Чтение онлайн

заложить не-еврею77. В двенадцатом столетии один майнцский

раввин разрешает в положительном смысле вопрос о продаже земельных владений неевреям78. Приведенными данными

и исчерпываются, кажется, наши сведения относительно еврейского землевладения в средневековой Германии. Многочисленнее наши данные, касающиеся случаев перехода на более

или менее продолжительное время в руки евреев поместий и

различных угодий в качестве залога. Мы не будем, однако, приводить здесь всех этих данных, так как они не представляют фактов землевладения в действительном значении этого слова79.

Как ни малочисленны находящиеся в нашем распоряжении

данные относительно еврейского землевладения во Франции

и Германии, все же и их было бы достаточно для того, чтобы

признать факт хотя бы относительного распространения в ев74 На usler. Urkundensammlung zur Geschichte d. Fiirstentums Ols, Jsfe 511 (s. 11, 28); cp. Brann. Juden in Schlesien. S. 5. Последний, впрочем, относит эти известия еще к половине двенадцатого столетия.

75 Miiller. R6ponses, № 90, 92 (s. 50-52); Responsen, № 205, s. 55; Anhang JSJb 14-16, 24.

76Miiller. Rёponses, № 30. S. 18, Anhang № 5.

77 Muller. Rёponses, № 180. S. 49, Anhang № 23.

78 Raben. S. 53 b.,№ 290.

79 Факты этого рода собраны у Hoffmann’a: Der Geldhandel. S. 5

Anm. 6. За тринадцатое и первую треть четырнадцатого столетия им

приводится до одиннадцати случаев подобного рода.

308

рейской среде земельной собственности. При оценке этих данных, однако, необходимо принять во внимание следующие два

обстоятельства. С одной стороны, не лишено известного значения, что почти во всех приведенных случаях речь идет о

земельных владениях, находившихся, но не находящихся уже

более в руках евреев, и что таким образом все наши данные

относительно еврейского землевладения, по большей части, так

или иначе связаны с фактом его ликвидации. С другой же

стороны, и это обстоятельство заслуживает с нашей стороны

еще большего внимания, в большинстве известных нам случаев дело касается, по-видимому, не сельского, но городского

или, по крайней мере, пригородного землевладения. В некоторых случаях это засвидетельствовано документально, в других, кстати, очень немногочисленных, когда в источнике не

содержится прямых указаний относительно характера или местоположения данного земельного владения, мы имеем все основания предполагать то же самое по аналогии. Если это действительно так, то о собственно сельском землевладении среди евреев во Франции и Германии совсем не придется говорить, и евреи-землевладельцы окажутся в таком случае не менее

типичными горожанами, нежели их соплеменники, жившие в

городах и не имевшие никакой иной недвижимой собственности, кроме собственности на те участки городской земли, на

которых помещались их жилища.

Для того, чтобы правильно судить о значении и характере

еврейского землевладения в средние века, мы не должны упускать из виду, что экономические условия, в каких протекала

жизнь горожанина в средние века, были совершенно иными, нежели в наше время. Житель города, посвятивший себя той

или иной городской профессии, в то же время нередко оставался наполовину сельским хозяином, и принадлежавший ему участок городской земли в черте города или в пригородной местности далеко не всегда ограничивался застроенной землей.

«Средневековый горожанин, - говорит Белов, - в том числе

ремесленник и купец, очень любили иметь свое поле или, по

крайней мере, свою скотину. У многих горожан были свои фермы

на городском поле или в соседних сельских общинах. В четырнадцатом веке в таких городах, как Нюрнберг, Аугсбург, Ульм, удары цепа слышались неподалеку от думы. Конечно, много, быть может, большинство дворов в городе были так тесны, что не могли служить центром обширного поместья. Но

сад или капустный огород за городом или виноградник, конеч309

но, мог быть у всякого»80. Приведенная характеристика городского землевладения относится к четырнадцатому столетию, но, само собою разумеется, что в более раннюю эпоху связь

городской жизни с сельским хозяйством должна была проявляться с еще большей определенностью, причем как самые размеры городских поместий были более обширными, так и способы их эксплуатации представляли более разнообразия, не исключая и пахатной обработки. И вот, как мы уже сказали, большинство известных нам случаев с несомненностью, а остальные предположительно, относятся именно к описанного рода

городскому или пригородному землевладению.

О землевладении в городских предместьях определенно

идет речь, например, в цитированном письме папы Стефана III архиепископу нарбоннскому. Евреи, получившие в царствование Людовика Благочестивого жалованные грамоты, подтверждающие между прочим и их предполагаемые права на земельную собственность (res propriae), как мы уже отмечали, точно так же не были типичными землевладельцами и сельскими хозяевами, напротив, прежде всего торговцами и городскими жителями. Лионский епископ Амулон в своих жалобах на

службу христиан у евреев в домах и на полях равным образом

вполне определенно говорит именно о евреях, живущих в Лионе и других городах. «Еврейская земля», упоминаемая в городах Виенне, Лионе, Маконе, частью, как определенно указывается в документах, находилась даже внутри самых городских

стен81. Такую же в сущности городскую недвижимость представляют и еврейские виноградники, упоминаемые в городах

Меце, Вюрцбурге, Вене. Относительно принадлежавшего регенсбургскому еврею поместья Ширштадт прямо указал его

местоположение в городском предместье. В грамотах императора Генриха IV шпейерским и вормским евреям также имеются в виду горожане, живущие в этих городах, причем о при-

надле кащей им недвижимости говорится как о находящейся

частью внутри, частью вне городских стен. Из принадлежавших евреям, по-видимому, в качестве залога деревень в окрестностях Бреславля, по крайней мере, относительно одной из них

нам известно, что она находилась не далее 13 километров от

80 Белов. Городской строй и городская жизнь средневековой Германии. Перевод под ред. Д. Петрушевского. М., 1912. С. 38.