Чтение онлайн

Тем самым концепция Пановкина не только вплотную приближается к концепции онтологического негеоцентризма, но и вносит чрезвычайно полезный вклад в развитие этой концепции. Не менее важный вклад в негеоценрические представления о цивилизациях, но уже с гносеологической точки зрения, вносит другой известных лидер теоретического разрешения проблемы КЦ – Лев Гиндилис. Гиндилис протестует, прежде всего, против расхожего представления об универсальности зрительного охвата действительности, присущего человеку и использующегося для установления связи с внеземными цивилизациями. Даже на Земле пространственная ориентация и дистанционная локализация объектов, построение их пространственных моделей достигается путём развития качественно различных органов зрения.

Механизмы построения изображений могут строиться на основе звуколокации, как у дельфинов, поляризации света, как у пчёл и т. д. Неизмеримо более разнообразными эти механизмы могут быть у существ, населяющих различные космические миры. Соответственно, те материальные формы, которые «просматриваются» при помощи этих механизмов, могут не совпадать с теми, которые охватываются нами в процессе отображения и кажутся нам единственно возможными. Для того, чтобы нагляднее представить это, Гиндилис использует следующую аналогию: «Богатый ландшафт скрывается в сплошном мраке. Луч прожектора выхватывает из него отдельные детали (фрагментация мира). Другой прожектор освещает тот же ландшафт в совершенно ином ракурсе. Он зависит от устройства прожектора, технологии его изготовления. Не удивительно, что мир в лучах этих прожекторов будет выглядеть очень непохожим». (Гиндилис Л.М. Космические цивилизации (Проблемы контакта с внеземным разумом) – М: Знание, 1973, с. 54). «Высвечивая» всё более широкий слой бытия, каждая из цивилизаций создаёт всё более надёжные предпосылки для своего контакта с другими цивилизациями.

Различие эмпирически отобразимых миров, в которые, по-видимому, погружены различные цивилизации, нe является, стало быть, абсолютным препятствием для полноценного познания ими общей для них вселенной и друг друга. Но чем менее развита, т. е. более «центрична» по отношению к условиям своего существования каждая из цивилизаций, тем более она склонна абсолютизировать свой собственный эмпирически обозримый мир, отождествлять его в своих теориях с миром как таковым, с Вселенной в целом. «Моя картина мира – это картина единственно возможного мира, стало быть, картина мира, единая для всех», – рассуждает человек. Но точно так же, быть может, рассуждают разумные существа, «высвечивающие» в бесконечно многообразном материальном мире свои эмпирически ограниченные миры и создающие на их базе свои картины «мира как такового».

Осознание этого обстоятельства пробивает себе дорогу в философском мышлении по мере роста возможностей космизации и космической устремленности разумных существ. Такая переориентация сознания происходит нередко в самое короткое время у одних и тех же теоретиков. «Вряд ли можно согласиться с тем, что иная космическая цивилизация, существенно отличная от нашей, будет иметь совершенно иную, чем мы, картину мира», – утверждал, например, А.М. Мостепаненко в монографии 1974 года (Мостепаненко А.М. Пространство и время в макро-, мега– и микромире – М.: Политиздат, 1974, с. 15).

В 1979 г. тот же философ пишет о необходимости подойти более научно к вопросу о связи с инопланетными цивилизациями, преодолев «антропоцентризм второго рода». Этот антропоцентризм, пока ещё свойственный нашей культуре, обусловлен нашей психофизической организацией и особенностями нашей космической системы. Поэтому в исследовании взаимоотношений качественно неисчерпаемой Вселенной с качественной определённостью тех или иных цивилизаций необходимо учитывать неединственность того взгляда на мир, который порождён частными условиями существования нашей цивилизации (Мостепаненко А.М. Человек и Вселенная. – В кн.: Методологические проблемы изучения человека в марксистской философии – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1979, с. 138–139).

А.С. Кармин, рассматривая тот же вопрос, указывает на неизбежность отличия «негеоцентрического» сознания от «геоцентрического». Это отличие может проявляться в иных средствах формирования наглядных образов, особых способах переработки информации, в какой-то особой, «негеоцентрической» логике, выведенной из особенностей взаимоотношений с качественно иными реальностями и т. д. Всё это делает вопрос об обмене информацией между «геоцентрической» цивилизацией и «негеоцентрическими» цивилизациями далеко не таким простым, как это представлялось сверхоптимистам. Ведь даже характер образов, отражающих одну и ту же реальность, мог бы оказаться существенно различным (Кармин А.С. Обобщение идеи негеоцентризма в научном познании. – В кн.: Методологические вопросы физики, Вып. II. Тарту; Изд-во Тартус. ун-та, 1975, с. 57–58).

