Чтение онлайн

Тем не менее бывалому руководителю не привыкать было к неожиданным ситуациям. Со свойственными ему энергией и хваткой принялся Гонор за абсолютно новое дело. Учреждение, которое ему пришлось создать, получило наименование НИИ-88. Оно развертывалось на базе бывшего артиллерийского завода в Подлипках, под Москвой. Завод же был эвакуирован на Урал, там и остался.

Уже в августе Гонор утвердил штатно-должностной список сотрудников своего института. Один из ведущих отделов в нем возглавил Сергей Королев, недавно выпущенный из бериевской «шарашки», где он проработал почти всю войну. Там же работал и Валентин Глушко, ставший руководителем моторного отдела.

Как видим, в связи с высочайшей важностью и срочностью ракетной программы в НИИ-88 стали собирать специалистов со всей страны, в том числе — из тюремных КБ. И если уж шли на такое, то и на этническую принадлежность персонала особого внимания не обращали. Видимо, именно этим обстоятельством объясняется, что среди сотрудников НИИ-88 оказалось непропорционально много евреев, в том числе — среди основных конструкторов.

Заместителем главного инженера работал Борис Евсеевич Черток, впоследствии членкор Академии наук СССР. Главным конструктором зенитных ракет был Наум Уманский. Ракетные двигатели производились на заводе, где в войну ремонтировались самолеты. Естественно, в нем не было соответствующего оборудования, персонал не готов к новому производству. Однако все эти проблемы смог решить и наладить производство главный инженер завода Лев Самойлович Давидов.

Начальниками ведущих цехов завода были Матвей Глухман, Илья Могилевский, Михаил Салита. Главным технологом — Исай Кохан, его заместителем — Нисан Гельфанд. Военной приемкой руководил полковник Борис Копылов.

Первой задачей НИИ-88 было срочное производство ракеты А-4, которая, в сущности, являлась точной копией германской ФАУ-2. Ее фрагментов и целых агрегатов было захвачено в Польше и Германии наступающими войсками немало, как и некоторых инженеров и конструкторов ракетных немецких заводов.

Несмотря на это, освоение совершенно новой продукции было весьма сложным делом. Однако генерал Гонор и его сотрудники с этой задачей справились вполне успешно и меньше, чем через год, осенью 1947-го, на полигоне «Капустин Яр» были проведены пуски А-4, которые завершились вполне успешно.

Такой успех способствовал существенной активизации программы НИИ-88. Его директор генерал Гонор санкционировал два проекта: создание оперативно-тактической ракеты Р-2 (дальность до 600) и стратегической Р-3 (дальность до 3000). В апреле 1948 года Лев Рувимович снова был вызван в кабинет Сталина. Он докладывает о состоянии ракетного производства и его перспективах на совещании членов Политбюро, министров и Генеральных конструкторов. Доклад Гонора был принят вполне одобрительно.

Казалось, директора НИИ-88 ждут только поощрения и награды. Ведь все планы его института выполнялись успешно и с опережением сроков. Но… Наступали времена «борьбы с космополитизмом», был убит Михоэлс, назревала расправа с президиумом еврейского антифашистского комитета, членом которого был и Лев Рувимович. И в 1950 году его отстранили от должности директора НИИ-88. Подержали в резерве и направили в Красноярск директором артиллерийского завода № 1004.

Видимо, именно поэтому Гонор все-таки уцелел, избежал расправы над членами президиума ЕАК. Но в январе 1953 года настал и его черед: «взяли» и доставили на Лубянку. Там ему предъявили обвинение во вредительстве и работе на израильскую разведку. Сегодня даже не верится как-то: обвинить в таких делах человека, который своей деятельностью вооружил все советские танки и самоходные орудия, а потом руководил созданием первых баллистических ракет!

Но в сталинские времена было возможно и не такое. А поскольку доказательств не было, стали их выколачивать. Процесс для лубянских палачей привычный: ночные допросы, лишение сна, варварский «конвейер». Но Гонор держался, не подписывал обвинений. Впрочем, кто знает, может и его сломили бы изуверы. Но вскоре умер и сам верховный палач всех времен и народов. И в начале апреля приснопамятного 53-го года Гонора привезли прямо в кабинет Берия. Поблескивая стеклышками пенсне, с издевательской усмешкой, он сказал: «Знаешь, генерал, ошибочка вышла, ты уж не сердись. Сейчас домой поедешь, я уж машину вызвал». Во и все — ни сожалений, ни извинений.

