Чтение онлайн

Исторія человчества, несмотря на то, что извстна намъ лишь за короткій періодъ нсколькихъ тысячъ лтъ, даетъ намъ массу примровъ жизни племенъ, народовъ, и государствъ, которые исчезли съ лица земли вслдствіе медленной эволюціи, влекшей ихъ къ ихъ собственной гибели. Причины этого явленія, породившаго болзнь обществъ, многочисленны. Климатъ и почва иногда играли въ этомъ преобладающую роль, какъ это случилось, наврное, въ огромныхъ пространствахъ центральной Азіи, гд высохли озера и рки и гд огромные солончаки покрыли когда-то плодородную почву. Нашествія дикихъ враждебныхъ ордъ, разорили нкоторыя страны до тла, — однако есть націи, которыя могли снова развиваться посл страшныхъ пораженій и многовковаго рабства: и если он возвращаются къ варварскому состоянію или вымираютъ окончательно, то причины этого лежатъ уже въ ихъ внутреннемъ строеніи, а не во вншнихъ обстоятельствахъ. Одна изъ этихъ причинъ, являясь самою главною, разъясняетъ исторію всякаго паденія — это когда одна часть общества, подчиняя себ другую, большую, захватываетъ землю, капиталъ, власть, образованіе, и почести въ свое исключительное пользованіе — и если масса не въ состояніи реагировать противъ подобной монополіи кучки людей — она осуждена на смерть и ея исчезновеніе лишь вопросъ времени. Появляется чума, которая стираетъ съ лица земли этотъ бесполезный, инертный муравейникъ индивидовъ, не сумвшихъ завоевать свою свободу. Съ Востока и Запада появляются разбойничьи племена и, нкогда громадные, города превращаются въ пустыню. Такъ погибли Ассирія и Египетъ, такъ исчезла, нкогда могущественная, Персія, и наконецъ, Римская имперія, сдлавшаяся собственностью нсколькихъ крупныхъ владльцевъ, пала подъ ударами варваровъ, которымъ не трудно было справиться съ ея порабощеннымъ пролетаріатомъ.

Нтъ явленія, въ которомъ эволюція не совершалась бы одновременно въ двухъ направленіяхъ: къ смерти и возрожденію; оно является какъ бы равнодйствующей эволюціи прогресса и упадка. Такъ паденіе Рима составляетъ во всей своей сложной совокупности цлый рядъ революцій и соотвтствующій имъ рядъ эволюцій, одн направлены къ его уничтоженіе, другія къ возрожденію новаго міра. Безъ сомннія, паденіе этого громаднаго общественнаго организма, поработившаго весь міръ, послужило къ облегченію положенія подавленныхъ имъ народовъ, и во многихъ отношеніяхъ переселеніе сверныхъ народовъ, хлынувшихъ на цивилизованный міръ, было счастливымъ для исторіи человчества событіемъ — многіе изъ порабощенныхъ народностей сбросили тогда съ себя иго давившихъ ихъ поработителей, но науки и промышленность погибли или исчезли на время, произведенія искусства разрушались, жглись библіотеки, казалось, что цпь временъ порвалась, народы снова впадали въ варварство и деспота смнялъ еще худшій деспотъ; изъ мертвой религіи язычества возродилась новая религія, сдлавшаяся еще боле жестокой и фанатичной, чмъ прежняя и тысячелтняя ночь невжества и безумія, распространяемая попами, нависла надъ землею.

