Чтение онлайн

столетия мы ничего не слышим о ссудных операциях евреев.

Только в конце этого столетия или, быть может, в начале

следующего среди евреев Майнца и Вормса возникает вопрос о

высоте процентов, которые должны уплачивать еврейские торговцы, посещающие кельнскую ярмарку, по сделанным ими займам132. В данном случае, впрочем, по-видимому, идет речь не

столько о кредитных операциях в собственном смысле, сколько

об одном из случаев торговой практики, именно о случае доверия капитала для торговых оборотов одним еврейским купцом

другому и о способах вознаграждения первого. Такое именно

значение имеет и решение вопроса, предложенного Гершомом, решение, согласно которому более высокий процент уплачивается лишь в том случае, если кредитор сам участвует своим капиталом в риске, связанном с ходом торговой операции133. Анало128 Шиппер. С. 38.

<:9 Capitular, de Judaeis, с. 1-2.
– Monumenta Germaniae. Leges I, 194.

1,0 Впрочем, самая подлинность капитулярия об иудеях подвергается сомнению. Boretius. Capitularia, I, 258.

131 Acta Sanctorum IV, 1, 756.

132 Aronius, № 111.

133 Во всяком случае, в факте возникновения подобного вопроса, как совершенно справедливо указывает Арониус, нельзя еще видеть

вместе с Грецом (Band V. S. 363) доказательства того, что более

богатые евреи уже в это время начали уклоняться от непосредственного участия в товарной торговле и переходить к исключительному

занятию денежными и кредитными операциями.

290

гичный случай совмещения торговых и кредитных операций

представляет сообщение другого современного еврейского источника о некоем еврее Рубене, жившем где-то на границе между Францией и Германией (в городе Карта (?)) и занимавшемся спекуляциями самого разнообразного свойства. Он «покупал и продавал», то есть, другими словами, занимался торговлей, отдавал деньги взаймы под залог, спекулировал, таким образом, не только с собственными капиталами, но и с капиталами, доверенными ему местным князем, наконец, во время военных действий он наживался, скупая военную добычу134.

Решению вопросов, возникавших в связи с занятием ссудными операциями, посвящены многие респонзы одиннадцатого

столетия135. Как и ранее, впрочем, ссудные операции связывались с торговлей, все еще игравшей преобладающую роль в

экономической жизни евреев Франции и тем более Германии.

Еще в начале двенадцатого столетия еврей Иуда из Кельна, принявший впоследствии крещение с именем Германна, в молодости, как он сам рассказывает в своей автобиографии, вел

торговые операции, но одновременно занимался ссудой денег, причем он все еще называет торговлю главным занятием своих соплеменников136. Ко времени Германна, однако, уже и кредитные операции, по-видимому, были широко распространены

между евреями. Практика привела уже к твердо установившимся обычаям. Так, он говорит об обыкновении евреев брать

при ссуде залог, по ценности вдвое превышающий размер самой ссуды137.

Перелом в сторону исключительного обращения к ссудным

операциям совершился лишь в течение двенадцатого столетия. Выше мы уже обращали внимание, что в грамоте, пожалованной евреям шпейерским епископом, так же как и в грамотах

императора Генриха IV шпейерским и вормским евреям, в документах, относящихся к последним десятилетиям одиннадца134 Graetz. Band V. S. 364.

135 Еврейская энциклопедия. Т. XIV. С. 926.

136 Hermanni opusculum de sua conversione.
– Migne. Patrologia latina. T. CLXX. P. 805 sq.; ср. статью Honiger’а в Zeitschrift fur Geschichte der Juden in Deutschland. Band I. S. 65 f., где сведения, сообщенные Германном, подтверждаются данными из других современных ему еврейских источников.

137 Сам Германн ссудил епископу мюнстерскому крупную денежную сумму, не взяв с него такого обычного залога, чем привел в большое смущение своих родственников и знакомых: с. 2. S. 807 f.

291

ю*

того столетия, речь идет, главным образом, о правах, связанных

с торговлей. О собственно ссудных операциях еще не упоминается вовсе; говорится только о разрешении евреям заниматься

меняльным делом, неразрывно, впрочем, связанным в то время

в большинстве случаев и с кредитными операциями. В двенадцатом столетии сообщения относительно кредитных операций

среди немецких евреев становятся все чаще, и, по крайней мере, к концу этого столетия, как мы отмечали уже выше, денежная

торговля занимает такое же место в жизни немецких евреев, как и торговля товарами, с тем, чтобы в следующем столетии

окончательно оттеснить эту последнюю на второй план. Быстрее и раньше, чем в Германии, этот процесс перехода от товарной торговли к денежной совершился во Франции. Здесь уже

в двенадцатом столетии профессия ростовщика является типичной для еврея. Уже в половине этого столетия Бернард

Клервосский говорит о евреях прежде всего как о ростовщиках138. О размерах их операций можно судить по преувеличенному, правда, сообщению современника, будто ко времени их

первого изгнания из Франции при Филиппе Августе половина

города Парижа находилась в их руках в качестве залога139.

В Англии, как мы уже знаем, евреи в более значительном числе

появляются лишь к концу описываемого периода. При этом почти с самого начала они посвящают себя здесь не столько собственно торговым, сколько по преимуществу ссудным и денежным операциям. Вот почему уже права и привилегии, дарованные евреям в правление первых норманнских королей, имеют в

виду прежде всего их ссудные операции, вопросов же, связанных

с торговлей, касаются лишь вскользь и мимоходом. Вот почему

еще в половине двенадцатого столетия со времени основателя

династии Плантагенетов Генриха II английские евреи «играли

роль губки, которая всасывала в себя достатки подданных и из

которой легко было выжать богатства в королевские сундуки»140.

138 Bernhardi epistolae, 363.
– Migne. Patrologia latina. T. CLXXII.

P. 567 sq.

139 Rigord. Gesta Philippi Angusti.
– Duschesne. Historiae Franciae Scriptores. Т. V. P. 8; Bouquet. Recueil des historiens des Gaules et la France, XXVIII.