Европейская поэзия XVII века
Шрифт:
РАЗМЫШЛЕНИЯ В ДЕНЬ МОЕГО ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЯ
Сколь потускнел мой взор, светившийся так ясно! Я сам не тот, кто был. Тоска сжимает грудь. И что-то шепчет мне чуть ли не ежечасно: Оставь земную жизнь и собирайся в путь! Так эти — пятьдесят — безрадостная дата — Куда бессильнее, чем двадцать пять когда-то. Господь, ты зрел меня и в материнском лоне, Где в полной темноте я трудно вызревал. Ты для меня зажег звезду на небосклоне, Ты сотворил меня и мир мне даровал. Среди житейских бурь, средь ночи безысходной Ты кормчим был моим, звездою путеводной. Встречались тернии — ты превращал их в розы, А глыбы тяжкие — в сверкающий хрусталь, Бесплодный шлак — в руду, в покой блаженный — грозы И в радость буйную — унылую печаль. Я — нуль, приписанный тобой к высоким числам, Питающийся их недостижимым смыслом. Чем мне тебе воздать? Я чересчур ничтожен. А чем владею я — не более чем хлам. И все же выход есть, и он отнюдь не сложен: Пусть дух мой воспарит к стареющим орлам. И, ставши стариком серебряноволосым, Я боле не примкну к юнцам звонкоголосым. Дай приобщиться мне к божественным усладам, Бедою не вспугни мой старческий покой, И не спеши объять меня могильным хладом, И силы мне прибавь всевластною рукой, Чтоб над моей душой, где зло с добром смешалось, Не плакал бы рассвет и ночь не потешалась. О, дай мне в сладостями сдобренной полыни Узреть врагов моих расчетливую лесть. Пусть гибнут в ими же сплетенной паутине! Пусть на обманщиков Обман обрушит месть! Дай выстоять в борьбе, в благом и правом деле, Чтоб ненависть и мрак меня не одолели. Омолоди, взбодри слабеющую душу, А дух мой преврати лишь в твоего слугу, И в испытании не сникну я, не струшу, И себялюбие свое превозмогу. И, с завистью порвав, сам восприму я вскоре Несчастье ближнего как собственное горе. Сверши, чтобы мой дух к святыням приобщился, Чтоб сердце чистое светилось изнутри. Я приукрашивать себя так часто тщился! Ты пятна подлые скорей с меня сотри! Как ослеплен наш взор пустым, обманным светом! И как мы немощны!.. Ты ведаешь об этом. И, наконец, введи меня в свои владенья! Ночь жизни коротка, бессмертья вечен свет. Что громкие слова? Что пышность погребенья? Тщеславье жалкое средь суеты сует. Лишь надпись на плите не будет позабыта: «Ядро исчезло прочь. Здесь скорлупа зарыта». СТРОКИ ОТЧАЯНИЯ
Бессильный, я закрыл глаза, Рукой холодной лба коснулся: В меня ударила гроза, Мой бедный разум пошатнулся. И я то бодрствую, то сплю, То смерть о помощи молю, То, преисполнившись отваги, Вновь жажду радости земной… И вдруг гляжу: передо мной Лежат перо и лист бумаги. Проснись, рассудок мой, проснись! О, все равно не будет чуда!.. Над жалким миром вознесись: Давно пора нам прочь отсюда! Плюю на золото, на власть, Плюю на горечь и на сласть, На то, что друг мне яму роет, На то, что враг со мной хорош. Отныне ни любовь, ни ложь Дорогу мне не перекроют. Признаюсь: мне смешна до слез Та жизнь, что я доселе прожил. Какой глупейший вздор я нес! Чем, не стыдясь, людей тревожил! Не мудрено, что, осознав, Сколь был я темен, глуп, лукав, Я цепенею, как от боли. И мне себя не жаль ничуть… Но, впрочем, в жалости ли суть?! Спешим! И ни мгновенья доле! Я тороплюсь в тот светлый склеп, Где нет ни для кого различий, Где человек, от смерти слеп, Становится ее добычей. Драконий дым, змеиный яд Мой труп разложат, разъедят, Глумясь над телом беззащитным. А может статься, на беду, Я вдруг за лакомство сойду Драконьим детям ненасытным. Однако мыслимо вполпе, Что ни драконы и ни змеи И не приблизятся ко мне, Над слабым тешиться не смея. Тогда — боязни вопреки — Уйду в горючие пески, Где львы голодные блуждают, Затем, чтоб, пищей став для них, Я наконец навек затих: Мученья смертью побеждают! Но если ни клыки, ни яд, Ни все, чего ни перечтете, Как прежде, не разъединят Союз души и бренной плоти, Я сам, чтоб выклянчить покой, Своей слабеющей рукой Казню себя, проткнув кинжалом Вот эту грудь, в чьей глубине, Поддерживая жизнь во мне, Струилась кровь потоком вялым. Когда б вы знали, как я жил, То волоса бы встали дыбом! Кого лелеял, с кем дружил, Каким подвергнут был ушибам! Теперь я сам живой мертвец, Ходячий призрак, не жилец, Труп без укрытья гробового. Я отвратителен во всем. В существовании моем Нет больше смысла никакого. И хоть я вскорости умру, Меня настолько гложет совесть, Что даже этому перу Велю на сем закончить повесть. Обретши в радостях беду, Отраду в гибели найду, Прощаясь с вами, вас прощаю… Спокойной ночи вам, родным И милым… А врагам своим Жизнь, что я прожил, завещаю! ФИЛИПП ФОН ЦЕЗЕН
ОДА
Предрассветная звезда, Не беда, Если ты проспишь немного! Ожидаючи зарю, Говорю: — Ну, помедли, ради бога!