Точно также другія историческія событія могутъ быть разсматриваемы съ двухъ сторонъ, соотвтственно тысячи явленій, которыя составили ихъ, которыя проявляются въ соціальныхъ и политическихъ переворотахъ жизни націй. И дйствительно, всякое историческое событіе или явленіе толкуется различно, сообразно съ глубиной пониманія ихъ и предвзятой мыслью толкователя. Извстный примръ такого пониманія является толкованіе эпохи Людовика XIV, личному генію котораго приписывали богатый разцвтъ французской литературы того времени. «Его взоръ порождалъ Корнеліевъ», говорили нкоторые. Правда, вкъ спустя, никто не осмлится утверждать, что Вольтеръ, Дидеро и Ж. Ж. Руссо были обязаны своимъ геніемъ и существованіемъ взгляду Людовика XIV; однако, еще недавно не были ли мы свидтелями, какъ англичане превозносили свою королеву, длая ее виновницей всякаго успха, всякаго прогресса, совершавшагося въ ея царствованіи. Хотя эта заурядная особа ничмъ другимъ, кром своего присутствія на трон въ продолженіи шестидесятилтняго періода, не участвовала въ этихъ событіяхъ, принужденная къ бездйствію самою конституціею своей страны. Милліоны людей, наполнявшихъ улицы, давя другъ друга, чтобы видть ее, хотли во что бы то ни стало видть въ ней всемогущаго генія процвтанія Англіи. Такое публичное лицемріе было, быть можетъ, потребностью, такъ какъ устраивая эти оффиціальныя торжества королев-императриц, нація восхищалась собственнымъ величіемъ. Но не вс подданные ея участвовали въ этомъ празднеств: ирландскіе фермеры подняли черное знамя возстанія, а въ Индіи голодныя толпы народа разрушали дворцы и казармы.

Существуютъ однако обстоятельства, когда прославленіе правительственной власти кажется мене абсурднымъ и даже можетъ быть на первый взглядъ оправдываемо. Возможно, что какой нибудь Маркъ Аврелій, талантливый министръ, могущественный филантропъ или просвщенный деспотъ употребляютъ свою власть въ интересахъ бдствующаго класса, издаютъ полезный законъ, являются защитниками слабыхъ противъ ихъ поработителей, но это только случайное счастливое стеченіе обстоятельствъ, которое даже по условіямъ своей среды, является совершенно исключительнымъ, такъ какъ сильнымъ міра сего всегда легче злоупотреблять своимъ положеніемъ, такъ какъ имъ рдко доступно истинное пониманіе положенія, даже если бы они, подобно Гарунъ-аль-Рашиду, захотли бы инкогнито сами знакомиться съ нуждами своихъ подданныхъ. Бываютъ, конечно, случаи, когда намренія и поступки царей и правителей могутъ быть вполн благожелательны или по крайней мр направлены въ пользу народа; въ этихъ случаяхъ общественное мнніе, и сами массы принуждали ихъ къ этому и иниціатива законодателя сводилась къ нулю: они уступаютъ сил, которая могла бы быть гибельной для нихъ и которую они на этотъ разъ употребляютъ въ свою и общую пользу, потому что движеніе массъ также часто бываетъ направлено въ сторону прогресса, какъ и реакціи. Современная исторія Европы и особенно Англіи намъ даетъ тысячи примровъ, когда боле справедливые законы издавались не по доброй вол законодателя, но подъ давленіемъ анонимныхъ массъ: и верховная законодательная власть, декретирующая подобные законы, является въ дйствительности только простой исполнительницей воли народа — ея дйствительнаго руководителя.

Когда пошлины на хлбъ были уничтожены англійской палатой, крупные землевладльцы, вотировавшіе этотъ убыточный для нихъ законъ, только съ большимъ трудомъ подчинились необходимости признать справедливость его. Вопреки своимъ собственнымъ интересамъ они должны были просто подчиниться желанію массъ. Съ другой стороны, когда во Франціи Наполеонъ III, согласившись съ частнымъ мнніемъ Ричарда Кобденъ, подписалъ нкоторыя правила для облегченія свободы торговли, его не поддержали ни его министры, ни Палата, ни даже нація, и изданные имъ законы не могли долго продержаться: его наслдники, воспользовавшись первымъ удобнымъ случаемъ, отмнили ихъ и вернулись къ испытанной систем протекціонизма, выгоднаго богатымъ предпринимателямъ и крупнымъ землевладльцамъ.

