Чтение онлайн

В результате такие модификации могут стать предпосылками для преадаптации органов трансформеров, их подготовке к освоению новой среды, а соответственно – к изменению характера и содержания биологической работы каждого организма, включая и его генетический аппарат. Будучи пришлифованы отбором и биологической работой к новому образу жизни, модификации трансформеров через множество поколений усваиваются генами и становятся наследственными трансформациями.

Норма выработки признаков (норма реакции) при этом снова сужается и трансформеры становятся консерверами. Такой сценарий трансформации видов, который включает модификационную изменчивость в группу ведущих факторов эволюции, на наш взгляд, более глубоко отражает всю совокупность фактов, накопленных современной биологией, чем всё более устаревающая геноцентрическая трактовка эволюционного синтеза.

Гималайские (горностаевые) кролики обладают тем удивительным отличием от других современных трансформеров, что способность к трансформационным модификациям они сохраняют во взрослом состоянии, тогда как другие трансформеры обладают такой способностью только в эмбриональный период.

Вот что пишет по этому поводу российский генетик В. Иванов:

«Кролики так называемой «гималайской» породы имеет своеобразную пёструю окраску меха; основной фон шёрстного покрова – белый; мордочки, кончики ушей и лап, а также хвосты – чёрные. Размер чёрных пятен зависит от температуры содержания гималайских кроликов. При обычных «комнатных» температурах зверьки имеют такую окраску, как сказано выше, при повышенных температурах размер чёрных пятен уменьшается, а при температурах выше 30 °C на всём теле формируется белая шерсть; при пониженных температурах размер чёрных пятен увеличивается, а при температурах, близких к 0 °C – гималайские кролики приобретают чисто чёрную окраску. Если выщипать белую шерсть, например, на спине у гималайского кролика, и в дальнейшем содержать его при пониженной температуре, то на выщипанном участке отрастёт чёрная шерсть, а при нормальной температуре – белая. Модификация окраски потомству не передаётся; у потомков формируется (или не формируется) пигментация соответственно температуре их содержания. Таким свойством обладают все кролики гималайской породы, но не обладают кролики других пород белой или чёрной окраски» (Иванов В. И. Генотип и фенотип. Модификации и норма реакции – В кн.: Генетика. Под ред. В. И. Иванова – М.: ИКЦ «Академкнига», 2006, с. 104–115, с. 113).

Очевидно, что этот переходный трансформенный тип сформировался в условиях изменчивой среды, при которой в жару оказалось полезным иметь белую шерсть, активно отражающую солнечные лучи, а на холоде – быстро насыщать шерсть пигментом меланином и получать наряду с некоторой изоляцией от среды защитную окраску, помогающую слиться с фоном обитания и спрятаться от хищников.

У кроликов, многие поколения которых обитали в более устойчивой среде, такое хамелеоноподобное изменение окраски было утрачено (или не выработано), они стали (или остались) консерверами, у которых генетические структуры устойчиво вырабатывают либо сплошную белую, либо сплошную чёрную пигментную окраску шерсти. Традиционное геноцентрическое объяснение адаптивных модификаций, однако, далеко от различения транзитивных и консервативных модификационных сценариев развития.

«Модификационная изменчивость, – вполне резонно замечает В. Иванов, – присуща всем видам организмов, от самых примитивных до наиболее сложных, включая человека. В зависимости от режима питания человек может полнеть или худеть; в зависимости от интенсивности ультрафиолетового облучения кожа человека может темнеть или светлеть. Однако, при переходе от переедания к недоеданию человек теряет вес, а при переходе от летнего режима освещения и открытой одежды к зимнему режиму освещения и закрытой зимней одежде пропадает летний загар» (Там же, с. 114).

Эти всем известные бытовые наблюдения, однако, не учитывают, что у представителей негроидной расы пигментная окраска кожи, вызванная концентрацией меланина вследствие проживания многих поколений в насыщенной солнечными лучами африканской среде, не пропадает никогда. В этом отношении представители белой европеоидной расы, сформированные в относительно более изменчивой обстановке умеренного климата, ближе к трансформерам, исходной породе, а представители негроидной расы – к консерверам.

На протяжении миллионов лет своей эволюции от прямоходящей обезьяны формирующийся человеческий род был видом-трансформером, что подкреплялось его глобальными переселениями. Особенно резкие трансформенные модификации развились у европейских неандертальцев вследствие их проживания в условиях смены ледниковых периодов и локальных потеплений. Человек современного типа стал видом-консервером. Уже около 40 тысяч лет в его фенотипе не наблюдается заметных изменений.