Выяснение всего комплекса возможных отличий между цивилизациями имеет, безусловно, громадное значение для построения системы их научного поиска, создания принципиально новых направлении поиска. Лишь дальнейшая космизация познания и познавательных способностей человека может открыть возможность для связи с негеоцентрическими цивилизациями.

В связи с гносеологическими различиями цивилизаций возникает проблема их совместимости. Исследователи весьма по-разному оценивают такую совместимость. Ю.А. Школенко выделяет в этом вопросе два типа концепций – минималистские и максималистские. Минималисты считают, что взаимовлияние цивилизаций может быть лишь незначительным, минимальным, что «высокоразвитая внеземная цивилизация не окажет на человечество никакого существенного воздействия или люди не воспримут его ввиду индивидуальных особенностей их восприятия и развития» (Школенко Ю.А. Философия, экология, космонавтика – М: Мысль, 1983, с. 24). Максималисты же надеются на быстрый расцвет земной цивилизации под воздействием «собратьев по разуму». В противовес им Школенко выдвигает «оптималистскую» гипотезу: под влиянием более развитой цивилизации люди воспримут и усвоят лишь то, что соответствует возможностям и направленности их собственной цивилизации (Там же).

В.В. Ильин, В.Б. Борщев и Ф.3. Рохлин в доказательство негеоценричности разума цивилизаций, формирующихся в неземных условиях, приводят аргумент о том, что «абсолютно тождественной мозгу материальной основы сознания быть ни может» (Ильин В.В., Борщев В.Б., Рохлин Ф.3. Может ли машина мыслить. – В кн.: Философские вопросы современного естествознания – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1961, с. 78). Гносеологический негеоцентризм, по их убеждению, заключается, прежде всего, в признании того, что качественное отличие объектов отражения в негеоцентрическом центре формирования цивилизации должно порождать и качественное отличие образов, в которых отражается мир. А раз это так, то и отражаться ими будет совершенно иной космос, нежели тот, что является нам через нашу систему образов. И сам характер оперирования этими образами, характер логических связей должен быть совершенно иным. Ибо логика не дается априори мыслящему сознанию, она есть путь следования мысли, обусловленный системой отношений данного типа сознания с предстающим ему миром.

Выше мы уже изложили некоторые основы сформулированной нами негеоцентрической концепции способа восприятия. Логично предположить, что представитель цивилизации, способ восприятия которого сформировался на «куске материи», качественно ином, нежели наша Земля, «высвечивал» бы материальный мир в качественно иной «плоскости», нежели мы. Но тогда и тот «слой» материи, в котором проходила бы его жизнедеятельность и практика, был бы совершенно иным. Иной была бы и используемая им информация, её знаковые системы, материальные носители этих знаковых систем и изобразительные средства мышления. Он мог бы использовать, скажем, не радиосвязь, а её аналоги в известном ему мире. Иным мог бы быть и набор вещественно-субстратных элементов, выраженный в его земном варианте в таблице Менделеева. В таком случае представители различных цивилизаций могли бы оказаться в пространственной близости друг от друга, но при этом просто не воспринять друг друга, либо воспринять в своём сенсорном мире лишь физические проявления энергетических выбросов своих «собратьев по разуму».

Это простое соображение резко усложняет наши представления о поиске внеземных цивилизаций и объектах этого поиска. Бытие цивилизаций может протекать в различных «слоях» материального мира. Эти «слои» могут пересекаться между собой, совпадать, либо проходить относительно обособленно друг от друга. Концепция способа восприятия связывает возможности обнаружения негеоцентрических цивилизаций с созданием искусственных способов восприятия, расширяющих «слой» охвата нами космической материи и коренным образом преобразующих наше мировосприятие. Делается это, как уже говорилось, путём гносеологической комбинации наших зрительных образов и создания всё новых систем символически-теоретических образов.

Приспосабливая присущий ему тип образности к онтологически иным мирам, человек способен адаптировать и своё мышление к восприятию гносеологических образов негеоцентрических цивилизаций. «Прошивая» материю в самих разных направлениях, новые познавательные средства позволят вторгнуться в негеоцентрические слои действительности и отобразить их обитателей.

На протяжении веков фантасты пытались изобразить качественно иных обитателей космических миров. Делали они это, по необходимости опираясь на земную реальность, и потому образы «инопланетян» выходили у них чисто геоцентрическими. Чтобы отойти подальше от человекоподобия, они лишь усиливали земноподобие: изображали инопланетных пришельцев в виде вызывающих отвращение земных тварей: разнообразных земноводных и насекомых, пресмыкающихся и паукообразных в особенности ящеров и пауков, многоконечностных или наделённых многочисленными щупальцами каннибалов. Весьма излюбленными были также различные модификации человеческого облика: ангелоподобные крылатые существа, гибриды людей с ночными хищниками, маленькие синие человечки и т. д.