Чтение онлайн

Третий исходный момент также был связан с литературным источником. Создавая первоначальный набросок своей теории, Чарльз Дарвин опирался на весьма спорную концепцию священника Томаса Мальтуса, который в своём «Трактате о народонаселении» утверждал, что рост человеческого народонаселения происходит в геометрической прогрессии, в то время как рост средств к обеспечению жизнедеятельности – только в арифметической. В результате этой естественной перенаселённости, по Мальтусу, возникает нищета, безработица, борьба за «жизненное пространство» и прочие проблемы человеческой цивилизации. Одним из важных средств для решения этих проблем Мальтус считал регулирование рождаемости. Несмотря на явную мифологичность некоторых своих объяснений, Мальтус явился одним из предшественников современной экологии и экологического истолкования всемирной истории. А эта заслуга, возможно, перевешивает очевидные недостатки мальтузнанства.

Дарвин увидел в трактате Мальтуса наиболее рациональную его сторону: он понял, что рост «населения» любых живых существ, их видов и популяций очень быстро привёл бы к перенаселению, если бы не сдерживался некими неблагоприятными факторами, и, прежде всего, – недостатком питания. Исходное зерно дарвиновской теории эволюции земной жизни заключалось в мысли о том, что все виды живых организмов имеют тенденцию к размножению в геометрической прогрессии, но выживает и достигает зрелости лишь ограниченная, как правило, очень небольшая часть потомства. Эта мысль и послужила исходным моментом для создания теории эволюции путём естественного отбора.

Заимствовав у Мальтуса идею об избыточном населении, Дарвин выявил роль «перепроизводства» живых существ как фактора, побуждающего к постоянной борьбе за выживание. Эта никогда не прекращающаяся конкуренция за существование и оставление потомства приводит к благотворным изменениям в составе её участников: в этом постоянном соревновании, в котором ценнейшим призом является жизнь, побеждают в большинстве случаев наиболее жизнеспособные. Соответственно, четвёртым отправным пунктом дарвиновского учения стала аналогия с рыночной конкуренцией, выразившаяся в принципе конкуренции за выживание, или, по дарвиновской терминологии, борьбе за существование.

Механизм выживания наиболее конкурентоспособных в процессе рыночного саморегулирования был раскрыт и описан выдающимся английским экономистом, одним из основателей классической политэкономии Адамом Смитом. Смит показал, что в рыночной экономике каждый её субъект, стремясь к собственной выгоде, работает на общее благо. Этот принцип был перенесен Дарвином для объяснения эволюции живой природы и плодотворно использован при обосновании дарвиновской модели эволюционных процессов.

Основные положения этой теории эволюции были сформулированы Дарвином в 1859 г., т. е. через 50 лет после опубликования концепции Ламарка. К фундаментальным факторам эволюции Дарвин и его последователи относили изменчивость, наследственность и естественный отбор. Важное место отводилось и борьбе за существование. Формирование новых видов, по Дарвину, происходит не путём последовательной выработки полезных качеств в процессе тренировки, а в результате случайной изменчивости, при которой сохранение полезных для выживания качеств осуществляется путём выживания лишь наиболее приспособленных особей, обладающих такими качествами и получающих возможность оставить потомство с передачей своих наследственных признаков. Все остальные, не выработавшие таких качеств и не выдержавшие испытания эволюцией особи убираются из процесса эволюции и не оставляют достаточного для воспроизведения их наследственных качеств потомства.

Весьма характерно, что среди теоретических источников теории Дарвина не нашлось места фундаментальным трудам Ламарка. Дарвин вообще в период подготовки своего главного труда читал Ламарка и был знаком с его идеями лишь по переведенной на английский язык «Биографии» Этьена Жоффруа де Сент-Илера, написанной его сыном Исидором.

Дарвин безусловно выделяет Ламарка среди других натуралистов, но не как своего выдающегося предшественника, а как естествоиспытателя, первым отстаивавшего воззрение, что «все виды, включая человека, произошли от других видов…, что все изменения в органическом мире, как и в неорганическом, происходили на основании законов природы, а не вследствие чудесного вмешательства» (Дарвин Ч. Происхождение видов путём естественного отбора – М.: Тайдекс Ко, 2003 – 496 с., с. 12).

Выдвигая идею естественного отбора как определяющего фактора эволюции жизни, Дарвин первоначально весьма скептически относился к факторам и причина морфофизиологических изменений, изложенных Ламарком. «Что касается причин, вызывающих изменения, – писал Дарвин, – то он приписывал их отчасти непосредственному воздействию физических условий жизни, отчасти скрещиванию между существующими уже формами, но в особенности упражнению или неупражнению органов, т. е. результатам привычки… Но он верил также в существование закона прогрессивного развития, а так как в силу этого закона все живые существа стремятся к совершенствованию, то для объяснения существования в настоящее время и простейших форм он допускал, что они и сейчас появляются путём самозарождения» (Там же).

