Европейская поэзия XVII века
Шрифт:
К ОТСУТСТВУЮЩЕЙ
Ни пастбищем, ни пашней, Ни мраморною башней, Ни роскошью дворца Свой взор я не унижу, Покуда не увижу Любимого лица. Мне самый воздух душен: Нет никаких отдушин, Когда тебя здесь нет! Мое ты сердце съела, В мозгу моем засела, Очей затмила свет. Я до того скучаю, Что смерть не исключаю: Я близок к ней весьма!.. Сие предупрежденье Шлю как бы в подтвержденье Вчерашнего письма. ЮСТУС ГЕОРГ ШОТТЕЛЬ
ПЕСНЯ ГРОМА
Сера, пламень, дым, вода — Началась меж них вражда. В драку влезть туман решил, Свет и воздух удушил. Буйный ветер начал дуть, Бить, швырять, ломать и гнуть. Воет, ноет, стонет шквал. Рек смятенье. Гор обвал. С треском молния взвилась. Страшно стало: мгла зажглась. Серный ливень… Мир в чаду. Чадно, дымно, как в аду. Ухнул, бухнул, грохнул гром, Бахнул, жахнул — все вверх дном. Снова стукнул сгоряча И утих, ворча, урча. В черноте опять сверкнет, Где-то глухо рокотнет… Новый ветер-ветрогон Учинил грозе разгон. НЕПРЕРЫВНОСТЬ СТРАДАНИЙ
Хлещут волны, море стонет — Бурю ветер урезонит, Сгонит тучи с небосвода — И уймется непогода. Но навечно жить в заботе Духу нашему и плоти. Лишь одно избудешь горе, Набежит другое вскоре. Солнце сядет — солнце встанет, За зимой весна нагрянет, После ночи день начнется, Дождь пойдет — земля напьется. Нет скончанья нашим бедам. За бедой — другая следом, За невзгодою — другая, Нас в отчаянье ввергая. Вечно страждем, вечно злимся, Жить стремимся, суетимся, Вечно просим, сердце мучим, То, что просим, не получим. Наши скорби, наши муки, Наши встречи и разлуки, Взлеты, подвиги, соблазны — Ах! — ни с чем не сообразны. Наша жизнь вотще влачится. Радость горем омрачится. И на краткий миг услады — Годы тягостной досады. ИОГАНН КЛАЙ
АНАКРЕОНТИЧЕСКАЯ ОДА ОТ ЛИЦА МАРИИ МАГДАЛИНЫ
Огнями золотыми Сияя в вышине, Где рожками своими Кивает месяц мне, Вы, звездочки, скажите, Зачем ушел от нас Тот, к чьей святой защите Прибегну в смертный час? Слабеючи на грани Глухой поры ночной И предрассветной рани, О, сжальтесь надо мной И посему скажите, Когда ушел от нас Тот, к чьей святой защите Прибегну в смертный час? О вы, поля и чащи, Вы, нивы и сады, Что столь плодоносящи, Вы, тучные плоды, Узнайте, поищите, Куда ушел от нас Тот, к чьей святой защите Прибегну в смертный час? Вы, горы, вы, пустыни, Весь мир я обойду, Но верю и поныне, Что я его найду! Леса мои и реки, Встречаючи зарю, С ним буду я навеки, С тем, коим я горю! ПРАЗДНИЧНЫЙ ФЕЙЕРВЕРК ПО СЛУЧАЮ РОЖДЕНИЯ МИРА
Под грохот, под хохот, под клики, под крики Летают, витают, пылают гвоздики. И воздух весь в звездах, и в облаке дыма Кометы, ракеты проносятся мимо. Та-ра-ра, тра-ра-ра! Кларнеты и трубы Играют, скликают вас в круг, жизнелюбы! И ноги с дороги так в пляске топочут, Как бой, как прибой, как грома не грохочут. От градин-громадин, от ливневой бучи Смят лад. Ах! В лесах переломаны сучья. Но град — не снаряд! Вот загрохают пушки, И ахнут, и лопнут, и хлопнут хлопушки! Взвились, понеслись за ракетой ракеты, Горят и парят огневые букеты. Народ так и прет, разодетый красиво: «Вот чудо так чудо! Вот диво так диво!..» Неситесь! Светитесь! Чтоб тьма расступалась! Земля чтоб, людей веселя, сотрясалась! Война, чья вина не имеет предела, Чадя и смердя, наконец околела! АНДРЕАС ГРИФИУС
СЛЕЗЫ ОТЕЧЕСТВА, ГОД 1636
Мы все еще в беде, нам горше, чем доселе. Бесчинства пришлых орд, взъяренная картечь, Ревущая труба, от крови жирный меч Похитили наш труд, вконец нас одолели. В руинах города, соборы опустели. В горящих деревнях звучит чужая речь. Как пересилить зло? Как женщин оберечь? Огонь, чума и смерть… И сердце стынет в теле. О, скорбный край, где кровь потоками течет! Мы восемнадцать лет ведем сей страшный счет, Забиты трупами отравленные реки. Но что позор и смерть, что голод и беда, Пожары, грабежи и недород, когда Сокровища души разграблены навеки?! ВЕЛИЧИЕ И НИЧТОЖЕСТВО ЯЗЫКА
