Чтение онлайн

Военная стезя доктора Владимира Гойхмана и его жены началась еще в июне 1941 года, когда они добровольно вступили в Красную армию. С первого до последнего дня блокады — 900 страшных суток, в условиях голода, холода, отсутствия необходимого инструментария и медикаментов, под обстрелами и бомбежками, провели они бесчисленное множество сложнейших операций. Филигранное мастерство Владимира и Эсфири позволило спасти сотни бойцов и часть из них вернуть в строй.

Гойхман был назначен заместителем главного нейрохирурга Ленинградского фронта, а потом — главным нейрохирургом 1-го Белорусского, куда прибыл вместе с ОРМУ-25. С этим уникальным специализированным подразделением он участвовал в битвах за Люблин, Познань, Лодзь и Варшаву.

Путь доктора Гойхмана был не только сложен и труден, но и опасен, как у рядового воина. Об этом говорят его ранения, одно из которых было особо тяжелым. После выздоровления он опять в строю, руководит действиями ОРМУ-25 в ходе боев за Кюстрин, при форсировании Одера и в Берлинской битве.

В победные дни доктор не раз вспоминал страшные времена ленинградской блокады, своих коллег, чьим оружием было искусство целителей, помогавшее им спасать от неминуемой гибели сотни тысяч бойцов и мирных жителей города на Неве. Гойхман, всегда помнивший о своем еврействе, в поверженном Берлине вновь вспоминал своих соплеменников, как и он вынесших тяжкую ношу военно-медицинской службы на фронте.

С ними он рука об руку работал во время блокады, и его прямым начальником был главный нейрохирург Ленинградского фронта генерал-майор Исаак Бабчин. Да и многие другие главные специалисты и выдающиеся врачи были евреями: главный терапевт фронта Элиазар Эдельштейн, заместитель главного хирурга Михаил Шрайбер, главный рентгенолог Самуил Рейнберг. Санитарное управление Ленинградского фронта возглавлял генерал-майор Давид Верховский.

В годы войны Советский Союз отмобилизовал и развернул против Германии невиданную по численности армию — 34 миллиона 500 тысяч человек. По сравнительно достоверным данным, почти две трети этого количества — 22 миллиона — получили ранения и контузии. Только демобилизовано по ранениям было 3 миллиона 800 тысяч, а 2 миллиона 400 тысяч стали инвалидами. Показательно, что уже после окончания военных действий в госпиталях долечивалось 11 миллионов 400 тысяч солдат и офицеров.

Это поистине колоссальные цифры, и их громадность познается лишь в сравнении. К примеру, у вермахта за время войны на Востоке раненые и больные составили тоже немалое число — 6,4 миллиона человек, но их численность все же в три с половиной раза меньше, нежели у Красной армии. И совсем уж невелики, сравнительно, санитарные потери союзников: 651 тысяча солдат и офицеров в американской армии, 311 тысяч — в английской.

Для лечения миллионов советских солдат и офицеров был создан громадный и многоступенчатый аппарат военно-медицинской службы, включавший десятки тысяч разнопрофильных госпиталей: стационарных и передвижных, полевых, фронтовых и тыловых. Всю эту мощную и сложную структуру возглавляло Главное (впоследствии — Центральное) медицинское управление Красной армии. Региональные фронты и флоты имели санитарные управления, делившиеся на отделы: медицинский, ветеринарный и др. В полевых армиях функционировали санитарные отделы, состоявшие из соответствующих служб.

Во всех звеньях этого сложного аппарата многие ключевые посты принадлежали евреям, среди которых было 30 генералов медицинской и ветеринарной служб. В частности, заместителями начальника Главного медицинского управления Красной армии во время войны были: генерал-лейтенант Леонид Ратгауз, генерал-майоры Владимир Бершадский и Липа Ходорков. Главными специалистами вооруженных сил работали генерал-майоры Меер Вовси, Владимир Левит, Давид Энтин, а также другие старшие офицеры.

Основную задачу в организации оказания медицинской помощи и санитарного обеспечения войск выполняли санитарные управления фронтов и флотов. Их начальниками в ходе войны были евреи:

— генерал-майор Петр Бялик на Юго-Западном и 1-м Украинском фронтах;

— генерал-майор Макс Ицкин на 2-м Прибалтийском фронте;

— генерал-лейтенант Александр Песис на Балтийском флоте, на Ленинградском, Волховском, Карельском и 1-м Дальневосточном фронтах. Он награжден семью боевыми орденами, в том числе — полководческим орденом Суворова;

— генерал-майор Борис Сигал на Волховском и 2-м Дальневосточном фронтах;

— генерал-майор Александр Соколов на Центральном и Волховском фронтах;

— генерал-майор Модест Шамашкин на Северо-Западном, 2-м Белорусском и 1-м Прибалтийском фронтах.

Начальниками санитарного управления Балтийского флота были в разное время полковники Михаил Кривошеий и Владимир Баудер. Впрочем, я мог бы перечислить блестящую плеяду еще и многих других евреев-организаторов и специалистов медицинской службы фронтового и флотского звена управления, но это заняло бы много места и превратилось бы в однообразный перечень званий и фамилий.

Однако одного из них я не могу не отметить. Речь идет об Александре Александровиче Вишневском. На войне он был главным хирургом армий и фронтов. С 1946 года и до конца жизни в 1975 году генерал-полковник А.А.Вишневский бессменно занимал пост главного хирурга Советской армии.

Велика также роль евреев в организации медицинского обеспечения общевойсковых, танковых, механизированных и авиационных армий. Начальниками санитарной службы этих объединений во время войны были генералы Зиновий Волынский, Иосиф Ставицкий, Ефим Зенькевич, Борис Поляк, Симон Рейзин, Яков Шерешевский. Еще больше в этом звене санитарного управления таких, которые генералами не стали, как военврач 1-го ранга Давид Соколовский, начальник санитарной службы Приморской армии во время обороны Севастополя. Медслужбу Севастопольского оборонительного района тогда возглавлял военврач 1-го ранга Михаил Зеликов. Этот перечень также можно продолжить очень долго.

Но особенно, думается, нужно подчеркнуть выдающуюся роль евреев — начальников госпиталей всех видов и рангов. Они, как никто другой, в невообразимо тяжких условиях фронта и армейского тыла сумели организовать эффективную первичную обработку, максимально быструю транспортировку и лечение раненых бойцов.

Наконец, велика и бесценна роль десятков тысяч евреев и евреек — врачей, медсестер и санинструкторов, непосредственно в районах боевых действий спасавших солдат и офицеров, которые были бы обречены на мученическую смерть, если бы эти люди не пришли им на помощь.

Тема участия евреев в медицинском обслуживании армии и флота необозримо велика, и в кратком очерке можно ограничиться только малым числом персоналий и примеров. Расскажу лишь о некоторых.

Вполне типична для военного медика судьба Рахмиля Син-тинского, в начале войны — фельдшера отдельной огнеметной роты. Затем он становится батальонным фельдшером в 318-й стрелковой дивизии и в составе этого соединения идет по дорогам войны. Бои за Новороссийск, Эльтингенский десант, Украина, Чехословакия, ранения, госпиталя и снова фронт.