Чтение онлайн

Яков Брусиловский — начальник медслужбы 24-го гвардейского казачьего полка, участник рейда по немецким тылам в Подмосковье. В составе 277-й стрелковой дивизии — бои на Курской дуге и под Кенигсбергом, а затем — Маньчжурская кампания.

Геня Ткач — начальник медслужбы 11-й бригады морской пехоты во время прорыва блокады Ленинграда. Потом она становится хирургом полевого госпиталя и завоевывает репутацию одного из самых талантливых хирургов своей армии.

Военврач 3-го ранга Иеремей Вольпе с первого дня войны — на фронте в должности командира 407-го медико-санитарного батальона. В 1942 году во время прорыва немцев до последнего момента эвакуирует раненых, с остатками персонала занимает оборону и последний патрон оставляет для себя.

На медпункт 232-го стрелкового полка был доставлен раненый, которому немецкая 50-миллиметровая мина угодила в бедро, но не разорвалась. Ее стабилизатор находился всего в двух сантиметрах над уровнем кожного покрова, в любой момент мина могла взорваться. Ни условий для обеспечения безопасности, ни специального инструментария не было у военврача 3-го ранга Владимира Тышлера, когда он тем не менее приступил к операции, воистину уникальной. Ибо при помощи обыкновенного скальпеля Тышлер сумел извлечь мину.

Кадрового военврача Рафаэля Габовича первые разрывы германских снарядов застигли под Брестом. Раненый, он был захвачен в плен, но друзья передали ему документы погибшего украинца Филиппа Криворучко, и Габович уцелел. Однако прятаться за спинами товарищей не стал, организовал в лагере лазарет и выхаживал пленных. Но и кроме того, он сумел связаться с членом группы глубинной советской разведки и через него передавал все сведения о прибытии и нумерации германских частей. В 1944 году Габович бежал из плена, прошел проверку СМЕРШа и до конца войны сражался в составе 1-го Белорусского фронта.

И наконец, рассказ о полковом враче капитане Леониде Фреймане, который зимой 1945 года в составе передового отряда форсировал Вислу, на захваченном плацдарме развернул медпункт и приступил к обработке раненых. Немцы между тем не прекращали атак, стремясь не дать нашим войскам закрепиться, сбросив в Вислу подразделения передового отряда. И вскоре вышли из строя все офицеры. Тогда командование принял полковой врач Леонид Фрейман. И он грамотно и вполне успешно руководил действиями бойцов, не раз сам водил их в штыковые контратаки. Был ранен, но эвакуировался, только когда на плацдарме высадилось подкрепление и немцы были отброшены. Вот за что получил орден Боевого Красного Знамени военврач Леонид Фрейман.

Здесь весьма лаконично, почти конспективно рассказано о некоторых, впрочем, вполне типичных случаях из фронтовой практики рядовых военных медиков-евреев. Думается, у читателя не возникнет сомнений, что именно такими событиями и была наполнена жизнь на фронте подавляющего большинства этих тружеников войны.

В целом же вполне очевидно, что и на таком важнейшем участке военной деятельности, каким являлось санитарно-медицинское обеспечение боевых действий войск, евреи на всех уровнях, от Главного управления и до рядового фельдшерского медпункта, действовали талантливо, профессионально и самоотверженно. Они честно выполнили на передовой и в тылу свой долг военных целителей.

Поднять в атаку роту… Когда воздух пронизан пулями и осколками, когда рота прижата к земле этим стальным градом, когда убиты офицеры — найдется ли отважный, сыщется ли бесстрашный, кто встанет во весь рост, кто позовет бойцов вперед, кто поведет их на врага? И вот он встает, и вот он зовет: «За мной, в атаку, вперед, братва!» И сам идет впереди всех, презирая смерть…

Так встал во весь рост в огненном аду, так поднял роту и повел ее за собой летом 1944-го бронебойщик Исай Иллазаров, смуглый усатый сержант, известный в подразделении своей безграничной отвагой. И рота пошла за ним. Коротким, неудержимым броском ворвались бойцы в первую траншею. Немцев били прикладами и ножами, душили голыми руками.

