Чтение онлайн

К сожалению, Пьер Тейяр де Шарден очень недалеко продвинул вперёд эволюционную философию и основания научной веры, оставшись в плену теологических, креационистских установок. Но он был подвижником науки, проведшим значительную часть жизни в археолого-палеонтологических экспедициях в Восточной Азии, внесшим существенный вклад в развитие эволюционной антропологии. Каковы бы ни были идеологические установки учёного, он каждым заметным вкладом в мировую науку способствует развитию научного мировоззрения и закладку оснований эволюционной веры.

17.1. Антиэволюционная тенденция в диалектическом учении о развитии

Ещё в XIX веке была предпринята грандиозная попытка создания общей теории развития (не эволюции, а именно развития), которая опиралась на соответствующие тенденции во всей предшествующей философии и получила название диалектики. Возникнув первоначально в рамках идеалистической философской системы Гегеля, диалектика затем была переосмыслена основателями марксизма путём «переворачивания с головы на ноги» и изложена в качестве материалистической доктрины об изменениях в природе, обществе и человеческом мышлении. У Гегеля диалектика была способом самопознания Абсолютного Духа, посредством которого он творит всё существующее. Дух как бы спорит, полемизирует сам с собой в процессе самопознания, раздваиваясь на позитивную, созидательную, и негативную, критическую тенденцию, и, осознавая истину, воплощает её в объективную реальность. Тем самым универсальный эволюционизм трактуется как тотальный креационизм.

Отсюда вполне логичным было принятие самого термина «диалектика», возникшего путём переосмысления древнегреческого понятия, означавшего искусство спора и отстаивания своей правоты. Когда диалектика стала материалистической, само её название, казалось бы, стало совершенно неподходящим и потеряло всякий смысл, поскольку материя, заменившая гегелевскую Абсолютную Идею в качестве первоосновы всего сущего, ни с кем не спорит и никому ничего не стремится доказать. Однако на самом деле генетическая связь названия материалистической диалектики с термином, обозначавшим полемическое искусство, вполне закономерна и обнаруживает в понятии марксистской диалектики её глубинный смысл.

Этот смысл проявляется прежде всего в том, что диалектика стремится вскрыть противоречивость, изменчивость и ограниченность во всех материальных образованиях, подобно тому, как древнегреческие диалектики стремились вскрыть то же самое в аргументах своих оппонентов. Но в названии диалектики есть ещё и другой, так сказать, теневой смысл, заключающийся в её идеологически нетерпимом характере, полемической заострённости и воинствующей мобилизованности против всех альтернативных теорий, которым она отказывает в научности, поскольку статус научности она всецело оставляет за собой. Подобное присвоение, или «приватизация» статуса научности осуществляется в марксистской диалектике рядом полемических приёмов, которые носят обвинительный характер и напоминают выступления в суде.

Представители альтернативных взглядов обвиняются в субъективизме, обусловленном защитой интересов господствующих классов, в измене научному мировоззрению, выражающейся в проявлениях идеализма и метафизики. Критика «буржуазных» учёных ведётся как бы из иного, лучшего мира, альтернативного реально существующей действительности, и очень напоминает религиозное осуждение еретиков. «Царство моё не от мира сего», – говорил Иисус. И основатели материалистической диалектики вполне могли бы подписаться под этим тезисом. Критикуя своих оппонентов, они критиковали и осуждали весь современный им социальный мир, противопоставляя ему утопию коммунистического рая, который возникнет в результате пролетарской революции и апокалиптического пришествия диктатуры пролетариата. Вся метафизика диалектических воззрений на природу диктовалась стремлением обосновать этот, по существу, религиозный взгляд на мир и его изменение.

Как христианство, так и все крупнейшие традиционные религиозные системы и социалистические утопии формировались и получали широкое распространение в обстановке массового недовольства социальной действительностью при осознании невозможности изменить эту действительность естественноисторическим путём. При всех своих претензиях на научность диалектика формировалась, исходя из фантастических проектов преобразования действительности и служения царству «не от мира сего», которые присущи форме мобилизации религиозного, а не научного мировоззрения. Она и развивалась как система научно-философского обоснования истинности коммунистической религии, связанной с неистовой, вопреки здравому смыслу и трезвому восприятию действительности вере в освободительную миссию пролетариата, создание «святого» общества, не нуждающегося в государственной власти, частной собственности, денежном обращении (т. е. всего, что создаёт основу всякой цивилизации) и т. д.