Лев Рувимович Гонор прожил еще 16 лет, работал директором филиала Центрального института авиационной промышленности. Ушел из жизни этот человек, столько сделавший для Победы, зачинатель ракетной индустрии, в ноябре 1969 года.

«Косберг сработал!»

Через 30 секунд после старта Юрия Гагарина, из космического пространства раздался его ликующий возглас: «Косберг сработал!» Для тех, кто не принимал участия в подготовке его полета, для несведущих в советской ракетной программе, этот возглас, услышь они его, был бы загадкой. Но для обитателей космодрома Байконур он означал, что сработала последняя, третья, ступень ракеты, которая и вывела корабль на космическую орбиту. Создателем этой ступени был Семен Ариевич Косберг.

Он родился 14 октября 1903 года в многодетной еврейской семье в городе Слуцке. Отец Семена был кузнецом, скорее всего, кузнецом стал бы и сын, но в советские времена ждала его судьба иная. Он уехал в Ленинград, окончил рабфак, затем Политехнический и Московский авиационный институты. С 1931 года работал в авиастроительных КБ, специализируясь на двигателях для боевых самолетов.

В годы войны Косберг руководил ОКБ моторостроительного завода в Сибири. Его коллектив создал разработанную Семеном Ариевичем систему, которая успешно применялась в двигателях истребителей и бомбардировщиков. После войны Косберг стал одним из первых конструкторов реактивных двигателей для истребителей Лавочкина и Яковлева.

Но с февраля 1958 года ОКБ Косберга переходит к созданию ракетных двигателей. Причем именно тех, которым предстояло работать в условиях космического вакуума. Это была наиболее сложная задача в моторном разделе ракетостроения. ОКБ Косберга сотрудничало с фирмой Королева, где успешно конструировались двухступенчатые ракеты. Но требовалась третья ступень, которая и завершает разгон корабля до второй космической скорости. После ее отключения он летит в космосе по баллистической орбите.

В сущности, именно двигатели системы Косберга и выводили на орбиту советские спутники и корабли, облетевшие Луну. Они были установлены на носителях «Восток» и «Союз». В начале 60-х Косберг начал сотрудничать с фирмой В. Челомея. Его ОКБ создало двигатели второй и третьей ступеней для мощного носителя «Протон», а также аппаратов, совершивших посадку на Луне, Марсе и Венере.

Почти 25 лет доктор технических наук, лауреат Ленинской премии, Герой Соцтруда Семен Косберг возглавлял ОКБ, бывшее передовым, не только в советском, но и в мировом ракетостроении. Сотрудники запомнили его как доброжелательного человека, с тонким умом, умевшего разрешать весьма острые проблемы уверенно и с оптимизмом. В январе 1965 года Семен Косберг погиб в автомобильной катастрофе.

В наше время, думается, мало осталось тех, кто знал Матуса Рувимовича Бисновата. Да и в советские времена — тоже. Ведь тогда любые данные о главных конструкторах систем вооружения считались совсекретными. А Матус Рувимович и принадлежал именно к этой категории.

Родился он в семье московского еврея, мелкого предпринимателя в 1905 году, окончил авиационный институт и в 32 года возглавил опытное конструкторское бюро (ОКБ), занимавшееся созданием скоростных истребителей. До войны под руководством Бисновата были разработаны три типа таких истребителей: СК-1, СК-2 и СК-3. Они не предназначались для серийного производства, но на них были испытаны многие агрегаты машин, выпускавшихся во время войны.

А в военное время Бисноват со своим ОКБ обеспечивал конструирование серийных истребителей и разработал один из первых в СССР реактивных истребителей. Поэтому, когда встал вопрос о создании военных ракет-носителей, Бисноват к их конструированию был призван одним из первых. Весной 1948 года он возглавлял ОКБ-293, в задачи которого входили разработки крылатой противокорабельной ракеты и ракеты воздушного боя. Первый проект получил название комплекс «Шторм», ракета класса «воздух-воздух» имела индекс СНАРС-250.