Но Иллазаров звал вперед, и они рванули дальше, на вторую, на третью траншеи. А позади уже поспешал весь батальон, за ним и второй эшелон полка втянулся в прорыв, и удалой бросок роты Исая Иллазарова был развит в серьезный тактический успех.

Вот за что представили к Золотой Звезде Героя черноусого сержанта, уроженца Нальчика. Его в подразделении считали просто кавказцем, уважали за доблесть — два ордена и боевые медали на груди свидетельствовали о ней. И мало кто знал, что Исай Иллазаров — горский еврей из небольшой и древней иудейской общины на Кавказе. Он не узнал о высокой награде: Указ пришел уже после его гибели в марте 1945 года.

При жизни Героем Советского Союза стал другой горский еврей, Шатиель Абрамов, выпускник Грозненского пехотного училища. Впервые он вступил в бой в мае 1942 года, командовал ротой под Сталинградом, на Северном Донце, под Одессой и под Варшавой. А в середине января 1945 года заменил убитого комбата во время штурма Познани и во главе своего батальона ворвался в эту крепость, открыв дорогу остальным штурмующим. Вот за что и получил Шатиель Золотую Звезду.

Так стало два Героя у маленькой еврейской общины, испо-кон веков живущей на Кавказе. Если учесть ее численность в военное время, то процент Героев наверняка будет самым высоким среди других кавказских этносов. А в этих краях евреи появились более 13 веков тому назад. Судя по персидским корням их наречия, родственного языку татов, они — выходцы из древнего Ирана, откуда, гонимые, переселись в Хазарский каганат. После его распада — остались жить на западном побережье Каспия и в предгорьях Кавказского хребта.

Другая иудейская община в те же примерно времена была вынуждена покинуть Персию и переселиться на северо-восток, в Согдиану — регион Мерва, Бухары, Педжикента, Самарканда, Шахрисабза. Там в течение столетий и сплотилась большая этническая группа евреев, языком которых было персидско-таджикское наречие. Несмотря на то что у них прижились узбекские и таджикские имена и были в ходу сходные с местными одежды, эти евреи свято хранили обычаи предков, установления и обряды иудаизма. Они сумели пронести в чистоте свое еврейство через черную пору коммунистического безверия. Искони еврейско-бухарский народ проявлял нерушимую крепость, когда дело касалось заветов религии предков.

Бухарские евреи славились как искусные мастера различных ремесел, садоводы, деятельные купцы, талантливые музыканты, народ в общем миролюбивый. История не сохранила имен воинов, вышедших из этой общины. Но они появились, когда речь зашла о судьбах родной земли, о том, быть или кануть в забвение еврейскому народу. И тогда из среды бухарского еврейства выделился немалый отряд воинов, которые храбро и умело сражались на фронтах Великой Отечественной войны.

Сравнительно достоверные данные говорят, что сыны и дочери этой общины в боях понесли немалые потери: около 10 тысяч убитых, умерших от ран и пропавших без вести, что составляет почти 7 процентов всей численности бухарских евреев во время войны.

Семьи бухарцев, как правило, многодетны, и нередко из каждой на фронт уходило по три-четыре человека. Случалось, что не возвращался никто. Так было в семейных кланах Якубовых, Муллоджановых, Давыдовых из Ташкента, Майна-евых из Андижана, Ходжаевых из Бухары, Абдурахмановых из Душанбе, Пинхасовых из Шахрисабза.

Из семьи Яшара Якубова на фронт ушли три сына и дочь. Сыновья погибли, а дочь, военврач, прошла с войсками Украину, Белоруссию, Польшу. И таких семей сотни.

Основная масса бухарских евреев на фронте была рядовыми и сержантами в разных родах войск, главным же образом — в пехоте. Вероятно, именно этим и объясняется высокий процент погибших среди них. Многие награждены боевыми орденами, медалями «За отвагу», более сорока бухарских евреев стали кавалерами ордена Славы, двое получили и серебряную звезду этого ордена. Один из них, Рахамим Мушеев, рядовой пулеметчик, в Польше кинжальным огнем отсек атакующих гитлеровцев от танков, уничтожил более тридцати солдат. В Германии он точным огнем своего «максима» обеспечил успешное форсирование реки батальоном.