Мы полагаем, однако, что регулярное сознательное самосовершенствование, осуществляемое в течение многих поколений, может придать человеческому роду ещё более гармоничный облик и поможет преодолеть многие негативные животные атавизмы в человеческом поведении и поможет человеку овладеть способностью направленно эволюционировать в сторону всё более высокого уровня совершенства и стать гуманным и разумным создателем самого себя и мира вокруг себя. Человек способен по своему выбору отбирать лучшее в себе, вкладывая труд в самого себя и изменяя себя регулярной и целенаправленной биологической работой, становясь тем самым для самого себя отбором.

Традиционное же, устоявшееся в науке геноцентристское объяснение эволюции, принятое в СТЭ, исключает подобную возможность последовательного самоизменения человека посредством целенаправленных модификаций. Геноцентризм знает только один путь «улучшения человеческой породы» – евгенику. Не самостоятельный выбор, самоотбор и развитие лучшего в себе, а искусственный отбор генетически удачных фенотипов – таков путь эволюции человека, предлагаемый геноцентризмом. Это – путь животного, а не человека, ибо лучшее в человеке не задаётся генетически, а приобретается в долгой и трудной работе над собой. Итоги развития евгеники были плачевны, они и не могут быть иными, ибо это путь создания благополучного скота, путь упрочения в человеке животного начала, к тому же осуществляемый без участия и без усилий самого человека, сводимый к половому отбору его родителей.

Такой отбор не может обойтись без снижения уровня генетического разнообразия человеческих популяций, без дискриминации тех, кто может быть генетически неудачен, даже физически ущербен, но способен своими человеческими усилиями, получая стимулы к развитию в самих своих недостатках, далеко превзойти умственно, нравственно и даже физически тех, кто получил свои преимущества за счёт родительских генов.

Путь самосовершенствования направлен не к тому, чтобы создать из человека лучшее животное, а к тому, чтобы повысить уровень человеческого, усовершенствовав в то же время и биологическое, животное начало, мобилизуя его на помощь проявлению высоких человеческих качеств и преодолевая шаг за шагом подлые, нездоровые и скотские побуждения. Это путь сознательной выработки позитивных модификаций и унаследования их прежде всего социальным генезисом, путём распространения в общественной среде.

А потом и проверим, насколько здоровый образ жизни и общественной деятельности ряда поколений отразится на генетике человека. По крайней мере его антипод, нездоровый образ жизни, действует ужасающе. Так что вряд ли гены остаются от образа жизни в стороне. Мы глубоко верим, что человек способен взять в свои руки процесс эволюции, стать воплощённой эволюцией и превратить себя из полуживотного консервера в гармоничного и человечного трансформера.

Вернёмся, однако, к примерам животной трансформации и продолжим отслежение роли в них адаптивных модификаций. В той же книге Б. Медникова даётся исчерпывающее объяснение процесса возникновения и исчезновения адаптивных модификаций с точки зрения СТЭ.

«Причины этого процесса понятны, – излагает точку зрения СТЭ Б. Медников, – хотя модификации и ненаследственны, способность к ним заложена в генотипе. Если нужда в модификации отпадает, отбор уже не контролирует этот механизм. В результате накопления неконтролируемых отбором мутаций происходит утеря реакции фенотипа на давно не встречавшиеся в жизни популяций факторы среды» (Медников Б. М. Дарвинизм в XX веке – М.: Сов. Россия, 1975 – 224 с., с. 128).

Эта точка зрения на первый взгляд кажется вполне убедительной и неопровержимой, она опирается на всю сумму фактов, накопленных в рамках действительного великих достижений генетики XX века. И однако именно в односторонней геноцентрической трактовке фактов и абсолютизации этих достижений содержится основной недостаток этой точки зрения и ограниченность СТЭ в целом. Геноцентрическая установка и редукционистская направленность мышления генетических селекционистов приводят к почти полному игнорированию жизненных корректировок наследственности, связанных с эволюционной ролью биологической работы и возникающих на её основе адаптивных модификаций.

Геноцентрическое мышление, прямолинейно воспринимающее действие генотипа на фенотип, совершенно упускает из виду, что когда нужда в адаптивной модификации отпадает, прекращается биологическая работа организма по её воспроизведению в органах и в организме в целом. Только в результате этого отбор перестаёт контролировать этот механизм.

Отсутствие биологической работы в направлении поддержания и развития модификаций приводит к тому, что ферментативные вещества, выделяемые в процессе такой направленности биологической работы, перестают сигнально действовать на гены, побуждая их синтезировать те или иные белки для воспроизведения данной модификации. При отсутствии биологической работы генетических структур постепенно затухает активность соответствующих генов и из поколения в поколение утрачиваются механизмы воспроизведения ранее обеспечивающих селективные преимущества модификаций.