Венец творения, владыка из владык, Ответствуй, в чем твое всевластье человечье? Зверь ловок и силен, но, не владея речью, Он пред тобой — ничто. А людям дан язык. Груз башен каменных и тяжесть тучных нив, Корабль, что входит в порт, моря избороздив, Свечение звезды, Течение воды, Все, чем в своих садах наш взор ласкает Флора, Закон содружества, которым мир богат, Неумолимый смысл господня приговора, Цветенье юности и старческий закат — Все — только в языке! — находит выраженье. В нем жизни торжество, в нем — смерти поражепье, Над дикостью племен власть разума святого… Ты вечен, человек, коль существует слово! Но что на свете есть острее языка? Что в бездну нас влечет с нещадной быстротою? О, если б небеса сковали немотою Того, чья злая речь развязна и мерзка! Поля — в холмах могил, смятенье городов, Пожар на корабле у мертвых берегов, Вероучений чад, Что разум наш мрачат, Слепая ненависть, которая нас душит, Вражда церквей и школ, обман и колдовство, Война, растлившая сердца, умы и души, Смерть добродетели, порока торжество, Любви и верности ужасная кончина — Всему виной язык, он здесь — первопричина, И коли речь твоя — рабыня смысла злого, Ты гибнешь, человек, убитый ядом слова! СОЗЕРЦАНИЕ ВРЕМЕНИ
Не мне принадлежат мной прожитые годы, А те, что впереди, — есть собственность природы, Что ж мне принадлежит? Мгновение одно, В котором годы, век — все, все заключено! FORTIS UT MORS DILECTIO [4]
На день их бракосочетания
1
Что такое быть любимым?.. Пусть разверзнется земля Иль огнем и черным дымом Смерть окутает поля,— Лютый страх неимоверный Сникнет пред любовью верной. 4
Любовь сильна, как смерть (лат.).
2
Смерть стрелою в сердце метит, Факел траурный чадит, А любовь и не заметит, Как злодейку победит. Да останется нетленной Лишь любовь во всей вселенной! 3
Не страшны ей муки ада, Пыток дьявольский набор, Раззадорясь, только рада Жить, беде наперекор! Как господь, что правит нами, Вся она и свет и пламя. 4
Пусть прибой о скалы бьется, Пусть беснуется метель, Пусть свирепый норд ворвется В океанскую купель,— Все равно любовь живучей, Чем вода, чем ветр могучий, 5
Не найти на свете гири, Что так весит тяжело. Даром, что ль, все злато в мире С ней тягаться не смогло? Подчинись ее условью: За любовь плати любовью! МЕРТВЕЦ ГОВОРИТ ИЗ СВОЕЙ МОГИЛЫ
Постой, прохожий! Не спеши! Здесь, под плитой надгробной, В немой кладбищенской глуши Лежит тебе подобный. Остановись! Со мной побудь! И правды ты постигнешь суть. Ты жив. Я мертв. Но ты и я — Почти одно и то же. Я — твой двойник. Я — тень твоя. Во всем с тобой мы схожи. Мне гнить в могильной глубине, Но ты себя узри во мне. Гость на земле, из всех гостей Ты, человек, всех тленней. Твой дух? — Игра слепых страстей. Мысль? — Смена заблуждений. Деянье? — Воздуха глоток. Жизнь? — Безрассудных дней поток. Ах, эта скорбная плита — Как пограничный камень. За ним угаснут красота, Ума и сердца пламень. Не протащить за этот круг Меч, книгу, посох или плуг. Нет! О пощаде не моли: Не будет по-другому! Как от подошвы до земли, До мертвого — живому. Так предназначено судьбой. Твоя могила — под тобой. О вы, творцы мудрейших книг, Науки исполины, Чей разум дерзостно проник В познания глубины! Я вас читал и почитал, Но все равно сюда попал. Будь именит и знаменит, Стремись к высокой цели, — Но слышишь? Колокол звонит! По ком? Не по тебе ли? Он вопрошает неспроста: А совесть у тебя чиста?.. Твои угодья возросли, Ты счастлив бесконечно, Но много ль надобно земли, Чтоб лечь в нее навечно. И нужен смертнику навряд, Помимо савана, наряд. Ты брал, шагая напролом, Услады жизни с бою, Но титул, славу, двор и дом Ты не возьмешь с собою. И все, кто нынче слезы льет, Тебя забудут через год. Так думай о своей судьбе, Поскольку жизнь — одна ведь! Спеши хоть память о себе Хорошую оставить… Как ни молись, как ни постись Нельзя от смерти упастись! Но там, в заоблачном краю, Есть для души спасенье, Кто честно прожил жизнь свою, Дождется воскресенья! От зла свой дух освободи! Ты понял?.. А теперь — иди! Поделиться с друзьями: