Чтение онлайн

Важнейшей закономерностью «неживой» эволюции является закон больших чисел. Чтобы породить одну сложноорганизованную систему, необходимы миллиарды хаотических взаимодействий миллиардов простоорганизованных систем. В миллиардах систем возникают предпосылки для усложнения организации, но реализуются эти предпосылки лишь в немногих формах. Все остальные оказываются как бы «отходами» эволюционного процесса, отбракованным материалом эволюции.

В то же время даже немногие системы, испытавшие эволюционной взлёт к усложнению и возвышению своей организации, создают в себе и вокруг себя благоприятную среду для усложнения и возвышения организации, для формирования внутри них сложноорганизованных систем меньшего масштаба как их обособившихся элементов. Формируется энергетико-информационная среда организации, в которой достигнутый уровень организации уже не пропадает с уничтожением данной высокоорганизованной системы, а преобразуется в иные формы организации. Так возникают механизмы закрепления достигнутых уровней организации. Но «неживая» эволюция лишена внутренних побудительных мотивов к оптимальной организации, к оптимизации и самосовершенствованию систем.

Главным отличием такой эволюции от всех видов «живой» эволюции является отсутствие системы стимулов для формирования внутренних мобилизационных механизмов самоорганизации. Всякое живое существо отличается от неживой, хотя бы и сложноорганизованной системы не только способностью воспроизводить себе подобных, не только обменом веществ со средой и постоянством внутренней среды, не только наличием структуры генетической информации. Живое существо есть активный субъект, а не просто пассивный объект эволюции, и как таковое оно характеризуется наличием внутри него особой мобилизационной структуры, обусловливающей его самоэволюцию.

Выживание невозможно без мобилизации всех сил и средств организма для воспроизводства и оптимизации собственной жизнедеятельности. «Неживая» эволюция создаёт предпосылки для возникновения подобных мобилизационных механизмов в виде предбиотической самоорганизации, то есть способности к воспроизведению структурных элементов открытых систем в условиях их дозированного обмена с окружающей средой веществом, энергией и информацией.

Однако и в «неживой» эволюции чувствуется, хотя и в ослабленном виде, некая мобилизационная активность, направленность, как если бы в её основу была заложена некая программа. В фиксировании внимания на этой программе, истолковываемой как разумность и целесообразность бытия, состоит рациональная сторона идеализма. Возможно, что эта направленность эволюции Метагалактики обусловлена предшествующим, дометагалактическим этапом космической эволюции, а «программа» развёртывания эволюционных процессов содержалась в виде некоей «наследственной» информации ещё в сингулярном состоянии Метагалактики.

С космическо-эволюционной точки зрения это объяснение выглядит очень убедительным. Ибо вряд ли такое короткоживущее создание, как Метагалактика, – всего не более 20 млрд. лет, – исчерпывает собой космическую эволюцию. Взаимодействие Космоса и Хаоса, процесс эволюционирования Космоса из Хаоса не имеет, по-видимому, начала и конца, оно вечно, хотя происходит, скорее всего, в самых различных организационных (и пространственно-временных) формах.

Наша Метагалактика – лишь одна из таких форм, одна из ограниченных космических систем, которая, как и всякая ограниченная система, имеет своё начало, свой конец, свои эволюционные особенности, и предшествующую ей форму. И очень даже возможно, что сам процесс космической эволюции в рамках Метагалактики имел своей предпосылкой аккумуляцию в протометагалактическом состоянии тех организационных форм и принципов эволюционирования, которые были выработаны на предгалактических этапах эволюции и заложены в виде некоторой сокращённой программы эволюционирования. В этом смысле сингулярное состояние могло бы быть истолковано по аналогии с семенем, из которого по определённой генетической программе эволюционирует взрослое растение. Конечно, эволюция не нуждается в такой программе, она обладает самодостаточностью процессов самоорганизации. Но всякая эволюция преемственна и наша Вселенная вряд ли составляет исключение из этого общего правила.

6.7. Антропный принцип

О такой «преемственности» эволюции, о наличии некоторых мобилизационно-организационных структур эволюции уже в самом фундаменте нашей Вселенной свидетельствуют феномены космологической упорядоченности, анализ которых подвёл современную науку к выдвижению концепции так называемой «тонкой подстройки» Вселенной и связанного с ней антропного принципа.

В современной физике и космологии огромную роль играют так называемые физические постоянные, или константы, численные значения которых были получены в разное время на основе весьма различных по характеру экспериментов и независимо друг от друга. Например, скорость света и любых электромагнитных колебаний составляет около 300 тысяч километров в секунду, она постоянна, и заставить фотоны двигаться с другой скоростью в данной материальной системе невозможно. Столь же стабильными величинами, от которых зависят фундаментальные свойства нашей Вселенной, являются гравитационная постоянная, постоянная Планка, заряд и масса электрона, масса протона.

Мысленный эксперимент, имеющий целью представить себе, какой была бы наша Вселенная, если бы численные значения физических констант были бы несколько иными, чем они есть в действительности, привел учёных к весьма удивительным «метафизико-идеалистическим» выводам. Оказалось, что эти постоянные как бы «подстроены» в весьма узких пределах таким образом, чтобы обеспечить такую упорядоченность Вселенной, которая создаёт условия для прогрессивной эволюции, появления на Земле жизни и человека.

«На небесах» кто-то как бы очень помог нам появиться на свет, причём сделал это задолго до нашего появления, когда Метагалактика была на такой стадии развития, на которой мы не могли существовать даже в проекте. В самом деле, если бы постоянная Планка была больше всего на 15 % или масса протонов была больше на 30 %, протон не мог бы объединяться с нейтроном, невозможным стало бы образование ядер атомов, а стало быть, и макроскопических тел. А уменьшение этих же постоянных всего на 10 % привело бы к выгоранию всего водорода уже на ранних стадиях образования Метагалактики. А без водорода на Земле не состоялась бы биосфера. Тем более, не состоялась бы она без углерода, который является основой органической материи на Земле. Изменение расположения энергетических уровней у ядра кислорода привело бы к превращению всех ядер углерода в кислород. Строительного материала для возникновения жизни и образования горючих веществ не существовало бы в природе, вместо него было бы больше газа, поддерживающего горение и используемого животными для дыхания.

Получается, что различные постоянные со значительной точностью и с не очень большими отклонениями «пригнаны» друг к другу, чтобы обеспечивать достаточное разнообразие Вселенной, а на его основе – образование более высокоорганизованных, чем физико-химические, эволюционных процессов и существ.

Кто же этот Архитектор Вселенной, с такой точностью заложивший её фундамент и создавший программу её последовательного усложнения?

Мифологическое мышление сразу же обрадованно привлечёт для объяснения антропоморфное Существо, старого знакомого – библейского Бога. Но тут и объяснять ничего не надо: «Он сказал: да будет свет, и стал свет». Эволюционирующий Космос, однако, не нуждается в том, чтобы им кто-то командовал. «Архитектура» каждой космической системы может частично задаваться предшествующими этапами её эволюции и в остальном формироваться путём самоорганизации и естественного отбора. Каждый этап космической эволюции представляет собой, конечно же, не акт творения, а грандиозный космический эксперимент, в котором организация и самоорганизация каждой последующей Вселенной повторяет некоторые достижения предшествующих уровней развития вечно эволюционирующего Космоса.

Наличие «тонкой подстройки», или «подгонки» порядка в нашей Вселенной к возможности возникновения в ней человека, получи в 70-е годы название антропного принципа. Тот факт, что наша Вселенная устроена таким образом, чтобы обеспечить появление человека, вызвал в наше время бесчисленные философские дискуссии. Как бы ни трактовался антропный принцип, он на сегодняшний день, безусловно, свидетельствует в пользу космического эволюционизма, обнаруживая глубинную взаимосвязь эволюции человека с эволюцией Вселенной.

В этом процессе человек и все его чувства адаптировались к условиям Земли, Земля – к условиям Солнечной системы, Солнечная система – к условиям Метагалактики, а Метагалактика – к условиям Вселенной как Универсума, к воздействию на неё множества граничащих с ней Метагалактик, а возможно – и к условиям некоей Суперметагалактики, в которой наша Метагалактика является лишь крохотной частичкой.

7.1. Надежды и разочарования радиоконтакта

Долгий и трудный путь, пройденный наукой от детски-наивных, антропогеоцентрических представлений о космосе к развитым негеоцентрическим представлениям, был до предела насыщен разнообразным эмпирическим материалом, анализом результатов наблюдений и измерений. Но есть в нашем знании космоса одна область, которая стоит пока ещё от других областей совершенно особняком. Это – область изучения внеземных цивилизаций. Мы не наблюдаем непосредственно ни одной внеземной цивилизации, а если говорить о космических цивилизациях вообще, мы наблюдаем проявления только одной из них – нашей собственной.

Стоит ли удивляться, что наши индуктивные выводы о возможном характере цивилизаций, отталкивающиеся от реальных, наблюдаемых проявлений одного-единственного объекта, человеческой цивилизации, содержат в себе прямой или косвенный перенос на другие цивилизации особенностей характера нашей. Поэтому наше знание таких объектов, как внеземные цивилизации, не только чересчур гипотетично и неопределенно. Оно по необходимости сохраняет в себе гораздо более высокий уровень наивного геоцентризма и антропоморфизма, чем общекосмическое знание. Оно остается в каком-то смысле столь же умозрительным, как во времена Демокрита, Бруно и Фонтенеля, не менее умозрительным, чем в их времена было знание атома. Но именно в наше время, несмотря на отсутствие непосредственных данных, произошло замечательное обогащение наших представлений о цивилизациях, неизмеримо возрос спектр конструктивных научных идей. Именно в наше время было положено начало конкретнонаучному поиску ВЦ на практической, технической основе. Это обстоятельство, а также гигантский прогресс космолого-астрономических и астрофизических знаний, создают все более прочный базис и для выдвижения новых нетривиальных идей, и для создания новых перспективных направлений познания.