Чтение онлайн

Однако, какъ это и свидтельствуетъ современная исторія, сама эта ось перемщается постоянно вслдствіе тысячъ частичныхъ измненій, происходящихъ въ мозгу людей. Надо обратиться къ самому индивиду къ этой первоначальной клточк общества, чтобы найти причины общаго преобразованія съ его множествомъ видоизмненій, сообразно времени и мсту. Если съ одной стороны мы видимъ отдльнаго человка, подверженнаго вліянію всего общества съ его традиціонной моралью, религіей, политикой, то съ другой мы присутствуемъ при такомъ зрлищ, когда свободный индивидъ, хотя и ограниченный въ пространств и продолжительностью своей жизни, все-таки успваетъ оставить отпечатокъ своей личности на окружающемъ мір, измнить его опредленнымъ образомъ, открывъ какой-нибудь законъ, создавъ великое произведеніе искусства, или новую, невдомую дотол машину, а иногда даже бросивъ міру новое слово, которое онъ уже не забудетъ. Не трудно отыскать въ исторіи ясные слды многихъ тысячъ героевъ, о которыхъ извстно, что они лично самымъ существеннымъ образомъ содйствовали общественному прогрессу.

Очень значительное большинство людей состоитъ изъ личностей, которыя живутъ, какъ растеніе, и нисколько не стараются воздйствовать ни въ хорошемъ, ни въ дурномъ направленіи на среду, въ которой они тонутъ, какъ капля воды въ океан. Нисколько не желая преувеличить здсь дйствительное значеніе человка, сознательно относящагося къ своимъ поступкамъ и ршившаго примнять свои силы согласно своему идеалу, мы можемъ сказать наврное, что такой человкъ представляетъ собой цлый міръ по сравненію съ тысячью другихъ, мысль которыхъ находится въ полуоцпенніи или погружена въ глубокій сонъ, и которые бредутъ безъ малйшаго внутренняго возмущенія, наприм., въ рядахъ арміи или процессіи пилигримовъ. При подобныхъ обстоятельствахъ воля одного человка можетъ столкнуться съ стихійнымъ движеніемъ всего народа. Извстны случаи героической смерти при великихъ историческихъ событіяхъ въ жизни народовъ, но еще боле значительна была роль личностей, посвятившихъ свою жизнь общественному благу.

Здсь необходима особая осторожность, такъ какъ возможно недоразумніе и говоря «о лучшихъ людяхъ» легко смшивать это слово со словомъ «аристократія», взятомъ въ его обычномъ смысл. Многіе писатели и ораторы, въ особенности изъ принадлежащихъ къ тому классу, изъ котораго вербуются лица, облеченныя властью, охотно говорятъ о необходимости призвать къ общественному управленію избранную группу, которую сравниваютъ съ мозгомъ въ человческомъ организм. Но что это за «избранная группа», въ интеллектуальномъ и моральномъ отношеніи, которая будетъ въ состояніи безапелляціонно удерживать въ своихъ рукахъ управленіе народами. Нужно ли еще говорить, что на этотъ вопросъ вс т, которые царствуютъ и повелваютъ: короли, принцы, министры и депутаты, самодовольно оглядываясь, весьма наивно отвчаютъ: «мы эти избранные, мы представляемъ мозговой аппаратъ великаго политическаго тла». Сколько горькой ироніи въ этомъ высокомріи офиціальной аристократіи, воображающей себя действительной аристократіей мысли, иниціативы умственнаго и нравственнаго развитія. Скоре врно обратное, или оно по крайней мр содержитъ значительную долю истины: во многихъ случаяхъ аристократія заслуживала названіе «какистократіи», какъ выражается въ своей исторіи Леоподьдъ Ранке. Что сказать напримръ, о тхъ развратныхъ аристократахъ и аристократкахъ, которые толпились въ загородныхъ виллахъ Людовика XV, а въ современную эпоху о самомъ цвт французскаго дворянства, показавшемъ себя недавно во время пожара благотворительнаго базара, когда мущины, спасая свою жизнь, пробивали себ дорогу ударами палокъ и сапоговъ въ спины и животы женщинъ.

