Чтение онлайн

В результате резко снижается значение метафизической надстройки над естественно-научным познанием, роль философской онтологии в качестве метафизики, т. е. сверхнаучного познания, возникает кризис философии как «царицы наук», формируется настоятельная потребность в переориентации философской науки на неметафизическое обобщение результатов научного познания, следование философского мышления, если оно претендует на научность, в фарватере постоянно развивающегося конкретно-научного знания, базируясь на его выводах, а не на сверхнаучных представлениях об устройстве мира, на которых базировались метафизические философские системы.

Соответственно уже первый позитивизм, основателем которого был Конт, рассматривал метафизику как пространство псевдопроблем, бессодержательных суждений, не подлежащих проверке позитивным развитием знания. По этому же пути в XX веке пошли второй и третий позитивизм, и даже методологический постпозитивизм. Но если позитивизм, основанный Контом, в число псевдопроблем включал практически все проблемы философской онтологии, то материалистическая диалектика свою критику метафизической онтологии направляла таким образом, чтобы эта критика явилась средством формирования неметафизической, диалектической онтологии. Соответственно, достижения прежней метафизики должны были использоваться диалектикой в «снятом», т. е. в преодолённом и сохраненном виде, после их критического переосмысления и выделения рациональных зёрен. Такой подход к метафизике имел, безусловно, эволюционистский характер. Но революционаристская ориентация материалистической диалектики предполагала такую направленность критики, которая требовала полного разрушения критикуемого объекта, создавала в его лице образ врага, противника истины, а построение истинной, диалектико-материалистической философии осуществляла на руинах разбитых вдребезги классово-ориентированных теорий. Недаром основные произведения классиков марксизма строилась в виде «критик», а не систематического изложения диалектико-материалистической философии.

В результате материалистическая диалектика уже с самого своего возникновения стала позиционировать себя в качестве истинной, научно-обоснованной, опирающейся на развитие конкретной науки своеобразной метафизики, одновременно превратив само слово «метафизика» в ругательный термин.

Когда же материалистическая диалектика в условиях ультрамообилизационной тоталитарной системы превратилась в апологетику антигуманного общественного строя, развившаяся в её лоне застылая, антинаучная метафизика стала пожирать в ней эволюционное содержание. Переродившаяся революционная диалектика обернулась догматической, реакционной метафизикой. Такой поворот был предопределён антиэволюционной тенденцией, заложенной уже в классическом варианте материалистической диалектики.

Термин «метафизика» в философском познании был предложен библиотекарем из Александрии Андроником Родосским, который использовал этот термин в качестве названия трактата Аристотеля «О первых родах сущего». Это название так «приросло» к знаменитому произведению Аристотеля, что мы и не мыслим его иначе, как под этим названием. Слово «метафизика» произошло от греч. «мета» – после, над, сверх, и «физика» – учение о телах и движениях в природе. Термин «метафизика» выражает стремление познания идти в исследование дальше наблюдаемых вещей и всевозможных материальных образований, делать выводы об их сущности, об источниках их формирования и движения. Вполне понятно стремление физики и других наук о природе, принявших в Новое время экспериментальный характер, самим судить о природе экспериментально выявляемых процессов и теоретически осмысливать их, не прибегая к услугам спекулятивной философии, которая всегда стремилась оторваться от опытных данных, воспарить в эмпиреи запредельного, трансцендентного, домысливая природу, исходя из собственных представлений о соотношении материального и духовного. Особенно это сознание ненужности, измышленности метафизики распространилось в науке в XIX веке, когда физика, казалось, досконально изучила физические основы устройства Вселенной, а дарвиновская теория эволюции в биологии вроде бы полностью объяснила сущность биологических процессов.

В этот период и в философии распространяется презрение к прежней классической метафизике, чем и объясняется зарождение позитивизма и антиметафизической направленности диалектики. Особенно антиметафизическая тенденция укрепилась в XX веке, когда сайентистская струя философского познания была связана с подысканием для философии другой сферы деятельности, вне метафизики. Но метафизику гнали в дверь, а она проникала через окно, возникала и в тех философских теориях, которые базировались на отрицании метафизики. Ибо гонители метафизики, отвергая регулятивную, мобилизационную роль метанаучного философствования, лишали науку её мировоззренческого обоснования, игнорировали роль культуры и мировоззрения в структуре научной методологии. Заслуга систематического изучения этой роли принадлежит выдающемуся российскому философу Вячеславу Стёпину.

