Чтение онлайн

Еще один специфический институт древних германцев заслуживает упоминания в данной главе по причине его влияния на последующие эпохи. Это comitatus – отряд молодых воинов, связанных особенно сильными узами верности с вождем, который обеспечивал их, а они сопровождали его на войну. Раньше считалось, что этот институт породил феодальную систему. Считалось, что германский вождь брал завоеванные земли и делил их среди членов своего comitatus, и поскольку они оставались связанными все теми же узами верности ему как своему господину, как только они получили свою землю, сразу же сложилась феодальная система. Однако такие великие институты, как феодализм, никогда не появляются одним махом, и эта теория его происхождения давно забыта учеными континентальной Европы, хотя и живет в английских книгах. В дальнейшем мы увидим, какое важное влияние comitatus оказал на феодализм в отдельных аспектах, но все же это не один из тех источников, из которых возникли более крупные институциональные особенности феодальной системы.

Многое также было написано и о влиянии некоторых идей древних германцев, таких, как их богословские и этические концепции и уважение к женщине, и, по правде, написано гораздо больше, нежели позволяют факты.

То, что они питали большое уважение к женщинам по сравнению с классическим миром своего времени, не вызывает никаких сомнений, однако все же оно было не больше, чем у арийских народов вообще – у самих классических наций, – находящихся на том же этапе цивилизации, и в целом достаточно будет сослаться на уже сказанное по этому вопросу в главе о влиянии христианства.

Что касается влияния их этических идей и их несколько возвышенного представления о Боге, максимум, в чем может быть хоть какая-то уверенность, так это в том, что у них были идеи, которые делали христианское учение не совсем чуждым для них и которые, вполне возможно, облегчили переход к христианству. Однако даже такое утверждение – всего лишь умозаключение из видимых обстоятельств, а не из задокументированных фактов, и та теория, что эти идеи привели их к более совершенному пониманию христианства или к более благоприятному его развитию, чем было бы без них, не имеет исторических оснований.

Приход германцев поставил лицом к лицу четыре главных элемента нашей цивилизации: греческий с его искусством и наукой, хотя большая их часть на время была забыта; римский с его политическими институтами и юридическими идеями, а также империей как общей основой, на которую встали остальные; христианский с его религиозными и нравственными идеями; и германский с другими политическими и юридическими идеями, со своей свежей кровью и жизнью. К концу VI века все они существовали бок о бок в номинальной Римской империи. Труд оставшихся веков Средневековья заключался в том, чтобы объединить их в единое органическое целое – фундамент современной цивилизации.

Но введение последнего элемента, германского, было завоеванием, которое стало возможным благодаря неспособности старой цивилизации защититься от их посягательства. Это одно из чудес истории, что такое завоевание, насильственный захват империи нашествием народа, стоящего на более низкой ступени, произошло со столь малым ущербом для цивилизации, с таким полным поглощением завоевателей завоеванными. Следует указать некоторые причины, в силу которых германское завоевание Древнего мира имело намного меньшие последствия, чем можно было ожидать.

Говоря коротко, причина заключается в том впечатлении, которое завоеванный ими мир произвел на германцев. Они захватили его и отнеслись к нему как к побежденному миру. Они разрушили и разграбили то, что им понравилось, и это была отнюдь не мелочь. Они завладели землей и на месте римских создали собственные племенные правительства. И все же в некотором роде они, даже худшие из них, признавали свою неполноценность по сравнению с побежденным народом. Со всех сторон они обнаруживали признаки господства над природой, которого никогда не знали: города, здания, дороги, мосты и корабли; богатство и искусство, мастерство в механике и в управлении, которым они никогда не владели; уверенность в том, что римское устройство установлено Богом и навечно; церковь со строгой организацией и внушительными ритуалами, где служат почтенные и праведные люди, которая говорит с неодолимой уверенностью и устрашающей властью, не уступающей и самому могущественному варварскому королю. Впечатление, которое все это произвело на ум германцев, неизбежно было очень глубоким. Иначе никак нельзя объяснить результат. Их завоевание было физическим завоеванием, и как физическое завоевание оно было полным, но почти не пошло дальше. Правительство и законы мало изменились по сравнению с римскими; религия и язык – вообще никак. Другие институты, например школы и торговые заведения, германцы были бы рады поддерживать на римском уровне, если бы знали как. Полубессознательно они восприняли веру в основанную Богом и вечную империю и каким-то смутным образом признавали ее существование даже после того, как сами же ее опрокинули. Со временем они стали более близко отождествлять себя с людьми, идеями и институтами старой цивилизации, их вера в вечность империи прояснилась и послужила основой для Римской империи Карла Великого и для Священной Римской империи, которая выросла из нее, будучи мощной объединяющей силой в самый хаотичный период средневековой истории.

