Чтение онлайн

Тьер вручил ему пачку банкнот.

Но держал он их кончиками пальцев…

Чeрез несколько дней после ареста Марию-Каролину доставили на корабле в цитадель Блей, ставшую местом ее заключения.

В начале января полковник Шуссери, на которого была возложена ответственность по надзору за высокородной пленницей, сообщил маршалу Сульту о том, что герцогиня «весьма нездорова и капризна».

В цитадель был направлен доктор Жентрак. Осмотрев Марию-Каролину, он ограничился тем, что прописал ей успокоительные микстуры и ножные ванночки.

На другой день несколько успокоенный полковник Шуссери отписал в военное министерство, что у принцессы было всего лишь легкое недомогание. Но на всякий случай приписал:

«Живот ее, на мой взгляд, несколько округлился, однако это не было обнаружено врачом, хотя многие это заметили».

В тот же самый день адъютант полковника Шуссери лейтенант Фердинан Петипьер записал в своем дневнике:

«По походке и по размерам живота мадам выглядит женщиной, находящейся на пятом или шестом месяце беременности. Однако же я не могу сказать, что со времени ее прибытия сюда она располнела, так как я вижу ее ежедневно. Неужели она и вправду беременна?»

Вскоре этот же вопрос стали задавать себе все, кто ее видел. Все, кроме доктора Жентрака, упрямо продолжавшего утверждать, что недомогания Марии-Каролины являются следствием того, что она дышит влажным и холодным воздухом цитадели.

Шуссери заставил его тогда произвести более углубленный осмотр герцогини с тем, чтобы окончательно рассеять все сомнения. Вот как описывает сцену медицинского осмотра Петипьер:

«Врач решил задать вопрос прямо, но она, не дослушав до конца, прервала его:

– Я поняла, что вас интересует! Вы хотите знать, беременна ли я, не так ли? Так вот: это – моя четвертая беременность!

Сказав это, она встала со стула:

– Пожалуйста, мсье Жентрак, вы можете убедиться в этом сами – пощупайте мой живот! – и распахнула перед ним свои одеяния.

И пока Жентрак производил беглый осмотр герцогини, оставшейся в нижнем белье, она сама взяла свой живот ладонями и сильно сжала его.

– Вот видите, – произнесла она с гордостью, – я беременна! Вы окажете мне большую услугу, если избавите меня от этого уродства.

Снова попавшись на уловку Марии-Каролины, доктор Жентрак явился к полковнику Шуссери и с важностью заявил:

– Я не думаю, что герцогиня беременна. Ее живот раздулся вследствие увеличения селезенки.

Прописав все те же ножные ванночки и растирания, он уехал.

Озадаченный полковник, чье недоумение возрастало с каждым днем, решил обратиться в военное министерство с просьбой прислать к нему врачей из Парижа. Сульт выбрал для этого старейшину медицинского факультета доктора Орфила и доктора Овити, некогда лечившего Марию-Каролину. Оба врача прибыли в Блей 24 января. Увидев их в своей комнате, герцогиня сначала испугалась, но потом взяла себя в руки и заявила, что готова разрешить им осмотреть себя.

Орфила и Овити, сняв плащи, тщательно ощупали живот принцессы, покачали головами, затем надели плащи и… вернулись в Париж.

– Ну что? – спросил их Сульт.

Ответ оказался менее однозначным, чем того ожидал маршал.

– Живот ее показался нам более увеличенным по сравнению с нормальным.

– Так беременна она или нет?

Орфила сделал рукой неопределенный жест:

– Кое-какие симптомы этого есть.

– Отлично, – сказал Сульт. – Тогда мы установим за ней тщательное наблюдение. Я пошлю в Блей человека энергичного и сообразительного…

Спустя неделю, 31 января, полковника Шуссери сменил маршал Бюжо.

Едва прибыв в Блей, маршал отправился взглянуть военным глазом на молодую женщину, а потом отправил Сульту донесение, чтобы проинформировать того о своих подозрениях:

«И в самом деле трудно, – с важностью писал он, – объяснить, как при отличном здоровье у человека может наблюдаться водянка или “распухание какого-либо внутреннего органа”».

Уточним, что в то время герцогиня была на пятом месяце беременности…

Вскоре Бюжо стала беспокоить другая проблема. Несмотря на все более округляющийся живот, Мария-Каролина, казалось, ничуть не беспокоилась о том, что назревал неизбежный скандал.

11 февраля маршал написал Сульту:

«Госпожа герцогиня необычайно весела и играет со своими попугайчиками и собачкой Беви. И это никак не вяжется с ее состоянием, которое можно охарактеризовать как довольно-таки развитую беременность. Если мои догадки верны, у нее есть только один выход спасти свою честь. Им может стать только замужество: реальное или фиктивное».

Храбрый вояка все понял совершенно правильно. Марию-Каролину ничуть не угнетало ее состояние. «Это была уже не первая ее неофициальная беременность, – пишет графиня де Буань. – Она считала, что принцессы стоят выше общепринятой морали в таких делах, и ничуть не опасалась того, что подобное происшествие может серьезно повлиять на ее политическую деятельность». А кроме того, ее друзья за несколько дней подыскали ей «мужа», который согласен был взять на себя самое необычное бремя отцовства…

22 февраля Бюжо, опасаясь того, что его могла постигнуть судьба Шуссери, стал умолять Марию-Каролину сказать ему правду:

– Правительство будет признательно вам за откровенность, мадам. Ответьте же, вы ждете ребенка?

Герцогиня, видимо, поняла, что за признание она получит свободу. Зарыдав, она бросилась на грудь маршалу и призналась, что тайно вышла замуж и теперь была на шестом месяце беременности.

Бюжо облегченно вздохнул:

– Мне нужно письменное подтверждение, – сказал он.

Мария-Каролина взяла перо и бумагу и написала:

«Ввиду того что на меня давят обстоятельства и правительство, а также и несмотря на то, что у меня есть серьезные причины держать в тайне мое замужество, я полагаю, что обязана перед собой и моими детьми объявить о том, что во время моего пребывания в Италии я тайно вышла замуж.

Этот документ был немедленно переслан Сульту, и тот распорядился опубликовать его в «Мониторе» от 26 февраля.