Столкновенія разныхъ цивилизацій приводятъ къ запутаннымъ положеніямъ, при которыхъ легко поддаться иллюзіи и приписать «сильной власти» честь разныхъ мропріятій, мене всего принадлежащей ей. Такъ напримръ, много говорятъ о томъ, что Британское правительство въ Индіи запретило религіозный обрядъ сжиганія вдовъ на могилахъ ихъ мужей, въ то время какъ слдовало бы удивляться тому, что это правительство такъ долго отказывалось подъ тмъ или другимъ предлогомъ издать это запрещеніе, вопреки настояніямъ лучшихъ людей въ Европ и самой Индіи. Но отъ чего же спрашивается, оно такъ долго покровительствовало толп фанатичныхъ палачей, не запрещая практику религіознаго обряда, основаннаго къ тому же на фальсифицированномъ текст Ведъ. Конечно, въ конц концовъ запрещеніе этого обряда было великимъ благодяніемъ, хотя и сильно запоздавшимъ, но сколько жестокости нужно приписать этой власти «отеческаго попеченія»! Сколько налоговъ, ложащихся тяжелымъ гнетомъ на населеніе, сколько страданій и мукъ во время страшныхъ голодныхъ бунтовъ!

Такъ какъ вс историческія явленія, можно разсматривать съ двухъ различныхъ точекъ зрнія, то конечно, невозможно судить о нихъ огуломъ. Примръ даже эпохи Возрожденія, положившей конецъ средневковому мраку, показываетъ намъ, какъ дв эволюціи, эволюція реакціи и эволюція прогресса, могутъ совершаться одновременно. Эпоха возрожденія, которая обратилась вновь къ памятникамъ античнаго міра, которая освободила науку отъ схоластическихъ туманностей и цпей суеврія и толкнула человчество на путь безстрастныхъ научныхъ изслдованій, одновременно убила въ корн своеобразный и пышно развивавшійся цвтокъ средне-вкового, (въ періодъ коммунъ и свободныхъ городовъ) искусства. Это случилось такъ же внезапно, какъ разливъ рки, уничтожающій посвы прибрежныхъ селеній: все должно было начаться съизнова, и какъ часто банальное и безсмысленное подражаніе античнымъ образцамъ замняло собой оригинальныя произведенія самобытнаго таланта, боле цнныя уже по тому, что они были самобытны!

Возрожденіе наукъ и искусствъ сопровождалось параллельно расколомъ церкви, извстнымъ подъ именемъ Реформаціи. Долго полагали, что эта революція была одна, изъ благодтельнйшихъ событій въ исторіи человчества, такъ какъ ею было завоевано право на индивидуальную иниціативу и освобождена мысль, которую католическіе священники намренно держали въ рабств невжества, полагая, что освобожденный человкъ длается независимымъ и стремится къ истинному равенству. Но теперь мы знаемъ, что Реформація положила только основаніе ряду новыхъ порабощающихъ личность церковныхъ общинъ, вмсто прежней единой католической церкви, монополизировавшей все право духовнаго порабощенія.

Реформація передала церковныя имущества и доходы въ пользованіе новой власти, и съ той и другой стороны стали возникать монашескіе ордена іезуитовъ и ихъ противниковъ, эксплуатировавшіе народъ новыми способами. Лютеръ и Кальвинъ къ тмъ, кто не раздлялъ ихъ взглядовъ, относились съ такой же фанатической нетерпимостью, какъ св. Доминикъ и Инокентій III. Какъ и инквизиторы они шпіонили, сажали въ тюрьмы, четвертовали, жгли на кострахъ: ихъ ученіе точно также требовало безусловнаго повиновенія королямъ и истолкователямъ «божественнаго слова». Безъ сомннія, существуетъ разница между протестантами и католиками: (я говорю о тхъ, которые исповдуютъ ту или другую религію совершенно искренно, а не по семейнымъ традиціямъ). Послдніе наивне и легковрне, никакое чудо ихъ не удивляетъ: первые же боле разборчивы въ таинствахъ, но съ тмъ большимъ упорствомъ держатся они тхъ, которыя ими признаны: они видятъ въ религіи личное дло, какъ бы творческую работу своего духа. Переставая врить, католикъ перестаетъ быть христіаниномъ; между тмъ какъ протестантъ-раціоналистъ, измняя толкованіе «божественныхъ словъ», обыкновенно переходитъ только въ новую секту: онъ остается ученикомъ Христа; упорный мистикъ, онъ сохраняетъ иллюзію свободы разума. Народы, также какъ и личности различны въ религіи, которую они исповдуютъ и которая боле или мене проникаетъ ихъ нравственное существо. У протестантовъ, конечно, больше иниціативы и систематичности въ поведеніи, но эта послдовательность становится неумолимо жестокой.