Безъ сомннія т, которые обладаютъ состояніемъ, имютъ большій доступъ къ самообразованію и наукамъ, но въ то же время и большую возможность испортиться и развратиться. Лица, привыкшія къ лести, какими обыкновенно являются (всякій) власть имущіе, будь то императоръ, или начальникъ канцеляріи, легко могутъ быть обмануты и никогда не знаютъ истиннаго положенія длъ. Имъ живется слишкомъ легко, у нихъ нтъ возможности самимъ научиться борьб за существованіе, они эгоистически ждутъ всего отъ другихъ, угрожаемые опасностью впасть въ грубыя излишества и утонченный развратъ, такъ какъ лица самаго порочнаго поведенія ихъ окружаютъ, какъ стая шакаловъ свою добычу, и чмъ ниже они падаютъ, тмъ значительне становятся въ своихъ собственныхъ глазахъ, привыкнувъ къ грубой лести окружающихъ ихъ: сдлавшись скотами, они воображаютъ себя богами и лежа въ грязи, думаютъ, что окружены ореоломъ. А кто т, которые стремятся захватить власть, чтобы замстить собою привиллегированныхъ избранниковъ по богатству и происхожденію, считая себя новыми избранниками, такъ называемой умственной аристократіей? Кто эти политики, ловкіе льстецы уже не королей, а толпы. Одинъ изъ противниковъ соціализма и защитникъ того, что называютъ «добрыми принципами», г. Леруа—Болье отвтитъ намъ на вопросъ объ этой аристократіи словами, которые въ устахъ анархиста показались бы слишкомъ рзкими и несправедливыми: «современные политики всхъ степеней, говоритъ онъ, начиная съ муниципальныхъ совтниковъ и кончая министрами, представляютъ собой, взятые въ масс, за немногими исключеніями, одинъ изъ наиболе ограниченныхъ и отвратительныхъ классовъ сикофантовъ и куртизановъ, какіе когда либо знало человчество. Ихъ единственнымъ стремленіемъ является низкая лесть, поддержаніе предразсудковъ, которые они въ большинств случаевъ сами раздляютъ, не давая себ никогда ни времени ни труда на размышленія и наблюденія». Наконецъ, лучшее доказательство того, что «аристократіи» — одна изъ которыхъ держитъ въ своихъ рукахъ власть или старается захватить ее, а другая дйствительно состоитъ изъ своихъ «лучшихъ» представителей, не могутъ быть смшаны, намъ даетъ исторія своими безконечными кровавыми страницами. Рассматриваемая во всей совокупности лтопись человчества, можетъ быть опредлена, какъ повствованіе о вчной, непрерывной борьб между тми, которые, сдлавшись хозяевами положенія, пользуются властью, добытою цлыми поколніями своихъ представителей и тми, которые рождаются полными энтузіазма и стремленія къ творческой дятельности. Об эти группы «лучшихъ» находятся въ безпрестанной войн, и исторической миссіей первыхъ является преслдованіе, порабощеніе и убійство вторыхъ. Эти оффиціальные «наилучшіе» — сами боги, которые приковали Прометея къ скал Кавказа и со времени этой мифической эпохи всегда «наилучшіе» т. е. императоры, паны и всевозможные властелины, заключали въ тюрьмы, пытали и жгли новаторовъ и проклинали ихъ произведенія. Палачи всегда состояли на служб у этихъ «избранниковъ» рода человческаго. Находятся и ученые, берущіе подъ защиту ихъ дло. Не говоря уже объ анонимной толп, которая не уметъ мыслить и замыкается въ своихъ привычкахъ, находятся ученые и талантливые люди, которые длаются теоретиками абсолютнаго консерватизма, чтобы не сказать реакціи и которые стараются удержать общество, такъ сказать, остановить его движеніе, какъ будто существуетъ возможность удержать силой то, что находится въ вчномъ движеніи, какъ несущіяся въ пространств небесныя тла. Эти противники прогресса, ненавидящіе все новое, видятъ во всякомъ новатор, т. е. человк мысли и идеала, только сумасшедшаго. Ихъ любовь къ неподвижности общества доводитъ ихъ до признанія политическими преступниками тхъ, которые критикуютъ существующее и стремятся къ лучшему. А между тмъ они признаются, что разъ новая идея получила право гражданства въ умахъ большинства, ей нужно подчиниться, чтобы не оказаться революціонеромъ, выступая противъ общественнаго мннія. Но въ ожиданіи этой неизбжной революціи, они требуютъ, чтобы съ адептами ея поступали, какъ съ преступниками и чтобы сегодня наказывали за поступки, которые, завтра будутъ считаться обязанностью каждаго дйствительно честнаго человка, они бы заставили выпить ядъ Сократа, возвели бы на костеръ Яна Гуса, тмъ боле на гильотину Бабефа, такъ какъ Бабефъ и въ настоящее время является еще новаторомъ. Они обрекаютъ насъ на вс ужасы лишенія общества, не потому, что мы неправы, но потому, что мы несвоевременно правы. Мы живемъ въ вкъ инженеровъ и солдатъ, для которыхъ все должно быть вытянуто въ струнку. «Уравненіе» вотъ лозунгъ этихъ нищихъ духомъ, которые понимаютъ только красоту въ симметріи и жизнь въ мертвой неподвижности.

