Чтение онлайн

С возникновением и развитием жизни на Земле вырабатывается совершенно новый тип мобилизационных структур, небезразличных к собственному состоянию, постоянно устремленных к оптимизации жизнедеятельности своих организмов, генерирующих порядок, который способствует выживанию и воспроизведению этих структур в постоянной конкуренции за жизненные ресурсы и борьбе за существование с другими структурами. Эволюционная работа этих структур и мобилизованных ими организмов принимает характер биологической работы. Понимание значимости мобилизационных структур и биологической работы в эволюции мира жизни привела меня к осознанию необходимости внести соответствующие преобразования в эволюционную биологию.

В эволюционной биологии с 80-х годов XX века царит тяжелый кризис. Господствовавшая с 1930-х годов синтетическая теория эволюции, созданная усилиями десятков замечательных ученых из разных стран, подверглась жесткой и достаточно справедливой критике, указывавшей на ее устарелость и неполное соответствие фактам, открытым наукой. Появился целый ряд альтернативных теорий, участились нападки на дарвинизм, в особенности на теорию отбора как движущей силы эволюции. Не будучи профессиональным биологом, я проработал и тщательно проштудировал всю литературу по эволюционной биологии, имевшуюся в доступных мне крупных библиотеках. В результате я пришел к выводу, что основной причиной кризиса в эволюционной биологии является геноцентризм – форма теоретического мышления, которая полагает в центр эволюционных преобразований изменения в генах, а не в биологической работе организмов и отборе наиболее эффективно работающих. Причиной всеобщего распространения геноцентризма в эволюционной биологии явились успехи генетики XX века. Открытие двойной спирали ДНК и генетического кода, используемого всеми без исключения живыми существами для производства белков и размножения клеток создало впечатление о совершившемся переломе в знании основ наследственности.

Успехи биотехнологии и генной инженерии как бы подтвердили это впечатление и распространили его в массовой аудитории. Однако наследственность оказалась гораздо более сложной, чем полагали генетики. Само развитие генетики и биохимии, расшифровка геномов человека и ряда других видов организмов показала, как мало мы еще знаем о природе наследственности. Тем не менее авторитет генетики, в какой-то мере заслуженно, утвердился в биологической науке на такой высоте, что авторы концепций в эволюционной биологии стали опираться на сообщения о манипуляциях в колбах и пробирках с генетическим материалом, позабыв о живых организмах.

Стремление объяснить эволюцию, исходя из развития живых организмов, присущее великому основоположнику эволюционной теории Чарльзу Дарвину, получило название организмоцентризма и стало рассматриваться в качестве устаревшей и отвергнутой гипотезы. Однако, опираясь на факты эмбриологии, биологии развития, палеонтологии и эволюционной морфологии, я утверждаю, что именно изменения организмов под действием измененной биологической работы в новых условиях, поддержанные отбором, лежат в основе генетических изменений, а не наоборот. Именно они являются источником преобразования видов.

Так, данные современной эмбриологии и биологии развития показывают, что развитие зародышей не определяется генетическим материалом, содержащимся в ядре первичной оплодотворенной клетки (зиготы), а зависит от конкретных взаимодействий клеток в процессе развития, т. е., фактически, от их мобилизации на специализацию в конкретной биологической работе организма. Открытый эмбриологом Шпеманом так называемый организатор, т. е. клеточная структура, обусловливающая направление развитие других структур, есть не что иное, как типичная мобилизационная структура, побуждающая клеточные образования к упорядоченной биологической работе.

Данные палеонтологии и эволюционной морфологии убедительно показывают, что мускулистые плавники кистеперых рыб могли преобразоваться в лапы наземных позвоночных только в результате изменения биологической работы, связанной с передвижением по суше. Отбор оставлял для жизни и размножения наиболее эффективно работающие и передвигающиеся организмы, а не просто обладающие случайно подобранными, удачно скомплектованными накоплением мелких мутаций комплексами генов. То же самое можно сказать и о всех без исключения видовых преобразованиях органов и целостных организмов.

Лошадиные копыта образовались из мягких ступней и пальцев лесных предков лошадей путей постоянного набивания о почву степей. Начался этот процесс с образования мозолей. Желудки травоядных сформировались посредством приспособления биологической работой к перевариванию жесткой травяной пищи. Лапы хищников есть результат крадущейся походки и отталкивающегося способа передвижения. Поэтому у них никогда не образуются копыта.

Крылья птиц есть результат преобразования передних лап их предков, передвигавшихся прыжками путем отталкивающих движений задних лап с вспомогательными резкими взмахами лап передних. Ноги человека есть результат прямохождения, что становится очевидным при сравнении с лапами его ископаемых предков. Руки человека – результат прекращения работы по лазанию по деревьям и постоянной работы с предметами. Сам человек есть результат биологической работы, переросшей в процессе эволюции в систематический труд.

Конечно, органы не преобразуются биологической работой сами по себе, их преобразование – лишь составная часть преобразования по-новому работающих организмов. Эволюционная морфология, наука о преобразованиях форм растений и животных, основателями которой были выдающиеся российские ученые А.Н. Северцов (не путать с его внуком А.С. Северцовым, тоже биологом-эволционистом) и его ученик И.И. Шмальгаузен сосредоточили внимание в своих многолетних исследованиях именно на выявлении динамики и соотношения форм в эволюции организмов. Иван Шмальгаузен показал, что изменение форм в эволюции происходит на основе регуляторных процессов в целостных организмах. Он вплотную подошел к пониманию ведущей роли в регуляции жизнеобеспечения и жизнепреобразования биологической работы, даже неоднократно употреблял в своих книгах слово «работа».

Да и как могло быть иначе? Ведущая роль в эволюции взаимодействия биологической работы и отбора прямо бросается в глаза при анализе морфологических изменений. Шмальгаузен исследовал корреляции, т. е. взаимозависимости частей и подсистем в системах целостных организмов. Корреляции были открыты и первоначально изучены еще великим французским биологом-креационистом Жоржем Кювье. Кювье рассматривал корреляции как реализацию замысла Творца, вносящего во все живое пропорциональность и гармонию для целесообразного осуществления жизненных процессов.

Шмальгаузен путем анализа огромного фактического материала наглядно продемонстрировал, что преобразование видов происходит путем распадения прежней системы корреляций и скоординированного образования новых корреляций. А что же обеспечивает скоординированность этих преобразований? Конечно же, не новый замысел Творца, а регуляторный процесс системного взаимодействия частей и подсистем в целостных организмах. То есть, иными словами, новая организация совместной работы органов и подсистем организмов по приспособлению к существенно изменившимся условиям, поддержанная и отшлифованная отбором.

Иван Шмальгаузен был одним из тех десятков ученых из разных стран, которые внесли вклад в создание синтетической теории эволюции. Он внес в синтетическую теорию понятие стабилизирующего отбора, который отсеивает (элиминирует) всех особей, которые по своим морфологическим свойствам отклоняются от установившейся под действием движущего отбора общевидовой нормы. Неутомимый борец с лысенковщиной, Шмальгаузен на протяжении многих лет отстаивал достижения генетики в условиях сталинского террористического режима и суровой хрущевской оттепели.