Вспомните то религіозное рвеніе, съ какимъ сверо-американцы отстаивали рабство негровъ, какъ «божественное учрежденіе».

Другое сложное явленіе относится къ великой эволюціонной эпох, кровавыми кризисами которой были американская и французская революціи. О, тогда — по крайней мр какъ казалось — перемны произошли исключительно въ интересахъ народа и эти великія историческія даты слдуетъ считать, какъ бы освящающими рожденіе новаго человка! Депутаты конвента хотли начать исторію съ перваго дня своей конституціи, какъ будто предшествующихъ вковъ не было вовсе и будто человкъ—гражданинъ дйствительно могъ считать началомъ своего существованія моментъ провозглашенія своихъ правъ. Дйствительно, этотъ періодъ былъ великой эпохой въ жизни націй, несбыточныя надежды овладли тогда міромъ, освобожденная мысль поднялась на такія высоты, какихъ никогда не достигала прежде, науки возродились, геній открытій безконечно расширилъ границы міра и никогда не появлялось такого множества людей, одушевленныхъ новымъ идеаломъ, готовыхъ ради него беззавтно жертвовать своею жизнью. Но эта революція, какъ мы знаемъ это теперь, была вовсе не революціей всего народа, это была революція извстныхъ слоевъ общества исключительно въ ихъ интересахъ. Права человка остались чисто теоретическими: провозглашенная одновременно съ ними гарантія частной собственности сдлала ихъ призрачными. Новый классъ жадныхъ хищниковъ принялся за дло накопленія богатствъ, буржуазія заняла мсто отжившаго класса, стараго дворянства, уже зараженнаго скептизмомъ и настроеннаго пессимистически, и новопришельцы стали эксплуатировать неимущіе классы съ такимъ усердіемъ и умніемъ, какимъ не обладали никогда прежніе правящіе классы. Во имя свободы, равенства и братства совершались всевозможныя злодянія. Во имя освобожденія міра, Наполеонъ велъ за собой милліонъ убійцъ; для блага дорогого отечества капиталисты создаютъ громадныя состоянія, строятъ большія фабрики, организуютъ могущественныя синдикаты, (монополіи), воскрешая въ новой форм прежнее рабство.

Кто не хочетъ ограничиваться словами, тотъ долженъ основательно узнать и вообще критически отнестись къ людямъ, заявляющимъ о своей преданности длу революціи. Недостаточно крикнуть кому-нибудь: Революція! Революція! чтобы мы тотчасъ же пошли за нимъ, только потому, что онъ захотлъ вести насъ. Вполн естественно, когда невжда слдуетъ своему инстинкту: разъяренный быкъ бросается на красный лоскутъ и постоянно угнетаемый народъ бросается на перваго встрчнаго, котораго ему укажутъ. Всякая революція хороша поскольку она направлена противъ гнета со стороны одной личности или цлаго строя; но если она ведетъ къ установленію новаго деспотизма, то можно спросить себя: не лучше ли направить ее по другому пути. Настало время сознательнаго примненія своихъ силъ: эволюціонисты, придя къ ясному сознанію, что именно они хотятъ осуществить въ ближайшую революцію, не ставятъ себ задачей поднять недовольныхъ и произвести смуту безъ цли и плана.