«Освобожденіе рабочихъ должно быть дломъ самихъ рабочихъ», говоритъ одно изъ положеній Интернаціонала. И это положеніе врно въ самомъ широкомъ смысл слова. Если врно, что «избранники» всегда воображали, что они призваны осчастливить народы, не мене врно и то, что всякій человческій прогрессъ могъ совершиться только благодаря собственной иниціатив возставшихъ или даже только свободными гражданами. И такъ наша свобода должна быть собственнымъ дломъ всхъ насъ, чувствующихъ себя угнетенными чмъ бы то ни было и солидарными со всми оскорбленными и униженными. Но для того, чтобы бороться, нужны знанія. Недостаточно, подобно кимврамъ или тевтонамъ бшено броситься въ борьбу съ дикими криками, подъ звуки боевыхъ роговъ. Настало время предвидть и рассчитать вс перипетіи борьбы, чтобы научно подготовиться къ побд, которая должна принести соціальный миръ. И первымъ условіемъ тріумфа должно быть освобожденіе отъ нашего невднія. Намъ нужно умть разрушить вс предразсудки, устранить вс враждебные элементы, вс препятствія, а съ другой стороны не забывать ни одного изъ тхъ ресурсовъ, которыми можно воспользоваться, ни одного союзника, доставляемаго исторической эволюціей. Мы хотимъ знать. Мы не признаемъ, чтобы наука была привиллегіей немногихъ и чтобы люди, находящіеся на вершин горы, какъ Моисей, или на трон, какъ стоикъ Маркъ Аврелій, на Олимп или картонномъ Парнас и просто даже въ академическомъ кресл, предписывали намъ поведеніе, хвастаясь знаніемъ вчныхъ законовъ. Конечно, между этими людьми, священнодйствующими на своихъ высотахъ, находятся такіе, которые могутъ переводить довольно сносно съ китайскаго, разбирать письмена временъ каролинговъ, изучать пищеварительные аппараты клоповъ, но и между нашими друзьями находятся люди, знающіе это, которые однако не претендуютъ поэтому на управленіе нами. Кром того, уваженіе, которое мы питаетъ къ этимъ людямъ не должно нисколько мшать намъ свободно обсуждать рчи, съ которыми т благоволятъ обращаться къ намъ со своихъ высотъ. Мы не подчиняемся декретированной истин, мы пріобщаемся къ ней только посредствомъ изученія и критики и научаемся устранять всякое заблужденіе, хотя бы оно и было признано оффиціальной наукой.

И сколько разъ темному народу приходилось признаваться, что его ученые воспитатели могли научить его только покорно и радостно идти на бойню, подобно праздничному быку, рога котораго украшали гирляндами изъ золоченой бумаги.

