила итоги классической новоевропейской науки (как аристотелевская – классической науки Греции…). Однако труд такого масштаба не может не вызывать восхищения. И сегодня мы, к сожалению, не имеет подобной научно-философской системы, подытоживающей научный опыт уходящего XX века. Сможет ли её кто-то создать в наши дни?» (Там же, с. 11). Главным достижением системы Спенсера явился последовательный научно-философский эволюционизм, и современная общая теория эволюции является не чем иным, как развитием этого эволюционизма на современном этапе научного познания.

16.2. Творческая эволюция в философии А. Бергсона

XX век характеризовался в определённой мере возвратным процессом в развитии философского эволюционизма. Если теория Дарвина и её философская универсализация в системе Спенсера в XIX веке сделали теорию эволюции мощным средством либерализации мировоззрения, создания научно обоснованной альтернативы креационизму, то начавшаяся в XX веке эпоха «второго Средневековья» (по выражению Н. Бердяева), воплощённая в крушении научной картины мира Нового времени и связанных с ней идеалов разумности и гуманности, в чудовищно жестоких мировых войнах и ультрамобилизационных (тоталитарных) режимах создала предпосылки для консервативной ревизии теории эволюции, для появления философских теорий, построенных на парадоксальном сочетании эволюционизма и креационизма. Философский эволюционизм используется как средство обоснования креационизма.