Эжени флиртовала… Женщины времен Июльской монархии
Шрифт:
Но этот «облеченный властью карлик», не обращая ни малейшего внимания на колкости журналистов, продолжал претворять в жизнь свой план. Весной 1833 года, заказав у Этекса, Рюдо и Корто скульптурные композиции для украшения Триумфальной арки, он выставил свою кандидатуру в члены Французской академии.
Несмотря на свои годы (ему в то время было всего тридцать шесть лет), он был избран в Академию семнадцатью голосами против шести (в числе которых был и Шарль Нодье) при двух воздержавшихся…
Госпожа Досн, снова усадив его к себе на колени, сказала:
– Адольф, теперь ты можешь иметь для себя все, что пожелаешь. Но ты должен изменить свой образ жизни. Великий государственный деятель не может быть холостым. Он должен устраивать у себя приемы, праздники, давать балы. Ему нужна подруга жизни. Ему нужна хозяйка дома.
Короче, ему нужна жена…
Тьер взял руку Софи.
– Нет, – мягко возразила госпожа Досн. —
Я не могу покинуть господина Досна. Но я могу предложить тебе жену, которая нас не разлучит.
Как ты смотришь на женитьбу на Элиз?
Элиз была старшей дочерью госпожи Досн. Ей было пятнадцать лет, и Адольф считал ее еще ребенком. Бывшая любовница Тьера госпожа Дино так описала ее портрет:
«У нее приятный цвет лица, красивые волосы, стройные ножки и нежные ручки, большие глаза, правда лишенные всякого выражения, к тому же неприятный рот, хамская улыбка и выпуклый лоб… У нее вечно надутый вид и ни малейшей предупредительности…»
Увидев нерешительность любовника, Софи стала настаивать:
– Она нежна и послушна. И очень меня любит. Она будет гордиться тем, что станет твоей женой. И даст нам возможность спокойно продолжать любить друг друга. От нее ты не увидишь ни слез, ни сцен ревности. В наших отношениях не произойдет никаких перемен…
В конце концов Тьер сдался, и 6 ноября 1833 года в «Конститюсьонель» было опубликовано небольшое сообщение:
«Вчера мадемуазель Досн, дочери генерального сборщика налогов города Лиля, исполнилось пятнадцать лет, и вчера же состоялась церемония помолвки ее с господином Тьером. Ходят слухи, что мадемуазель Досн очень мала ростом, однако очень красива и, главное, очень богата: ее приданое оценивается где-то в два миллиона франков» [35] .
35
На самом же деле приданое Элиз составило всего 300 000 франков.
В Париже это сообщение произвело эффект разорвавшейся бомбы. Решение министра-академика жениться на дочери своей любовницы буквально шокировало даже видавших виды людей [36] . В Тюильри королева Мария-Амелия просто пришла в ужас:
– Это ложится позорным пятном на наше правление, – сказала она королю.
Луи-Филипп попытался ее успокоить:
– Господин Тьер – честолюбец, для которого все средства хороши. Пусть поступает так, как считает нужным. И посмотрим, до чего он дойдет, чтобы узнать, на что он способен.
36
В «Школе журналистов» Дельфин Гэ, ставшая госпожой де Жирарден, так охарактеризовала господина Досна:
…сей завитой толстяк,Чтоб связь семьи скрепить,Любовника жены решил на дочери женить.Свадьба состоялась без излишнего шума 7 ноября в полночь в мэрии второго округа Парижа. После чего молодожены отправились в церковь Сен-Жан, что находилась в предместье Монмартр, и получили там благословение кюре [37] .
В час ночи Адольф и Элиз в сопровождении госпожи Досн, нежно их расцеловавшей, отправились спать в министерство.
Галантный Тьер повел себя с малышкой Досн точно так же, как вел себя всегда с ее милой мамочкой…
На другой день, узнав о том, что брак этот был освящен церковью, королева успокоилась.
37
Спустя четыре года Бальзак описал в «Семействе Нусингенов», как Растиньяк (прообразом которого послужил Тьер) женился на дочери своей любовницы.