Дипломированные профессора пытаются описать намъ вс прелести и выгоды, которыя представляетъ правительство, состоящее изъ такихъ высокопоставленныхъ личностей, какъ и они сами. Философы, какъ напримръ Платонъ, Гегель, Огюстъ, Контъ гордо требовали права на управленіе міромъ. Писатели и ученые, какъ Гонорэ Бальзакъ и Густавъ Флоберъ, если стоитъ только упоминать о покойникахъ, также требовали этого права для всякаго генія, т. е., другими, словами для самихъ себя. Совершенно не стсняясь говорили о «правительств мандариновъ». Да избавитъ насъ судьба отъ такихъ правителей, влюбленныхъ въ самихъ себя и полныхъ презрнія ко всмъ представителямъ «презрннаго большинства», или «гнусной буржуазіи». Вн ихъ славной персоны не было ничего, достойнаго ихъ вниманія и, не считая приближенныхъ къ нимъ, все остальное казалось имъ только мимолетной тнью. А между тмъ ихъ книги, не смотря на весь ихъ талантъ, намъ доказываютъ, что эти геніи были весьма посредственными пророками: никто изъ нихъ не понималъ будущаго лучше, чмъ послдній изъ пролетаріевъ, и не въ ихъ школ намъ придется учиться бороться за наше право. Въ этомъ отношеніи самый послдній и мало извстньій изъ рядовыхъ борцовъ можетъ намъ быть гораздо полезне.

Т крупинки знанія, которыя мы имемъ изъ исторіи, указываютъ уже намъ, что настоящее полно безконечныхъ злоупотреблений, которыхъ возможно было бы избжать. Т безпрестанныя и повторяющіеся опустошенія, которыя производитъ современный соціальный режимъ, значительно превосходитъ все то, что могутъ произвести непредвиднныя явленія въ природ: наводненія, циклоны, землетрясенія и изверженія пепла и лавы. Трудно понять, какъ неизлчимые оптимисты, которые вопреки всему утверждаютъ, что все идетъ къ лучшему въ этомъ лучшемъ изъ міровъ, могутъ закрывать глаза на ужасное, невыносимое положеніе милліоновъ людей, нашихъ братьевъ. Различныя стихійныя несчастья экономическаго, политическаго, административнаго, или военнаго порядка, которыя поражаютъ такъ называемыя цивилизованныя общества, не говоря уже о племенахъ дикарей, имютъ безконечное число жертвъ, а т счастливцы, которыхъ эти бдствія не затрогиваютъ, какъ будто не замчая эти безчисленныя гекатомбы, стараются устроиться какъ можно лучше и спокойне, какъ будто бы вс эти бдствія не являются осязательной дйствительностью!

Разв не правда, что милліоны людей въ Европ, носящіе военный мундиръ, должны цлыми годами забывать о своемъ прав говорить и мыслить вслухъ, принять рабскія привычки и подчинить свою волю начальству и дойти до такого состоянія, чтобы безпрекословно стрлять въ своего отца или мать, если того потребуетъ какой-нибудь слабоумный деспотъ?

Не правда ли также, что другіе милліоны людей, принадлежащіе боле или мене къ правительственному механизму, также подчинены и принуждены гнуть шею передъ однимъ, подчинить себ другихъ и вести какое то условное искуственное существованіе, совершенно безполезное для прогресса? Не видимъ ли мы также, какъ ежегодно милліоны такъ называемыхъ преступниковъ, нищихъ, бродягъ и безработныхъ запираютъ въ тюрьмы, подвергая ихъ всмъ ужасамъ одиночнаго заключенія. И, какъ слдствіе этихъ прекрасныхъ политическихъ (соціальныхъ) учрежденій, не поддерживается ли ненависть людей другъ къ другу, народа къ народу, касты къ каст? Не находится ли общество въ такомъ положеніи, что не смотря на усилія и самопожертвованія многихъ истинныхъ друзей человчества, голодный можетъ легко умереть съ голода на улиц въ виду булочной, а чужестранецъ можетъ очутиться одинокимъ и покинутымъ всми, безъ друга, среди сутолоки громаднаго города, населеннаго милліонами людей братьевъ? Мы живемъ не на вулкан, а въ самомъ вулкан, въ какомъ то мрачномъ аду, и если бы у насъ не было вры въ лучшее будущее, не было бы непоколебимаго желанія жить и бороться за него, что оставалось бы длать намъ, какъ не умереть, какъ это и совтуютъ намъ, впрочемъ не ршаясь на это, сами столько жалкихъ писакъ и какъ это длаютъ увеличивающееся съ каждымъ годомъ число, цлые легіоны, отчаявшихся въ жизни? И такъ, съ самаго начала для насъ открываются новые элементы истиннаго познанія: нашъ соціальный строй со всми его ужасами. «Познать страданія» таковъ первый параграфъ закона Будды. И мы познали страданія. Мы его познали на столько хорошо, что въ мануфактурныхъ округахъ Англіи болзнь называютъ отдыхомъ: чувствовать себя изнуреннымъ болзнью является чуть ли не удовольствіемъ для раба, принужденнаго къ насильственному труду на фабрик. Но какъ «избгнуть страданія», что составляетъ вторую стадію познанія, по ученію Будды? Мы начинаемъ узнавать и это, благодаря изученію прошлаго. Исторія, какъ бы далеко мы не заходили въ глубь вковъ, какъ бы тщательно мы ни изучали общество и народы цивилизованные или варварскіе, живущіе подъ полицейской ферулой, или примитивные — исторія насъ учитъ, что всякое повиновеніе есть отреченіе отъ самого себя, что всякое рабство есть преждевременная смерть, она насъ также учитъ, что всякій совершающійся прогрессъ прежде всего осуществляется во все большемъ и большемъ освобожденіи личности, въ равенств и все большемъ согласіи между собой гражданъ; что всякій вкъ новыхъ открытий былъ вмст съ тмъ и вкомъ, во время котораго политическая и религіозная власть слабли и когда человческая мысль, пробивалась впередъ изъ замыкающихъ ее оковъ, какъ пробивается изъ разщелины скалы нжный пучекъ зелени. Великія эпохи творческой мысли и искусства, которыя наступаютъ посл продолжительныхъ перерывовъ, эпоха афинская, эпоха Возрожденія и наша современная развились благодаря той безконечной борьб и «безпрестанной анархіи», которыя дали хотя только энергичнымъ людямъ возможность бороться за ихъ свободу.