Хосе Рибера. Хромоножка.
Солнце, задержись в пути, Не свети. Дай понежиться влюбленным Лишний час в ночном лесу И росу На ковре оставь зеленом. Жарче всякого огня Для меня Тело дивное, родное. И без хитрости скажу, Что схожу — Ах, с ума схожу от зноя! Кто ее опишет взгляд, Как велят Мне мой дар и долг поэта? Сердце, ты провозгласи: — Не гаси Эти звезды до рассвета! Пусть сияют, пусть горят! Говорят (Сам господь тому свидетель): Радость юности нужна, И дружна С пылким сердцем добродетель! Ночь с любовью заодно! И вино В нас бурлит, к любви взывая, Жар любви и огнь вина! Рождена Этой ночью жизнь живая.К БОГОТВОРИМОЙ, РАВНЫХ СЕБЕ НЕ ИМЕЮЩЕЙ РОЗЕМУНДЕ
О Роземунда, ангел мой, души моей царица! Когда б ты знала, что со мной, беспомощным, творится! Но ты не видишь слез моих, а им потерян счет… Ты спишь, должно быть… Что я?! Нет! Сон и к тебе нейдет Мерцают траурным огнем небесные светила. Боль сострадания — увы! — все небо охватила. И среди звезд переполох, и лунный слышен стон: «Да как же так?! Неужто жив без Роземунды он?!» В линялый кутается плащ сырая мгла ночная. Оцепенела ночь, своих коней не погоняя. Они бредут едва-едва по Млечному Пути. Они от жалости ко мне не движутся почти. Чего-то медлит отпирать восток свои ворота. В траве не блещут ни роса, ни солнца позолота. Возможно, день целует ночь совсем в иных мостах И нас забыл. И оттого еще сильней мой страх. О Роземунда, алый рот, ах, рот, что роза, алый! Из-за тебя, ах, алый рот, мой ум мутится шалый. Пошел паломничать мой рот, как некий пилигрим, Чтоб, как к святыне всех святынь, припасть к губам твоим. А как горят твои глаза, два дивных изумруда! Их свет пронзил меня насквозь, свершив подобье чуда: Я разглядеть тебя могу и в непроглядной тьме, И сотни сотен тысяч раз лобзать тебя в уме! В моей душе твой светит лик, и ты не удалишься. Ты бесподобно хороша, когда ты веселишься. Ни у кого я не встречал еще такой красы, Такой каштановой, такой распущенной косы! А твой зовущий голосок, как звонок он и сладок! Я слышу зов самой любви! Меня трясет припадок! Огонь мечу! Мечтой лечу под твой заветный кров. Ах, будь я болен, у тебя как стал бы я здоров! ИОГАНН ГЕОРГ ГРЕФЛИНГЕР
ПРАЗДНИК
Пойте, шутите! Сердцем цветите! Душу заселим Буйным весельем! Слышится клич нам В пенье скрипичном: Нуте-ка спляшем Девушкам нашим!.. Пальцы сплетемте. Может, пойдемте?.. Ну и намеки! — Вспыхнули щеки. Полно быть мрачной! Стань новобрачной!.. Мрачен лишь олух Среди веселых. Мудрость природы — Свадьбы да роды! К играм весенним Всех переженим: Верное средство Множить наследство! Дай насладиться!.. Счастье плодится! Благо всем людям! Мудрыми будем! Жар не тушите! Пойте! Пляшите!.. ГАНС ГРИММЕЛЬСГАУЗЕН
ГИМН КРЕСТЬЯНСТВУ