Борьба с метафизикой в конечном счёте не устраняла саму метафизику, она лишала науку её мобилизационного ядра, вгоняла философию в перманентный кризис. И сегодня философское знание находится в таком кризисе и запустении, что в нём на фоне ничтожества текущих философских исследований возобладала, по существу, антифилософская тенденция постмодернизма, за которой ничего не стоит, кроме развенчания величайших достижений философского разума, брюзжания по поводу метанаучных истин и апологии хаоса. Вот итог гонений на метафизику в течение полутора веков. Результат известен: метафизика возрождается, но в своих худших, вненаучных, извращённых формах.

То же самое произошло и с диалектикой. Антиметафизический пафос диалектики ведёт своё происхождение из гегелевского противопоставления рассудка и разума, формальной и диалектической логики, статического и диалектического способов представления явлений в функционировании Абсолютной Идеи и человеческом познании мира. Именно в этом смысле Гегель употребляет термин «метафизика», рассматривая диалектику как более глубокую метафизику, как способ познания мира, проникающий в изменчивую сущность вещей.

В философских работах Энгельса было проведено чёткое разграничение между метафизическим и диалектическим способами мышления, способами понимания действительности. Метафизический способ был необходим на определённом уровне развития естествознания. Он был оправдан исторически, поскольку нужно было исследовать особенности предметов, прежде чем можно было приступить к исследованию процессов, к исследованию изменений, которые происходят с этими предметами. Метафизический способ мышления связан с рассмотрением вещей и их мысленных отражений в искусственной изоляции друг от друга, в качестве отдельных, неизменных, застывших, раз навсегда данных предметов, подлежащих исследованию один после другого и один независимо от другого.

Такой способ мышления по мере проникновения естествознания в глубинные связи и противоречия природных процессов запутывается в неразрешимых мыслительных противоречиях, проявляет свою односторонность, ограниченность, абстрактность. Естествознание второй половины XIX века даёт всё более богатый материал для перехода от метафизического к диалектическому способу мышления. Таким образом, в классическом варианте материалистической диалектики метафизика рассматривается главным образом как способ научного мышления, основанный на фиксации определённых свойств и отношений, искусственной изоляции различий между ними, жёстких классификациях, некритически отделяющих одни категории объектов от других, а главное – на отсутствии понимания внутреннего самодвижения, противоречивости, взаимопереходов, на абсолютизации постоянства в ущерб пониманию изменчивости, процессуальности изучаемых явлений.

Коренное различие между Энгельсом и Контом в их критике метафизики и утверждении позитивного пути развития знания состоит в том, что Конт вообще отрицает философско-онтологическую проблематику, относя её к категории метафизических псевдопроблем, Энгельс же стремится преодолеть метафизику как методологию и философского, и научного познания, чтобы утвердить, по существу, диалектическую метафизику в виде диалектико-материалистической теории развития и всеобщей взаимосвязи. При этом такая диалектическая метафизика сама должна развиваться на основе развития физики, естествознания, конкретно-научного познания природы, общества и человеческого мышления. Диалектика, отрывающаяся от развития позитивного знания, превращается в собственную противоположность, в метафизику в старом, недиалектическом смысле этого термина, в метафизику как философскую теорию, строящуюся над физикой и конкретно-научным знанием в целом, противопоставленную этому знанию и стремящуюся навязывать ему свои собственные умозрительные представления.

Признавая справедливость последнего тезиса, необходимо, однако, сделать оговорку об относительной самостоятельности философского познания, его способности к конкретным общенаучным обобщениям, его праве на метафизические, метанаучные исследования. Отрицание этого права как в диалектике, так и в позитивизме привело к долгому кризису научной философии, к метафизической догматизации её позитивной ориентации. А с другой стороны, материалистическая диалектика, завоевав господствующие позиции в странах «победившего социализма» советского типа, сама превращается в догматическую метафизику, ядро тоталитарной ультрамобилизационной идеологии, апологетику жесточайшего политического режима, бесчеловечного и реакционного общественного строя.