Въ какомъ бы зачаточномъ состояніи не находилось наше знаніе исторіи — одинъ фактъ рзко выдляется на фон современной жизни, и является характернымъ признакомъ нашей эпохи: это всемогущество денегъ. Нтъ такого мужика въ отдаленнйшемъ углу нашей родины, которому не было бы извстно имя короля биржи, который повелваетъ королямъ и принцамъ; нтъ ни одного, которому онъ не рисовался бы въ образ бога, предписывающаго свою волю всему міру. И конечно, наивный мужичекъ едва ли ошибается. Разв не правда, что только кучка еврейскихъ и христіанскихъ банкировъ, управляетъ шестью великими державами, заставляетъ бгать за собой королей и ихъ посланниковъ, и предписываетъ въ своихъ конторахъ свою волю, съ которой долженъ считаться правитель? Сидя въ своихъ дворцахъ, они являются зрителями великой драмы, которая разыгрывается по ихъ вол, гд сами народы являются главными актерами, и которыя сопровождаются пушечнымъ громомъ и шумомъ битвъ, гд кровь льется ркою. Теперь они самодовольно могутъ устраивать свои филліальныя отдленія въ кабинетахъ министровъ, во внутреннихъ покояхъ королевскихъ дворцовъ и руководить, по своему усмотрнію, политикой государствъ, согласно съ интересами ихъ лавки.

Въ согласіи съ новымъ государственнымъ правомъ Европы, они подчинили себ Грецію, Турцію, Персію — протянули руки къ Китаю и готовятся взять на откупъ вс другія большія и малыя государства міра. «Не будучи принцами и не желая быть царями», они держатъ въ рукахъ символическій денежный значекъ, передъ которымъ міръ падаетъ ницъ.