Дарвин очень чётко выделяет все слабые места трудов Ламарка – закон прогрессивного развития, установленный Творцом и обусловивший всеобщее стремление живых существ к совершенствованию, представление о самозарождении простейших из неживой материи, сведение факторов эволюции к воздействию среды, скрещиванию и тренировке органов при полном непонимании ведущей роли естественного отбора. «Любопытно, – замечает Дарвин, – в каких широких размерах мой дед, Эразм Дарвин, в своей «Зоономии», появившейся в 1794 г., предвосхитил воззрения и ошибочные основания взглядов Ламарка» (Там же).

Дед Дарвина Эразм, между тем, в поэме «Зоономия» предвосхитил не только воззрения и ошибочные основания взглядов Ламарка, но и некоторые представления о естественном отборе своего внука. В дальнейшем, столкнувшись с рядом трудностей в применении своих представлений о естественном отборе к сложнейшим процессам эволюции жизни, Чарльз Дарвин признает правоту Ламарка в вопросе об эволюционном значении тренировки органов и даже предложит гипотетический механизм пангенезиса, призванный обосновать возможность наследования приобретенных в жизненном процессе изменений. В этом вопросе Дарвин станет большим ламаркистом, чем сам Ламарк. Но при этом он останется Дарвином – основоположником эволюционной теории, которая шла в постижении эволюционных процессов гораздо дальше Ламарка, преодолела множество предрассудков Ламарка, предложила системное видение эволюции, которое продолжает сохранять актуальность в наше время и обладает вечной не только в естественнонаучной, но и культурно-мировоззренческой ценностью.

Будучи единомышленником и даже прямым последователем Ламарка в вопросе об изменяемости видов, об их происхождении, подобно разновидностям, от других видов, Дарвин коренным образом отличается от Ламарка при ответе на вопрос, как формируются виды, «почему бесчисленные виды, населяющие этот мир, изменялись таким именно образом, что они приобретали то совершенство строения и взаимоприспособления, которое справедливо вызывает наше изумление» (Там же, с. 22). Главное открытие Дарвина при ответе на этот судьбоносный для развития биологической науки вопрос состоит в выявлении роли естественного отбора как основного фактора, который вызывает вымирание менее совершенных и менее приспособленных форм жизни, обусловливая переживание более совершенных и приспособленных путём расхождения признаков. Тем самым именно естественный отбор по Дарвину выступает в качестве фактора эволюции, направляющего и морфофизиологический прогресс (т. е. градации по Ламарку), и приспособительное развитие (по Ламарку – отклонения, вызванные постоянным употреблением и тренировкой органов). При этом Дарвин считает естественный отбор «самым важным, но не исключительным фактором изменения» (Там же, с. 24). Это открывает перспективы для изучения других факторов, и не только наследственности, изменчивости и борьбы за существование (которая в общей теории эволюции обобщается и рассматривается как конкуренция мобилизационных структур), но и принятых в качестве гипотезы ламарковских факторов – тренировки органов и наследования её результатов в большом множестве поколений.

Дарвин нигде полностью не отрицает возможности существования и направленного действия ламарковских факторов. Напротив, он много раз заявляет о высокой вероятности эволюционного значения этих факторов, и как только теория естественного отбора сталкивается с затруднениями, Дарвин сразу же выносит на первый план действие тренировки органов и наследования благоприобретенных признаков, стремясь, однако, вписать их в предложенный им механизм наследственности и изменчивости, поставив в зависимость от действия естественного отбора.

Лишь после того, как его собственный труд «Происхождение видов» пробудил интерес к творчеству Ламарка и других трансформистов как предшественников эволюционного мировоззрения, Дарвин дважды проштудировал «Философию зоологии» и был ею полностью разочарован. В одном из писем Лайелю Дарвин весьма резко упрекает его за сближение своей эволюционной теории с теорией Ламарка. Он пишет:

«Вы считаете мои воззрения видоизменённым учением Ламарка… Представлять дело в таком виде, в каком Вы его себе представляете, значит вредить приёму теории, так как Ваша точка зрения ставит взгляды Уоллеса и мои в связь с книгой, которую я после двукратного внимательного чтения должен признать жалкой книгой и из которой, к своему величайшему изумлению, ничего не мог вынести».