На всей земле во все века Клянут и давят мужика, Но все, что пьем мы и едим, Добыто не тобой, а им. Чтоб род людской не подыхал, Адам землицу распахал. Считай: от пахаря пошли Все — в том числе и короли. Чем жизнь красна и мир велик — Вскормил и выходил мужик. Насущный хлеб — земную рожь — Ты из мужицких рук берешь. Король — отечества оплот, Нам богом посланный, и тот Спешит крестьянство обобрать: Иначе как прокормишь рать? Из тех полуголодных сел Плывет еда на барский стол, От тех крестьянских рук и спин Течет нам в глотку сладость вин. Кто сердцем землю возлюбил, Во славу ей дома срубил? Зачах бы мир наверняка, Не будь на свете мужика! Лишь одного я не пойму: С чего б печалиться ему? Хоть обделен мужик добром, Зато весьма здоров нутром. Он ладно скроен, крепко сшит. Его подагра не страшит — Болезнь, что часто сводит в гроб Иных сиятельных особ. При этом всём от чванства он Господней волей защищен: Тех, кто влачит свой тяжкий крест, Вовек гордыня не заест! Мужик сему душевно рад: Вломился в дом к нему солдат, Корову отнял, хлеб забрал, Чтоб носа он не задирал! АНГЕЛУС СИЛЕЗИУС
ИЗРЕЧЕНИЯ
*
Нет в мире ничего чудесней человека: В нем бог и сатана соседствуют от века. *
Как быть мне, если все во мне приют нашло: Миг, вечность, утро, ночь, жизнь, смерть, добро и зло?! *
Ты смотришь в небеса? Иль ты забыл о том, Что бог — не в небесах, а здесь, в тебе самом? *
Бог жив, пока я жив, в себе его храня. Я без него ничто, но что он без меня?! *
Постой! Что значит «бог»? Не дух, не плоть, не свет, Не вера, не любовь, не призрак, не предмет, Не зло и не добро, не в малом он, не в многом, Он даже и не то, что именуют богом, Не чувство он, не мысль, не звук, а только то, О чем из всех из нас не ведает никто. *
Спит праведник, во сне вкушая благодать. А грешник молится и всем мешает спать. *
Неутомимо то, что господом зовут: Его покой — в труде, в его покое — труд. *
Ты, грешник, сетуешь на то, что пал Адам?! Не пал бы первым он, — ты б это сделал сам. *
Когда богач твердит о бедности своей, Поверь ему: он прав — он нищего бедней. *
Как совершенно все, что вкруг себя мы зрим: Стекляшка и алмаз, паук и серафим! *
Ты царства божьего все требуешь от неба, А сам для бедняка жалеешь корку хлеба! *
Я, как господь, велик. Бог мал, что червь земной. Итак: я — не под ним. И он — не надо мной. *
Так кто же я такой, творенье чьих я рук, Предмет, и не предмет, и точечка, и круг? ЗИГМУНД ФОН БИРКЕН
МИР ГОВОРИТ
Ну что — дождались? Веселитесь, герои! Я ваше веселье удвою, утрою: Конец наступил ненавистной войне! Живите! Топите раздоры в вине! Братайтесь! Бросайте мечи и пищали — От них только беды одни да печали, Забудьте сварливых соперниц громов, Которые крыши срывали с домов, Из жерл извергали ревущее пламя, Могильные рвы понабили телами, Корежили стены, посевы пожгли, Изгрызли зеленое лоно земли. Сегодня велим этим бестпям лютым В честь мирного праздника жахнуть салютом. Ракеты затеют такой фейерверк, Чтоб звезды поблекли, чтоб месяц померк! Друзья музыканты! На дудке, на флейте Валяйте играйте, труда пе жалейте! С чего наша радость? С чего этот пир? Война околела! Рождается мир! В честь мира на свете, в честь мирного мира Исходит небесной мелодией лира, Басят барабаны в драгунском полку, В харчевне взлетают смычки к потолку! Поделиться с друзьями: