Чтение онлайн

Дарвин в своих научных произведениях подчёркивал аналогию между борьбой за существование и конкуренцией в рыночной экономике и в человеческом обществе в целом. Одним из смыслов слова, обозначающего в английском языке борьбу, является «соревнование», победа в котором приводит к сохранению жизни, а поражение – к уходу из неё. Но конечно же борьба за существование есть прежде всего аналог войны, а война в человеческом обществе в какой-то мере есть превращённая форма животной борьбы за существование, осуществляемая искусственными приспособлениями и на основе социальной организации.

Вся история жизни на Земле есть история борьбы за существование как войны за выживание и использование естественных приспособлений для защиты и нападения. Как в растительном, так и в животном мире с самого зарождения жизни ведётся гонка естественных вооружений, формируются средства защиты и нападения, складываются мобилизационные структуры, одной из ведущих функций которых является выработка и применение этих средств.

В милитаристском направлении социал-дарвинизма, доведённом до крайности в шовинистических теориях XX века, жизнь и определяется как борьба за «жизненное пространство», естественным проявлением которой является в человеческом обществе стремление государств к его завоеванию. Ужасные последствия подобных теорий, основанных на гипертрофии животного, хищнического, зверского начала в человеке и пренебрегающих естественным стремлением человека как неживотного к миру и созиданию, хорошо известны.

Но в дикой природе жизнь в очень значительной мере представляет собой борьбу за существование, повсеместно использующую выработку специфических средств подавления и вытеснения потенциальных противников, нападения на менее вооружённых и защиты от сильнее вооружённых. Хуже вооруженные поедаются.

Война, начавшаяся более 3,5 миллиардов лет назад с возникновением жизни, продолжается с прежним ожесточением на всех уровнях живой материи, начиная с одноклеточных организмов и заканчивая высшими животными и человеком.

Уже бактерии в процессе эволюции разработали и успешно применяют мощное химическое оружие – ферменты рестрикции (рестриктазы), которыми расщепляются на фрагменты атакующие их структуры чужой ДНК. Вирусы оснащены заостренными устройствами, которыми они прокалывают оболочки атакуемых клеток, чтобы провести в них инъекцию своего ДНК, после чего эти клетки начинают воспроизводить вирусов. В свою очередь у многоклеточных организмов вырабатывается иммунная система, призванная распознавать и уничтожать прорвавшиеся болезнетворные микроорганизмы.

Растения сражаются против растений оккупированием определённой территории, ростом и захватом ресурсов в виде солнечной энергии, влаги и питательных веществ, высасываемых корневищами из почвы. Растения используют против животных формообразовательные и химические средства защиты, в том числе отравляющие вещества. Перечень средств механического защитного вооружения растений включает всевозможные шипы, колючки, жёсткие кутикулы листьев, опушение, кору деревьев, режущие края стеблей и т. д.

Ещё шире перечень химических средств защиты. Сюда входят алкалоиды, гликозиды, терпены, синильная кислота, накопленные различными частями растений. При этом ряд растений увеличивает выработку и концентрацию отравляющих или причиняющих боль веществ в зависимости от нанесённых им повреждений. Но главным защитным вооружением растений является выработка избыточной зелёной массы.

В животном мире выработка военных и охотничьих приспособлений встречается практически повсеместно и составляет весьма существенную сторону адаптивной активности организмов. Ведь орудийная деятельность животных, выражающаяся в использовании внешних предметов, которая сыграла столь выдающуюся роль в происхождении человека, является лишь осуществлением иными средствами тех поведенческих реакций, которые формируются при использовании для защиты или нападения своей естественной вооружённости.

Естественные орудия безусловно выращиваются в процессе биологической работы многих поколений. С каждым поколением они оттачиваются, совершенствуются, пока не достигнут оптимума, присущего тому или иному виду. Вопрос о том, какая роль в этом процессе принадлежит работе наследственного аппарата и какая – работе фенотипа, для нашего времени остаётся открытым, и геноцентрические попытки «закрыть» его раз и навсегда неубедительны. Эволюционируют целостные организмы, а не мутирующие генетические структуры, случайно поддерживаемые отбором. И борются за существование прежде всего отдельные организмы, объединяющиеся для этой борьбы в группы, популяции и виды, создающие симбиозы и другие формы взаимной поддержки.