– Все-таки этот Тьер уважает религию…
Конечно, она не могла предположить, что министр, зная о нуждах кюре церкви Сен-Жан, получил от того отпущение не высказанных ему прегрешений в обмен на калорифер…
Глава 6
Была ли Фанни Эльслер любовницей Наполеона II? [38]
Это танцевало тело, полное желаний…
В июне 1834 года парижане, потрясенные бойней на улице Транспонтен [39] , на некоторое время отвлеклись от политики и заинтересовались приезжей танцовщицей.
38
Жозеф-Франсуа-Шарль Бонапарт (1811–1832 гг.), сын Наполеона I и Марии-Луизы. – Примеч. пер.
39
14 апреля 1834 года парижский Комитет защиты прав человека решил поднять народ на поддержку жителей Лиона, выступивших за установление республики. В районе Марэ на улицах выросли баррикады. Попытка восстания в Париже была жестоко подавлена. Больше всего крови было пролито на улице Транспонтен, где все обитатели дома № 12, из окна которого был произведен ружейный выстрел, были перебиты солдатами.
Этой танцовщицей была знаменитая Фанни Эльслер, приглашенная директором театра «Опера», доктором Вероном, во Францию для того, чтобы порадовать парижскую публику.
Парижские газетчики напечатали восторженные отзывы о молодой балерине, и вскоре всему Парижу стало известно о том, что у нее были «самые красивые в мире ноги, безупречные колени, очаровательные руки, грудь богини и женское очарование самой Дианы».
Этих качеств вполне хватило для того, чтобы заставить предаться мечтам о ней всех мужчин, начиная с маршала Сульта и кончая последним приказчиком. Но восторженным парижанам суждено было вскоре пережить такой удар, от которого не смогли оправиться даже некоторые из их потомков.
2 июня журналист Шарль Морис, руководивший «Театральным курьером», опубликовал о Фанни статью, которая заканчивалась такими словами:
«Когда эта артистка работала в Венском театре, ходили слухи, что ею интересовался некий очень милый французам принц, умерший от отчаяния в расцвете лет. Правдив ли этот слух или ложен, он вполне может вызвать расположение и пробудить интерес парижан к мадемуазель Эльслер (sic). Но это можно расценить всего лишь как повод к тому, чтобы вызвать сладостные воспоминания, всего лишь как мысль, связанную со столькими надеждами и со столь жестоким разочарованием. Всего лишь поводом (несомненно косвенным) для того, чтобы засвидетельствовать те чувства, которые хранят французы к останкам знаменитых соплеменников, спасенным из потока отступничества. А посему люди воспользуются случаем для того, чтобы пойти посмотреть, поаплодировать и поразмышлять».
И сразу же во всех парижских салонах, конторах и лавках люди стали задавать себе и друг другу вопросы. Неужели это возможно? Неужели эта молодая женщина и вправду была любовницей сына Наполеона I, Орленка, который умер два года тому назад? Можно ли представить себе, что эти тонкие ручки гладили белокурые локоны сына императора?
Спустя несколько дней статья Жюля Жанена в таком серьезном печатном органе, как «Дневник дебатов», рассеяла сомнения самых скептически настроенных людей.
«Не так давно в Вене, – писал журналист, – в парке, окружавшем королевскую резиденцию, появлялась вечерами некая молодая женщина, за которой наблюдал, свесившись из окна, герцог Рейхштадтский [40] .
40
Провозглашенный императором Наполеоном II, сын Наполеона I не правил ни одного дня и всю свою недолгую жизнь провел в замке Шенбрунн. В 1818 году для него было учреждено герцогство Рейхштадтское.
Эта молодая женщина была первой и последней радостью сына императора.
Фанни Эльслер покинула Австрию. Там ей больше делать было нечего. Она не могла далее танцевать там после того, как навеки закрылись блестящие живые глаза, смотревшие на нее с любовью. Теперь, когда ложа юного принца опустела, Фанни Эльслер ничто больше не связывало с Веной. Теперь она принадлежит прекрасному французскому королевству и преданным ей восторженным жителям славного города Парижа».
Танцовщица стала государыней, которую славный парижский люд, хранивший преданность идее бонапартизма, готов был везде и всегда приветствовать криками: «Да здравствует император!» и «Долой Луи-Филиппа!»