Другой историческій и столь же яркій фактъ бросается въ глаза всякому наблюдателю, фактъ, который доводитъ людей, у которыхъ чувство преобладаетъ надъ разумомъ, до отчаянія — это то, что вс человческія учрежденія, вс соціальные организмы, которыя стараются сохраниться безъ измненія, должны, уже въ силу своей инертности, породить консерваторовъ и злоупотребленія, паразитовъ и эксплуататоровъ всевозможныхъ родовъ и видовъ и сдлаться центромъ всеобщей реакціи. При этомъ безразлично, самаго древняго ли происхожденія, эти учрежденія, начало котораго теряется въ глубин вковъ античнаго міра, и въ древнихъ легендахъ и мифахъ, или они появились вслдствіе народныхъ возстаній и революцій, они, во всякомъ случа, осуждены ограничивать творческую мысль и свободу личности и личной иниціативы въ соотвтствіи съ неизмнностью своего устава; для этого достаточно самого факта ихъ существованія. Еще боле странно противорчіе, создаваемое даже революціонными актами, положившими начало новому идеальному учрежденію — между замысломъ его и его практикой. При его основаніи отовсюду раздавались клики: Свобода! Свобода! и гимнъ: «смерть тиранамъ» разносился по всмъ улицамъ; но «тираны» появились снова и появились лишь вслдствіе рутины вновь образовавшейся іерархіи и реакціоннаго духа, который постепенно овладваетъ всякимъ учрежденіемъ. И чмъ дольше таковое существуетъ, тмъ оно опасне, такъ какъ оно наконецъ пропитываетъ гнилью всю почву, на которой создалось и заражаетъ даже окружающую его атмосферу: т заблужденія, которыя оно поддерживаетъ и освящаетъ, т извращенныя мысли и чувства, которыя оно оправдываетъ и навязываетъ, пріобртаютъ въ конц концовъ тотъ характеръ древности и даже святости, что лишь немногіе осмливаются нападать на нихъ, каждый новый вкъ его существованія только увеличиваетъ его авторитетъ и хотя, въ конц концовъ, оно все-таки должно пасть и исчезнуть, какъ все на свт, однако это происходитъ лишь вслдствіе постоянно увеличивающагося противорчія со всми новыми окружающими его фактами жизни. Возьмемъ въ примръ самое старое изъ всхъ учрежденій, царскую власть, которая предшествовала даже религіознымъ учрежденіямъ, такъ какъ существовала еще до появленія человка, среди многихъ видовъ животныхъ. И какъ огромно было во вс времена вліяніе на умы этой мнимой необходимости — имть надъ собою властелина! Сколько было во Франціи лицъ, которыя считали себя созданными лишь для того, чтобы ползать у ногъ своего короля, въ эпоху, когда Ля-Боэти писалъ свою книгу «Противъ одного», сочиненіе столь яркое по своей удивительной логичности, соединенной съ простотою изложенія? Въ моей памяти живо еще то глубокое недоумніе, которое вызывало въ крестьянахъ въ 48 году провозглашеніе «Республики»; «а все таки нужно короля!» повторяли они на перерывъ другъ за другомъ. И они скоро нашли другого господина, безъ котораго существованіе казалось имъ немыслимо: повидимому въ ихъ воображеніи политическій строй міра долженъ былъ соотвтствовать ихъ представленію о семь, въ которой господствовало безпрекословное повиновеніе, грубая сила и насиліе. Имя эту грубую власть въ безконечныхъ видоизмненіяхъ постоянно передъ своими глазами, они были безсильны представить себ возможность иного существованія, а съ другой стороны наслдственныя привычки рабства, такъ глубоко проникли въ клтки ихъ крови, нервовъ и мозга, что несмотря на всю очевидность совершившагося политическаго переворота, они не хотли понять этой городской революціи, которой вмст съ тмъ не соотвтствовала эволюція умовъ въ деревн.

Къ счастью сами цари стараются о томъ, чтобы разрушить мифы ихъ божественнаго происхожденія, они уже не прячутся въ невдомыхъ и скрытыхъ отъ глазъ простого смертнаго высотахъ, спустившись съ нихъ они являются теперь глазамъ всего міра, вопреки, быть можетъ, своей собственной вол, такими, каковы они на самомъ дл, со всми ихъ недостатками капризами и смшными сторонами; ихъ лорнируютъ и разсматриваютъ со всхъ сторонъ. Они отражаются на пластинкахъ моментальной фотографіи и воспроизводятся подъ катодными лучами, позволяющими видть ихъ насквозь. Они перестаютъ быть недоступными властелинами, и превращаются въ простыхъ смертныхъ, окруженныхъ низкою лестью однихъ, ненавистью, насмшкой и презрніемъ другихъ. Поэтому то и стараются реставрировать «монархическій принципъ» и вдохнуть въ него по возможности новую жизнь. Теперь королевская власть становится отвтственной, короли длаются «гражданами», олицетворяя въ своей особ «лучшую изъ республикъ», и хотя эти жалкія заплаты и не особенно остроумны, все таки въ нкоторыхъ странахъ они пользуются продолжительнымъ успхомъ: столь медленна эволюція идеи, которая должна раньше породить частичную революцію, чтобы могла наконецъ совершиться полная логически послдовательная революція всего.