Направляя развитие, отбор сам направляется эффективной борьбой за существование, и чем эта борьба за существование, поддерживаемая биологической работой организмов, более эффективна, тем менее случайным становится отбор, тем чаще статистические закономерности его действия переходят в динамические.

Борьба за существование выступает в двух взаимосвязанных и перетекающих друг в друга формах: военной и мирной. Она осуществляется в «боевых» действиях и мирной конкуренции за постоянно ограниченные жизненно необходимые ресурсы. Вся жизнь животных проходит в постоянном поиске пищи и постоянной опасности погибнуть и быть съеденными. Эта борьба – несомненный аналог и эволюционная предшественница войны в человеческом обществе, которая, в отличие от войны в животном мире, всегда выражается в борении за собственность на ограниченные ресурсы и является продолжением животной борьбы за существование иными средствами.

Война для утоления голода в животном мире всеобща и выступает в качестве достаточно существенного фактора эволюции (как и война на определённых этапах развития человеческих сообществ). В сущности, половой инстинкт у животных, да и у человека, сформировался и действует по образцу и подобно потребности в пище: вслед за удовлетворением наступает пресыщение и временное угнетение потребности. Удовлетворение половых потребностей, как и удовлетворение пищевых, во многих отношениях напоминает сражения: это не только турнирные бои самцов за самок и грызня самок за обладание наиболее привлекательными самцами, но и схватки между самками и самцами в моменты совокуплений.

Мы удивляемся инстинкту паучихи, которая сразу по завершении полового акта откусывает голову самцу. А посмотрите на многие пары человеческих самцов и самок, которые в приливах нежности целуются и милуются, а через несколько минут готовы загрызть друг друга в бесплодных и пустяковых конфликтах. Животная война таится за тонкой плёнкой человеческой цивилизованности.

Геноцентрическая трактовка борьбы за существование нередко сводится к представлению о различии между геометрической прогрессией размножения и сопротивлением со стороны биотических и абиотических факторов среды, препятствующих выживанию и образующих дифференцированное умерщвление (элиминацию) генетически неудачных особей. Люди, называющие себя неодарвинистами, исчерпывают этим заимствованным у Мальтуса тезисом дарвиновскую концепцию борьбы за существование, не замечая, что они не столько осовременивают, сколько состаривают и примитивизируют эту концепцию.

Нередко сам термин «борьба за существование» заменяют понятием элиминации, введенным в употребление Т. Морганом на заре развития генетики XX века. Но понятие элиминации значительно сужает дарвиновские представления о борьбе за существование. Оно, конечно, полезно при характеристике результатов борьбы за существование, но нередко связывается с представлением об организмах как пассивных объектах элиминации, тогда как у Дарвина они рассматриваются как активные субъекты эволюции, сталкивающиеся в борьбе за жизнь.

Достаточно обратить внимание на те места в «Происхождении видов», где Дарвин пишет о людях, которые умиляются пению птиц, рассуждая о мирной гармонии в природе, тогда как эти птицы ежеминутно подвергаются опасности нападения хищников, что приводит к их гибели и немедленному поеданию. Активное избегание опасностей и поиск удовлетворения жизненных потребностей выступают, по Дарвину, в качестве неотъемлемого фактора эволюции в животном мире.

«Военная» сторона борьбы за существование в дикой природе приводит к «гонке вооружений» между естественными приспособлениями организмов, являющейся аналогом гонки вооружений технического характера между военно-мобилизационными структурами человеческого общества. И для конкуренции естественных вооружений в животном мире характерно такое же соревнование «снаряда и брони», защитных и наступательных приспособлений, какое присуще конкуренции искусственных вооружений в военных действиях человеческих сообществ.