Чтение онлайн

Следует специально подчеркнуть и выделить: ни один из агентов Черняка никогда не был раскрыт. Может быть, поэтому и сегодня ГРУ ГШ так упорно скрывает все, что может бросить тень на этих людей или их потомков.

Именно благодаря таким значительным источникам информации Черняк сумел отправить в Центр множество особо ценных документальных материалов военно-политического характера, в том числе — оперативные планы верховного главнокомандования вермахта. Но и кроме того им было переслано огромное количество важнейшей информации и даже образцов изделий по широкому спектру основных направлений развития систем оружия и военной техники. Перечень областей, в которых действовала агентура Черняка, вызывает изумление и заслуживает того, чтобы привести его по возможности полно.

Это, прежде всего, стратегическое планирование и операционные разработки по развертыванию вооруженных сил Германии и Италии перед войной и в ходе военных действий на различных театрах. Приведу только один документ, который оказался на столе начальника ГРУ ГШ 12 июня 1941 года. Здесь полный текст:

«Распоряжение главнокомандующего сухопутными войсками Германии о назначении срока нападения на Советский Союз от 10 июня 1941 года.

Пункт 1. Днем «Д» операции «Барбаросса» предлагается считать 22 июня сего года.

Пункт 2. Начало операции проводится после подачи сигнала «Дортмунд».

Пункт 3. Сигнал «Альтона» означает перенос начала операции на другой срок.

Пункт 4. 22 июня, 3 часа 30 минут — начало наступления сухопутных войск. Если метеорологические условия задержат вылет авиации, то сухопутные войска начинают наступление самостоятельно».

Документ был прислан Черняком и немедленно доложен начальником ГРУ лично Сталину, но тот только пренебрежительно отмахнулся, процедив: «Очередная английская дезинформация», — и грязно выругался.

Лучшую судьбу, однако, имели другие сведения: о разработках германских конструкторов в разных видах военного производства. Это авиация, в том числе и реактивная, новейшие технологии и материалы, применяемые в самолетостроении, двигатели и стрелково-пушечное вооружение летательных аппаратов, бортовое радиоэлектронное оборудование, авиационные бомбы и реактивные снаряды, ракетная техника (в частности — ФАУ-1 и ФАУ-2), танки и бронетранспортеры, артиллерийские системы, химическое и бактериологическое оружие и средства защиты от него, аппаратура радиосвязи и радиолокации, инфракрасная и телевизионная техника, морское минно-торпедное оружие, средства обнаружения подводных лодок и радиоэлектронного противодействия.

Как видим, диапазон и объем разведывательной информации невероятно широк, но поражает не только это. В московский разведцентр от Черняка шли не короткие радиограммы, а солидные, в сотни листов, информационные материалы, техническая документация, чертежи и даже натурные образцы отдельных изделий и агрегатов.

И так было не только в довоенное время. Черняк умудрялся и в ходе войны, с помощью хитроумно разработанной системы курьерской связи, отправлять в Центр все, что добывала агентура его группы. Благодаря своим качествам и полноте эти материалы позволяли в самые короткие сроки и с минимальными затратами наладить производство аналогичных советских систем техники и вооружения.

Советское командование своевременно получало от Черняка подробную информацию об оперативных планах ставки Гитлера, о системах противовоздушной обороны Германии, боевых возможностях, огневой мощи и конструктивных особенностях германского вооружения и боеприпасов, оперативных новинках и тактических приемах вермахта и люфтваффе. Добывались группой Черняка и сведения о состоянии оборонных отраслей промышленности, запасах стратегического сырья, новейших видах оружия.

Разведгруппа Черняка не была раскрыта. Немецкие контрразведчики, конечно, подозревали о существовании третьей советской шпионской сети, они даже перехватывали ее радиопередачи. Но расшифровать их содержание, захватить радистов или агентов так и не сумели.

А сам Черняк, продолжая руководить своей группой, в 1942 году получил новую задачу и перебрался в Лондон, оттуда был переправлен в Америку. Здесь в это время активно действовали несколько советских шпионских организаций, направлявших свои усилия на получение информации о создании атомной бомбы. Две из них были направлены НКВД. От ГРУ ГШ «атомным делом» руководил полковник Николай Заботин, канадский резидент. Однако контрразведка этой страны через некоторое время изобличила Заботина в попытках сбора информации по «урановому проекту». Резидента немедленно отозвали на родину.

Заменивший Николая Заботина Черняк вошел в дело с ходу, перестроил работу агентуры, нашел новые источники информации, и уже вскоре в московский разведцентр стали поступать масштабные сведения по «атомному делу». И, как свойственно было этому гениальному разведчику, в составе таких «отправок» были не только документы. Вот краткий перечень одной из них:

— доклад о ходе работ по созданию атомной бомбы с указанием научно-исследовательских объектов США и Канады, исходных материалов для бомбы и техническим описанием установки для разделения изотопов урана;

— доклад об устройстве уранового реактора, чертежи графитного «котла»;

— образцы урана-235, урана-233 и плутония.

Думается, даже неспециалистам понятна высокая ценность для советских исследователей и разработчиков ядерного оружия присланных Черняком документов и образцов. А «отправок» такого рода он успел сделать немало.

Но дни его в Америке были сочтены. В связи с переходом на сторону США сотрудника советской шпионской резидентуры, который знал некоторых агентов Черняка, было принято решение о его немедленном вывозе. С этой целью использовали военный корабль СССР, находившийся с визитом вежливости в американском порту. Вывоз прошел без инцидентов, и в январе 1946 года Черняк сошел на советскую землю в Севастополе.

В мае 1946 года Ян Черняк приобретает советское гражданство, становится референтом ГРУ ГШ, а затем получает и открытую, так сказать, должность переводчика ТАСС. Он пробыл в этой ипостаси до 1969 года, когда в 60-летнем возрасте был уволен на пенсию. Под «крышей» переводчика ТАСС за 13 лет Черняк совершил немало заграничных поездок, проводя весьма непростые разведывательные операции, о которых, впрочем, сотрудники нынешнего ГРУ категорически отказываются даже упоминать.

Однако и после 1969 года он еще более десяти лет работал в ТАСС переводчиком, но и по этому периоду его деятельности не имеется абсолютно никаких конкретных сведений. Кое-что теперь стало известно о личной жизни этого супершпиона. В Москве он познакомился с двадцатилетней студенткой мединститута Тамарой и вскоре женился на ней. Она была верной подругой, прожила с Черняком почти пятьдесят лет и проводила его в последний путь на Преображенское кладбище в Москве.

И в самом деле, все выдающиеся шпионы, советские и западные, были людьми из лагеря противника. Можно привести в пример Кима Филби и всю знаменитую «кембриджскую пятерку» или того же Олдрича Эймса. А среди западных агентов — Пеньковского, Гордиевского и др.

Итак, думается, даже из того немногого, что удалось выяснить уже после смерти Яна Черняка, вполне очевидно — это был разведчик высочайшего класса, один из крупнейших (если не самый крупный) руководителей шпионских резидентур. Сведения и материалы, отправленные его группой, оказали весьма существенное влияние на ход боевых действий во Второй мировой войне и еще большее значение имели бы, если верховное командование всегда доверяло бы этой информации. Но и после войны шпионская деятельность Черняка приносила вполне масштабные результаты, как, например, данные об атомной бомбе.