Диалектикой обосновывались все аспекты мировоззрения, аналогичные любой традиционной религии. Партия рабочего класса, рассматривалась как своего рода церковь, которой предстояло воспитывать и вести паству к борьбе за светлое будущее и построению «царства божия» на земле в виде полного коммунизма. Культ партии в конечном счёте возводил её в ранг создателя, творца, демиурга нового, очищенного от скверны мира. Кровавые революции с присущим им хаосом, беззаконием и массовыми жертвами трактовались как локомотивы истории, везущие общество к раю на земле, а сами эти жертвы – как своеобразные жертвоприношения на алтарь свободы и прогресса. Диктатура пролетариата рассматривалась как залог некоей потусторонней демократии для самих масс после уничтожения порабощающей их элиты. А партийная элита и особенно её вожди, вооружённые материалистической диалектикой, наделялись способностью непосредственной связи со «святым духом» исторического провидения, способностью безошибочно реагировать на запросы истории. При этом вожди получали статус выше римских пап и патриархов традиционных религий, они в конечном счёте получали статус божества.

Вполне естественно, что потребности научного обоснования подобного религиозно-политического мировоззрения деформировали научно-философские основания материалистической диалектики, придавали ей характер догматическо-метафизической дисциплины, сходной по своим задачам с религиозно-апологетической философией или даже с богословием. Они приводили к выхолащиванию во многих отношениях тех действительно великих и бесспорных достижений, которых добилась материалистическая диалектика как исторически первая попытка создания научно обоснованной общей теории развития и научно-философской методологии исследования развития в природе, обществе и человеческом мышлении. Созданию этих достижений способствовал именно тот высочайший мобилизационный потенциал, который был свойствен диалектике как теории позитивного изменения мира. Впоследствии, однако, этот потенциал привёл к созданию ультрамобилизационизма, тоталитарного строя.

Под воздействием религиозной стороны ультрамобилизационного мировоззрения формировались присущие диалектике весьма своеобразные идеализм, метафизичность и антиэволюционизм. Их гнали с шумом в дверь, а они тихо пролезали в окно. Впрочем, идеализм материалистической диалектики был заложен в самом её фундаменте, а не прилетел из окна, не был привнесён откуда-то извне, скажем, из диалектики Гегеля. Он заключался в признании способности идей, которые овладевают массами, творить идеальное общество и пересоздавать природу, в убеждении, что общество можно построить по определённому проекту, как строят здание, что оно, стало быть, может развиваться не эволюционным путём, а по воле власть имущих, путём насилия над историей.

Своеобразный идеализм материалистической диалектики проявлялся и в сфере объяснения природы. Он выражался в определённом сохранении панлогизма Гегеля в том смысле, что развитие объясняется не функционированием определённых структур, а на основе взаимодействия определённых категорий – единства и противоречия, количества и качества, возможности и действительности, необходимости и случайности и т. д. Получается, что развитие направляется логикой движения материи, переходом из одной категории в другую, ей альтернативную. Стихийное движение материи, а не обеспечение порядка расценивается как источник эволюции. Соответственно порядок рождается из категориального аппарата как Афина из головы Зевса.

Критика традиционной философской метафизики началась в материалистической диалектике в конце XIX века вслед за созданием О. Контом первого варианта философии позитивизма, которая также строилась на острой критике метафизики, признании её прошедшим этапом в развитии человеческого познания, который сменяется позитивной системой знания. В обоих случаях, т. е. и в диалектике, и в позитивизме, критика метафизики была связана с возросшей мощью конкретно-научного, позитивного знания, его способностью осмысливать исследуемые процессы, делать выводы о том, что в действительности существует в мире и как устроен этот мир.