С одной точки зрения, кажется странным, что столь многое осталось от Рима, но если посмотреть на это сквозь призму превосходства античной цивилизации и того очевидного впечатления, которое она произвела на германцев, в свою очередь кажется странным, что столь многое уцелело от германцев. Это один из самых основополагающих фактов в истории цивилизации, что этот союз на почти равных условиях между римлянами и германцами способствовал формированию нового целого и положил начало новому прогрессу.

Итак, собрав воедино все главные элементы средневековой истории, мы теперь должны обратиться к первому великому движению, которое непосредственно относится к этой истории – трансформации примитивной христианской организации в монархическую церковь.

Века, которые мы кратко рассмотрели, были веками мрака и отчаяния для патриотов-римлян. Казалось, мир рушится вокруг них. Беда следовала за бедой без передышки. Чума, голод, землетрясения, бунты и вражеское вторжение беспрерывно шли друг за другом по пятам. Мир подходил к своему концу. Римляне были неспособны увидеть, как мы видим сейчас, что в то же время закладывались основы будущих государств, более великих, чем их государство, и что живые элементы новой и высшей цивилизации прибавлялись к старой. Они могли видеть лишь одну очевидную истину – что великая политическая держава истории покидает мир.

Но не все древнее общество разделяло это чувство безнадежности. Значительная часть римских граждан с надеждой смотрела в будущее и не боялась, что все, достигнутое человеком, будет утрачено, и они, как и германцы, закладывали новые основы, широкие и прочные, для будущего строительства. Мы рассмотрели раннюю историю христианской церкви, ее незаметное начало, ее конфликт с язычеством и окончательную победу, а также новые, привнесенные ею идеи. Однако история ранней церкви как религии является лишь небольшой частью ее истории. На фундаменте, заложенном простой и слабо организованной общиной, сложившейся после сошествия Святого Духа на апостолов, постепенно, под действием причин, существенно отличавшихся от всего, о чем говорилось в четырех Евангелиях, строилось здание самой долговечной и самой могущественной организации в истории – Римской католической церкви. Во все темные дни германского Переселения и последовавшей за ним политической неразберихи она была самой эффективной консервирующей и ассимилирующей силой из действовавших тогда, и, хотя все остальные великие творения Средневековья – Священная Римская империя и феодальная система – ушли из мира, оставив за собой лишь тень, она просуществовала вплоть до наших времен, будучи силой, охватившей весь мир, с грандиозным и живым влиянием, несмотря на утрату многого того, на что когда-то предъявляла права. Потому, изучая историю цивилизации, чрезвычайно важно проследить шаги, через которые примитивная церковь, как описывает ее Новый Завет, преобразовалась в это огромное и в высшей степени усовершенствованное «создание человеческой политики», как справедливо назвал ее Маколей.

Я не стану вдаваться в вопрос о происхождении епископата, который принадлежит истории первой церкви. Достаточно сказать, что, какой бы простой и свободно организованной ни была первая церковь, ко времени обращения Константина те главные силы, которые превратили ее в иерархическую организацию, уже действовали, и их результаты очевидно проявились во все большем отъединении духовенства от мирян как отдельного института с особыми правами и привилегиями, разделенного внутри себя на ранги с разными чинами и полномочиями. В этой главе мы проследим дальнейшее действие этих и других причин, превративших эту организацию начала IV века, на тот момент более аристократическую, чем монархическую по характеру, в теократический абсолютизм последующих столетий. Процесс не успел завершиться за тот период, который охватывает данная глава, но он шел полным ходом, и лишь какой-нибудь революционный разворот исторических течений мог бы помешать ему завершиться.

Когда, по всей вероятности, кто-то из духовенства того или иного города сумел приобрести власть над остальными и положить начало чину епископа в его позднем значении, то затем было естественно совершить и следующий логичный шаг, и епископ самого важного города или столицы провинции распространил свою власть на других епископов провинции и положил начало чину архиепископа. Оставалось сделать еще один шаг, не менее логичный: ко г-да епископ важнейшего города крупного региона – Александрии или Антиохии – или имперской столицы распространил власть на архиепископов и епископов и основал церковную монархию.